Кофе со льдом

Хёнджин любит кофе со льдом и Хан Джисона, появившегося в его жизни неожиданно. Новенький тогда влетел в него у лифтов, извинился, не поднимая головы, и заскочил вперёд него в кабину. Когда их пальцы соприкоснулись на кнопке, Хёнджин узнал, что растрёпанный незнакомый парень, похожий на грызуна, работает с ним на одном этаже, и эта встреча отпечаталась в его голове по сей день, хотя Джисон, кажется, и не помнил о ней. Что-то в милой и неловкой фигуре Джисона привлекало взгляд в коридорах, его голос затмевал все вокруг, а смех оседал в душе теплом. День за днём в мыслях всё чаще всплывал чужой образ, тревожа сердце и иногда до абсурдного мешая сосредоточиться на работе. Тогда Хёнджин-то и понял, что влюбился в новенького. Джисон работал в другой команде, и сначала Хёнджин сокрушался, что не может проводить больше времени с ним, ведь довольствоваться приходилось обедами, на которых подобраться к окруженному новыми друзьями Джисону стало непосильной задачей. Пока не пришло осознание, что если бы Джисон был в его команде, Хёнджин не смог бы спокойно встречаться со своим прямым подчинённым. Но они даже не из одного отдела, значит, путь открыт. О его чувствах первым узнал Ким Сынмин, несчастный товарищ, руководитель команды Джисона и своего давнего краша, из-за чего его жизнь значительно усложнялась – собственно, по его примеру Хёнджин понял, как везёт в его случае. И Сынмин поделился, что каждое утро Джисон готовит себе кофе прежде, чем пойти к рабочему месту. Хёнджин искал встречи с парнем, но не мог завести разговор, потому что с утра Джисон выглядел сонливым и вторгаться в его пространство ради глупых разговоров казалось кощунством. Хёнджину, якобы пришедшему за тем же, достаточно было наблюдать, как тот, мило позёвывая, наливает себе кофе, слышать его голос, желающий доброго утра, и знать, что завтра сможет увидеть его снова. Его настолько расслабили эти утренние встречи наедине, что так прошёл год и за всё это время он не сдвинулся ни на сантиметр в покорении Джисона. Теперь уже и Чонин с Чаном были в курсе – а возможно все на этаже, – ведь не заметить голодных взглядов мог только слепой. Хёнджин с сожалением отмечал свою нерасторопность, но ему всё казалось, что ещё не время. Хёнджин пробрасывал мосты из намёков, но Джисон лишь вежливо улыбался и прятал взгляд. Тот настолько мягок, что давить или лезть казалось… неправильным? Хёнджин будто бы стерёг жертву, дожидаясь лучшего времени для нападения, но, стоило лишь сделать рывок, как взгляд лучистых глаз быстро его усмирял. Иногда в голову приходила мысль, что его устроит, если Джисон никогда не посмотрит на него, пусть только всю жизнь они встречаются на кухне утром, делая себе кофе со льдом, который полюбился Хвану из-за аромата, напоминавшего ему его любовь. К сожалению, однажды всё пошло под откос. Хёнджин позволил себе слишком много, и хотя бы вежливые любимые улыбки исчезли для него. Это так расстроило, что с учётом влияния болезни из рук валилось всё, и обычно собранный руководитель-перфекционист превратился в жалкую размазню. Все советы, что ему давали друзья, шли по одному месту. Чан посоветовал купить кружку, взамен той, что он разбил, Хёнджин оставил её на столе Джисона, надеясь, что его жест достаточно очевидный, но на лице парня, пришедшего на кухню с подарком, не было ни капли благодарности. Сынмин сказал извиниться лично, а Хван, перестаравшись, разлил кофе на бумаги, которые Джисон печатал. Чонин, посмеявшись, предложил ему пригласить Джисона куда-то, и подавленный горем Хёнджин оставил записку с билетами на столе парня, думая, что поход в кино самое универсальное, что нравится всем… кроме Джисона. Казалось бы, пора сдаться. – Может, ты ему не нравишься? – тактично начинает Чан. – Ты не сделал ничего ужасающего, но он с таким раздражением реагирует на тебя. И если то, что он говорил о тебе