Кофе со льдом

Всякая случайная встреча с Хван Хёнджином становится пыткой для Джисона, разрывающегося между тем, чтобы падать на колени, в трепете прося пощады, или объявить ответную войну. С его появлением на кухне Джисон решает закругляться с обедом, чтобы не сойти с ума окончательно, быстро допивает свой кофе, приготовленный в одной из общих офисных кружек, и встаёт помыть посуду. Размеренно наслаждающиеся своим положенным временем приёма пищи Минхо, Чанбин и Феликс провожают его удивлёнными взглядами, и вместе с ними в его спину впиваются холодные глаза Хвана. Джисон чувствует чужое презрение каждой клеточкой своего тела. Наверное, стоит что-то с этим сделать, чтобы продолжить работать в компании без инфарктов, но решать сейчас не хочется, поэтому он сбегает от ответственности. У него даже есть оправдание! Джисон всё ещё не занёс Ким Сынмину заполненные бланки. С этими мыслями он спешит к своему рабочему месту, чтобы отправить на печать вордовский документ. На глаза попадаются испорченные кофейными пятнами бумаги, которые он кинул сюда перед тем, как уйти на обед, и Джисон, поддавшись секундной вспышке гнева, собирает со стола весь мусор – в том числе, исписанные черновики, чеки и старые клейкие стикеры, – чтобы смять их, а затем направиться к шредеру. Да, он не самый чистоплотный сотрудник, неудивительно, что его стол вечно завален какой-то макулатурой. Шредер довольно рычит, поглощая бумаги, которые Джисон всё-таки распрямляет руками, чтобы скормить машине. В какой-то момент, когда он уже засовывает остатки, оттуда выскальзывает что-то яркое и маленькое, но прежде, чем Джисон успевает понять, шредер превращает это в тонкие полоски мусора. В панике проскакивает мысль, что он ведь даже не проверял, что собирался выкинуть, только сколько не тормошит Хан воспоминания, не может вспомнить что-нибудь важное из оставленного на столе. Возможно, ему всунули у метро какую-то рекламную листовку, а он забыл и бросил на стол? Смирившись, Джисон оборачивается, чтобы столкнуться с чёрными глазами Хван Хёнджина. В это мгновение сердце пропускает удар, делает кульбит и падает куда-то в желудок. Если честно, от испуга он сам чуть было не прыгнул в шредер. Хёнджин несколько секунд сверлит его взглядом, но, ничего не сказав, идёт дальше по коридору. Джисона переполняет уверенность, что он точно перешёл дорогу не тому человеку и против него готовиться что-то тёмное. Может быть уволиться уже не такая плохая идея? Джисон думает об этом, пока распечатывает новые копии, проверяет их и после окончания времени обеда идёт к кабинету руководителя. Мысль неприятным зудом сидит в подкорке мозга, но вызывает лишь раздражение – Джисону ведь нравится здесь работать! – и когда они сталкиваются у дверей в кабинет, Хван Хёнджин застаёт его врасплох. Не зная, какую эмоцию использовать, Джисон резко бросает: – Извините, – и с кривой улыбкой на лице прячет взгляд, понимая, что выглядит недружелюбно. Мало того, он использовал формальную речь, когда у них среди коллег примерно одного возраста принято говорить неформально для товарищеской атмосферы. Это тоже можно притянуть как неуважение, так что, когда Джисон протискивается за двери, его сердце стучит настолько громко, что он едва ли не пропускает приветствие “босса”. – О, Джисон! – Ким Сынмин, почему-то стоящий у своего стола, широко улыбается, будто бы еле сдерживает смех, но его жизнерадостность никого не удивляла. Даже будучи противником стереотипов, нельзя не признать его сходство с восторженными щенками, учитывая, как несдержанно тот машет хвостом, словно радуясь встрече с Джисоном. – Я как раз тебя ждал. Последняя фраза отрезвляет Джисона. Ким Сынмин не задорный лабрадор, его тёмные уши и короткий хвост напоминали, что принадлежал он к семье доберманов. Вряд ли он с таким нетерпением ждал распечатанный