своим друзьям, правда, то… – Надо было позвать лично, – Сынмин закатывает глаза. Они собрались в его кабинете, словно тут происходит важное совещание, и его бесило, что Хёнджин не может услышать совета с первого раза. Ну, знаете, поговорить. Чан, удивлённо моргнув, смотрит на друга. – Но если Джисон злится на него настолько сильно, стоит ли навязываться?.. – Зажми его сегодня в гардеробной и позови куда-нибудь на выходных, – похлебывая кофе, хихикает Чонин. – Ну камон, сколько ещё ты будешь бегать вокруг да около. Бери, в конце концов, его жопу в свои руки. – Точно, – глаза Хёнджина загораются решимостью. Раз уж у него отняли то последнее, что у него было, разве теперь ему есть что терять? Если Джисон снова откажется, Хёнджин просто признается, начистоту высказав всё, что у него накопилось. И пусть это конец, так тому и быть. Лучше разбить сердце раз и навсегда, чем чувствовать, как с каждым холодным взглядом от него отваливается кусочек. – Хорошо, парни, я просто сегодня подожду его у гардеробной и поговорю с ним. Хёнджин выскакивает из кабинета. – Меня вообще слышно? – вздыхает Чан, и Чонин бросает на него прищуренный взгляд. – К сожалению, да. Можешь потише? Волнение от предстоящего разговора, что решит раз и навсегда судьбу его чувств к этому неприступному парню, затмевает все мысли, так что Хёнджин старательно прокручивает в голове заготовленные фразы. Если Джисон откажется, он так прямо и признается: “Ты мне нравишься”. Джисон его чувств не примет, и Хёнджин предложит не замечать друг друга, будто между ними ничего не произошло. Всё просто. Но если Джисон согласится с ним встретиться на выходных… Хёнджин не упустит своего шанса. Ради своей любви он сделает всё возможное. Джисон, весьма миленький в своём шарфе и шапке, порывается сбежать, но Хёнджин, ещё сильнее убеждённый, что это его единственный шанс, не позволяет тому сделать и шага. Мысли заполняет тревога, виски гудят, когда единственная фраза распускает в душе первые весенние цветы: – Ну… у меня нет срочных задач, чтобы выходить на работу в выходные… Неизвестно, чем думал в тот вечер Хван, опьянённый тем, что его не послали сразу же, но его мозг извратил фразу так, будто бы Джисон имел в виду “Я не занят и готов встретиться с тобой в выходные”. Понимает это Хёнджин уже после признания Джисона у него дома, так что его захватывает новая волна ужаса. Неужели он снова налажал? Что за чувства у него такие, что полностью разъели разум, раз теперь он ведёт себя как дурак? Хёнджину становится больно: все его надежды, что Джисон чувствует хотя бы капельку того же, что и он, раз согласился прийти, сыпятся сквозь пальцы песком. Если Джисон захочет уйти сейчас, Хёнджин отступит. Он не хочет стать занозой в заднице любимого человека. – Всё хорошо, я не против посмотреть вместе фильм. Одна из первых его влюбила улыбка, и видеть её сейчас на губах, произносящих эти слова, заставляет самого его улыбнуться. Джисон, устроившись на работу, привлёк внимание многих своей весёлой натурой, он много шутил на кухне, смеялся над собой, и многие коллеги отзывались о нём, как о душе компании. Хёнджину так тяжело было пробиться сквозь всю эту толпу “поклонников”, что сейчас, слушая смех только для себя, он ловит каждую звонкую нотку и наслаждается. Джисон давно уже стал его смыслом, и недавно он чуть не потерял его. Больше он не может ждать. Джисон очень мило храбрится, а Хёнджин ему подыгрывает, решая, что это его шанс. – Тогда могу я тебя обнять? Мне страшно. Лицо Джисона застывает в растерянности, в его глазах плещется так много чувств, что Хёнджин на доли секунды сомневается: что, если ещё рано? Вдруг он снова надавит на этого мягкого и доброго человека, который по чужой глупости вынужден был приехать в свой выходной в гости к коллеге. Если Хёнджин причинит ему сейчас боль, он всю жизнь будет думать, что затащил того к себе домой и воспользовался, как последний подонок. Но Джисон не спешит отказываться. Хёнджин осторожно прижимает его к себе, не чувствуя сопротивления, сердце бешено бьётся в груди. Тепло парня кружит голову. Джисон не обнимает в ответ, и Хёнджин согласен хоть всю жизнь обнимать сам, лишь бы тот просто не отталкивал. Этого достаточно. – Ты мне нравишься, – наконец срывается с пересохших губ. Джисон его отталкивает. Всё-таки глупая надежда. Хёнджин позволил себе больше, чем должен был. Сейчас Джисон сбежит, и все застывшие над сердцем иглы вонзятся в нежную плоть. Но он хотя бы пытался. – Нравлюсь?.. – на лице Джисона теперь ужас. – Что ты имеешь в виду? – Нравишься, – Хёнджина едва хватает на то, чтобы отвечать рванными фразами, но, помня все недоразумения за неделю, он выдавливает пояснение: – Ты мне нравишься. Как парень. Я хочу встречаться с тобой. В этот момент со стороны телевизора снова раздаются громкие крики и скрежет, так что Джисон невольно жмурится. Теперь Хёнджин не торопится его обнять и просто выключает фильм. – Почему ты… как… Ты говоришь правду? – мямлит Джисон. – Да. – Ты поэтому бегал за мной всю неделю? “Только неделю?” – Нет, – Хёнджин усмехается, чувствуя себя жалким, а Джисон удивлённо моргает. – Я бегал за тобой с первого дня. – Ты… Постой… Но?.. Щёки Джисона краснеют. В его голове, кажется, складываются пазлы, но Хёнджин не уверен, может, тот решает, как же сбежать из дома придурошного коллеги. На всякий случай он произносит: – Если тебе неприятно, ты можешь уйти, и всё это останется между нами. Я больше не доставлю тебе неприятностей, – его голос хрипнет. – Мы работаем в разных отделах, так что по возможности вообще не пересечёмся. Что-то в глазах Джисона меняется, быстро проскальзывает бликом, но разобрать не получается. Хёнджин невольно задерживает дыхание в ожидании ответа. – Я останусь, – коротко отвечает Джисон. – Давай досмотрим фильм. Шокированный Хёнджин не в силах произнести ни слова, хочется вытрясти из Джисона объяснение его слов, но, следуя своему же правилу не давить на мягкого парня, Хван молча включает телевизор, пока внутри взрываются по меньшей мере вселенные. Ему ответили? Или нет? Это вежливость? Джисон что-то чувствует к нему? Надежда загорается с новой силой, и даже если в итоге Джисон потопчется по уголькам его души, Хёнджин всё равно цепляется за неё. Ужастик оказывается полон на дурацкие скримеры, и Хёнджин с сожалением отмечает, как, храбро дрожа, Джисон смотрит в экран, будто бы ему не хочется спрятаться под пледом. В конце концов, на особенно мрачном моменте, когда кажется, что вот-вот что-то выскочит, Джисон снова льнёт к замершему Хвану. Тот не уверен, стоит ли обнимать парня, учитывая, что ему ничего не ответили. – Скажи, пожалуйста, когда он уже вылезет. – Хорошо, – почему-то слова Джисона развязывают руки, и Хёнджин обнимает его за плечи. Тело реагирует на близость парня быстрым сердцебиенем, но ещё вся эта ситуация… сжимается жарким комочком у низа живота. Хёнджин ни за что не позволит себе в таком признаться. Пальцы Хана сжимаются на его футболке, тёплое дыхание обжигает грудь, его крошечная сгорбленная фигурка дрожит в руках Хвана, и хочется его обнимать всю жизнь вот так. Неужели он настолько жадный, что вместе с этим желает ещё поцеловать, сжимать, изучать. Хёнджин, уже давно не различающий происходящего на экране, делает глубокий вдох, когда Джисон поднимает глаза на экран и поворачивается к нему, сталкиваясь с потемневшим взглядом. К несчастью, Хёнджин пропускает и этот момент, так что не сразу догадывается, что его раскрыли. – Закончилось… фильм заканчивается, – шепчет смущённый Джисон, опуская лицо, и всё равно не отстраняется. Его ладони всё сжимаются на боках парня. – Ты не поцелуешь меня? Я скоро уйду. Его снова глючит? Может, у Хёнджина поднялась температура, и он лихорадит? Что сейчас сказал Джисон? Что, если