документ для подписи. Возможно, его так взбудоражил шанс сделать своему нерадивому сотруднику выговор? Хван же выходил из кабинета. Он несколько раз за сегодня был здесь. Всё тело немеет. Джисону приходится собрать остатки своей мужественности, чтобы проигнорировать вселяющую ужас улыбку Сынмина. – Я закончил с этими бумагами… – Да-да, просто брось их туда, – машет тот головой на угол своего стола, и Джисон поступает как велено. – У меня, кхм, есть разговор. – Это конец. – Это насчёт… знаешь же Хёнджина? Хотя глупый вопрос, ты не первый день здесь работаешь. В общем, как ты к нему относишься? Это действительно конец. Джисона даже накрывает какой-то отчаянной яростью из-за мысли, что Хван Хёнджин действительно пошёл ябедничать на него к его руководителю. Но ещё сердце сжимается от печали, что он может потерять такое приятное место работы из-за недоразумения. Может, унижение – заслуженная цена за то, чтобы сохранить его положение?.. – Н-нормально! – Джисон старательно натягивает улыбку. – Он… он н-наверняка хороший… руководитель своей команды, и… вообще… хороший человек. Но мы с ним почти не общались, я не могу ничего сказать точно! – Отлично, – кивает Сынмин. И молчит, снова увлечённый своими мыслями. – Всё? – Джисон в неуверенности мнётся на месте. – Я могу идти?.. – Да-да, иди, – Сынмин машет ему рукой. – Работай. Хорошего дня. Что-то не сходится. Джисон закрывает за собой дверь, не понимая, где просчитался. Если Хван Хёнджин рассказал всё руководителю, разве тот не должен был сейчас сделать замечание своему грубому сотруднику? Или Сынмин встал на его сторону, правильно поняв, что всё это недоразумение? В сердце зарождается слабый луч надежды, и Джисон, уверенный в себе, с улыбкой направляется к своему столу. Даже если Хван его ненавидит, тот всё равно ничего не может сделать, а значит, Джисон может не волноваться. Конечно ему ещё предстоит сталкиваться с высокомерными взглядами, но хотя бы без страха потерять свою привычную работу. Минхо с удивлением встречает довольного соседа по рабочему месту. – Что-то хорошее случилось у Сынмина в кабинете? Привлечённые громко брошенной Минхо фразой Чанбин и Феликс, тоже сидевшие неподалёку, прикатывают на своих стульях к ним и подставляют уши, чтобы услышать свежие сплетни. – Ничего! – восторженно отвечает Джисон, плюхаясь на стул. – Тогда почему ты такой счастливый? – Феликс непонимающе моргает большими глазами. – Я думал, что Сынмин предложил пойти выпить после работы или… – Или говорил о премии, – заканчивает за ним Чанбин. – Вы не понимаете! – Джисон делает свой голос чуть тише, чтобы любопытные не подслушали. – Мне ничего не сказали о той-самой-ситуации. – “Та-самая-ситуация”? – даже Чанбин не вдупляет с первого раза, так что Джисон пародирует бесчувственное лицо Хван Хёнджина, чтобы дать подсказку. – А, ты про Хван Хёнджина. Но… а Сынмин должен был что-то сказать? – Ну как! Хван Хёнджин несколько раз за сегодня бегал к нему в кабинет, – возмущается Джисон недогадливости друзей. – Они оба руководители команд, – Минхо пожимает плечами. – К тому же, говорят, что они общаются и вне офиса. – Тогда тем более! Наверняка Хван Хёнджин пожаловался на меня. – Мне кажется, ты преувеличиваешь масштаб трагедии, – с улыбкой замечает Феликс. Даже несмотря на то, что тот является самым милым цыплёнком, не способным держать в своей ветреной светлой головушке злых умыслов, Джисон хочет разозлиться на эти безобидные слова. – Вы же видели, как он на меня пялится! – О-о-о, это видели все, – Чанбин хихикает. – Но что с того? Тебя смущает его внимание? – Может быть, ты всерьёз испугался моих шуток про труп? – серьёзно волнуется Минхо. – Я просто подыгрывал тебе! Ты так переживал из-за Хёнджина, что я не сдержался… В эту секунду Джисон ощущает, как всё в голове окончательно путается. Почему они ведут себя