он снова не так понял? Хёнджин застывает в оцепении, не решаясь ничего сделать, так что Джисон недовольно поджимает губы и целует его сам. Поцелуй получается смятым, но влажным и горячим. Почему они сразу начинают с такого темпа ясно обоим, и каждый боится сделать следующий шаг. Всё ещё не получив от Джисона пояснений, Хёнджин искренне боится переборщить, однако тело так ярко реагирует, что сдерживаться становится тяжелее с каждой секундой, что они терзают губы друг друга. Разорвав поцелуй, они смотрят друг на друга в немом вопросе. – Хочешь остаться сегодня у меня? – медленно произносит распухшими губами Хёнджин, и ответом ему служат снова сжимающиеся на футболке пальцы. Что ж, даже если он захочет выгнать гостя, эти руки вряд ли его отпустят. Всё это будоражит кровь, кажется, по венам течёт уже кипящая магма. Его губы скользят по нежной коже шеи, покрывающуюся мурашками от горячего дыхания. – Тогда я тебя больше не отпущу. Когда зубы впиваются в шею, Джисон довольно мычит, тянет на себя Хёнджина, и они оба располагаются на полу, несмотря на то, что диван находится рядом. Хёнджин нависает сверху, целует, кусается, пока руки бродят по его торсу. Комнату наполняет его тихий стон, когда Джисон проталкивает своё колено между ног парня и с удивлением обнаруживает давно окрепший стояк. Это вызывает у него усмешку, так что с какой-то самодовольной улыбкой он снова давит бедром на член Хёнджина в шортах, отчего тот едва ли не наваливается сверху, утыкаясь в шею. – Я правда тебе нравлюсь, – шепчет Джисон, получая в ответ мстительный укус, горящий у основания шеи. – Ты думал, я солгал тебе о таком? – Хёнджин подвиливает бёдрами, чтобы снова получить давление на ноющее внизу желание. – Я так влюблён в тебя. – Я думал, ах… – речь Джисона сбивается, когда теперь уже бедро Хёнджина прижимается к нему, – думал, ты хочешь меня “сожрать”. Хёнджин понимает, что тот имеет в виду. Ему давно известно, что у него угрюмый вид, и многие подчинённые ужасно его боятся, несмотря на то, что Хёнджин старается не быть с ними слишком строгим. – Если только в другом смысле, – подтверждающе он царапает клыками кожу под челюстью, и чувствует как по телу под ним пробегает дрожь. Член в джинсах заметно крепнет. – Что ты д-делаешь? – краснеет пуще прежнего Джисон. – Пожалуйста, не на шее. Я не хочу вопросов от коллег. – Тогда могу я снять с тебя одежду? Кивок. Они оба стаскивают с себя одежду, чтобы остаться в одном нижнем белье, и Хёнджин с жаром внизу признаёт, что под обычно милыми свитерами, в которых Джисон ходит на работу, тот прячет подтянутое тело. Джисон правда позволяет оставить засосы на груди и прессе, с наслаждением сжимая в руках волосы Хёнджина. Его пальцы особенно сильно сжимаются, когда Хёнджин, разыгравшись, кусает внутреннюю сторону бедра, и это заставляет Хвана увлечённо впиваться клыками в нежную кожу, засасывать её и зализывать, пока Джисон тяжело дышит в попытках сдержать стоны. Когда, кажется, не остаётся ни одного нетронутого сантиметра, Хёнджин с довольной улыбкой стягивает с парня трусы, чтобы провести влажным языком по всей длине, отчего Джисон выгибается в стоне. Стоит его члену погрузиться в тёплый рот, как тот подмахивает тазом, чтобы толкнуться глубже, и Хёнджин, чьи волосы всё ещё сжаты в ладонях, старательно принимает его на половину длины, едва ли не подавившись. – Извини, – хрипло шепчет Джисон, – мне так хорошо, что я забылся. Пожалуйста, продолжай. Джисон хочет убрать руки из волос Хёнджина, но тот хватает его за одно запястье, давая понять, что его всё устраивает, и снова опускается на член, втягивая щёки. Парень под ним дрожит от наслаждения, на пробу подталкивая голову Хвана взять член в рот глубже. И всё это превращается в мучительную пытку своими же руками, которые лишь слегка давят в попытке указать нужный темп, пока Хёнджин послушно его придерживается и ловким