так, будто бы знают что-то, о чём он даже не подозревает? Если задуматься, с самого начала его друзья реагировали не так, как должны, когда их товарищ в опасности. Над рассказами про странные встречи с Хван Хёнджином они хихикали, а Минхо повторял “ты труп” с какой-то неадекватной игривостью. Мозг Джисона усиленно жужжит, генерируя новые умозаключения. Либо его друзья желают ему смерти, либо как обычно издеваются. Это задевает его гордость. – Я не боюсь дурацких шуток. И Хван Хёнджина, – обиженно отрезает Джисон, придвигаясь к столу и выводя компьютер из спящего режима – то есть всем видом демонстрируя, что разговор окончен. – Да если верить твоим словам, ты ничего не боишься, – голос Чанбина звучит по-доброму насмешливо. – Тогда давай глянем вместе новый ужастик в кино? Чёрт, его друзья в курсе и о его слабостях, и Джисона это выводит из себя. Кажется, в роду у кроличьих передаётся язвительность – пусть Чанбин только наполовину кролик, они с Минхо одинаково любили шутить на тему фильмов ужасов. – Между прочим, недавно я полюбил ужастики, – врёт вновь повернувшийся к ним Джисон, чтобы закрыть брешь в своей защите хотя бы слабым налётом блефа. – Но вы меня бесите, и в такой холод я с вами в кино тем более не пойду! Ребята, явно не поверив, хихикают, так что Джисон возвращается к компьютеру. Взгляд цепляется за тёмную фигуру недалеко, и сердце снова сжимается. Хван Хёнджину пора прекращать на него пялиться, ведь это уже несмешно! Надувшись, Джисон начинает яростно стучать по клавишам и мысленно умоляет, чтобы Хван нашёл уже дорогу в свой отдел. А вопрос, почему Хёнджин тащит свою задницу к кулеру их отдела, чтобы налить себе воду, никогда не посещает голову раздражённого Джисона. *** Хомяки с рождения имеют слабый иммунитет, и Джисон не зря ненавидит зимы. Обматываясь в массивный шарф в гардеробной, чтобы не подхватить простуду, он обдумывает предстоящие выходные. Закупиться вкусняшками и целыми днями не вставать с дивана?.. Звучит как план, заслуживающий внимания. Завтра пятница, финишный рубеж перед двумя любимыми днями недели – как бы Джисон не держался за свою комфортную работу, он трудоголиком не был, – и, умоляя всех богов, он надеется провести её тихо, без потрясений. Есть ли шанс избегать встреч с Хван Хёнджином весь рабочий день? Ответ предстаёт перед ним во всей красе и в невнушающем доверия пальто. Джисон невольно ёжится от мысли, что, наверное, Хёнджину в нём холодно. – Привет. Джисон едва сдерживает циничный комментарий, что сегодня они уже виделись. – Привет. И до завтра, мне пора… – Постой, – ледяным тоном приказывает Хван, хмурясь. Всё предвкушение спокойного вечера сыпется на пол осколками, а в освободившее место заползают удушающие змеи страха. Итак, пришёл час расплаты за свою грубость? – Давай… поговорим. Теперь уж Джисону конец. Чужая беспощадная фраза не предвещала ничего хорошего. – Я п-правда тороплюсь! – Джисон даже порывается выбежать из гардеробной, но ему преграждают путь. – Это займёт немного времени, – лицо Хвана Хёнджина мрачнеет. Как бы Джисону не хотелось сейчас сбежать, но единственный выход перегорожен высокой фигурой, и отчего-то собственное тело кажется жалким и маленьким на фоне Хвана. Его будто бы загнал в угол хищник, собирающийся вцепиться в жертву, которую так долго преследовал, своими клыками. Теперь даже колени дрожат в ожидании страшной расправы. – Ты занят в выходные? – Я-я не хотел!.. – выдаёт Джисон на эмоциях, пока до него доходит смысл вопроса. – В выходные? – Да. – Ну… у меня нет срочных задач, чтобы выходить на работу в выходные… Что-то неуловимое проскальзывает в глазах Хвана. – Я пришлю адрес. В субботу. Время любое, как тебе будет удобно, – и прежде, чем Джисон успевает среагировать, Хёнджин вылетает из гардеробной, оставляя парня в смятении. – Какой адрес он мне пришлёт?..