языком ласкает погруженный в влажную теплоту член. Хёнджин бы с радостью довёл Джисона до самого пика, но собственный жар внизу уже болезненно давит, и Хан, словно чувствуя неудобство парня, приподнимает ногу, чтобы прижать её к стояку парня. Его стопа надавливает на ствол, мягко двигаясь по длине, и это сбивает дыхание Хёнджина, так что тому приходится выпустить член изо рта. Его резкие вздохи обжигают разгорячённую головку, так что Джисон невольно поджимает пальцы ноги на члене парня от желания, чтобы к нему снова прикоснулись, и это вызывает у Хёнджина тихий стон. Он хочет уже снова начать отсасывать Хану, но тот легко тянет его за волосы к себе, чтобы поцеловать. Его бедро вжимается между ног, чтобы поступательными движениями давить на возбуждение Хёнджина. – У тебя есть смазка? – шепчет Джисон, замечая, как вытягивается лицо напротив. – Я не планировал заходить так далеко. Джисона озаряет идея, и он с улыбкой вытаскивает из-под парня свою ногу, специально задевая его, так что Хёнджин даже кусает губы. Он сводит колени вместе и, оттолкнув стопой парня, закидывает их на одно из плеч Хвана. Вообще-то Джисона съедает изнутри смущение от позиции – всё лицо заливается цветом спелого томата, – но Хёнджин видит, насколько сильно это ещё и заводит парня. Ему хватает несколько секунд, чтобы понять, что от него требуется. Скинув бельё, Хёнджин прижимается между сжатых бёдер Джисона, обхватившего свой член ладонью, и толкается. Худые бёдра Джисона едва ли создают нужное давление, но даже это дразнящее тепло влажной от пота нежной кожи вызывает у Хёнджина головокружение. Толчки становятся грубее, быстрее, чтобы угнаться за собственным удовольствием – Хёнджину приходится придерживать рукой покачивающиеся на весу ноги Джисона, чтобы те не съехали с плеча от шлепков. Тот со стоном кончает первым в свою руку и кивает Хёнджину, призывая продолжить. Меньше всего хочется причинить неудобства парню, но тот наблюдает, облизывая губы. Весь вид такого раскрасневшегося расслабленного собственным оргазмом Джисона под ним, что позволяет трахать его бёдра, приводит Хёнджина к пику. Свалившись рядом Хёнджин не находит в себе сил, чтобы предложить помощь убрать следы их деятельности с живота и ног Джисона. В голове возникает вопрос, тут же захватывающий всё его сознание: – Ты будешь со мной встречаться? Джисон, повернувший лицо к смотрящему на него чуть ли не по-щенячьи восторженным взглядом Хёнджина, фыркает, но ничего не отвечает. Значит ли это согласие или же Хёнджин снова сделал что-то не то? – Я хочу в душ, дашь мне одежду? – и тем не менее щёки парня снова покрываются румянцем. *** В объятиях Хёнджина, услышав признание, Джисон прокручивает все последние дни в голове, чтобы понять, как очевидна была симпатия парня. Но вместе с тем приходит осознание, насколько ужасно он поступал с несчастным влюблённым. Разве Джисон может до сих пор нравится, если всё это время он вёл себя с ним как полный придурок? Он отталкивает Хёнджина, чтобы заглянуть в лицо. В глазах всё ещё плещется любовь и признательность за то, что Джисон из-за своей глупости пришёл в гости. Ему становится стыдно. Даже если Хван казался пугающим и холодным, у него всё ещё было сердце – и довольно чувствительное. Все слова вылетают с онемевших губ в надежде услышать, что всё это розыгрыш, потому что иначе Джисон монстр. Но лицо Хёнджина с каждым вопросом тускнеет, доказывая это. Джисон не задумывался никогда о том, нравится ли ему Хёнджин, и его сердце отчаянно громко стучит в груди из-за растерянности. Притвориться, что этого разговора не было? Хёнджин правда готов проглотить обиду молча, потому что Джисон настолько ему нравится?.. Быстрее, чем он обдумывает, у него вырывается: – Я останусь. И всё заворачивается так, что Джисон действительно остаётся на ночь, утром обнаруживая себя в постели Хёнджина, в которую они перебрались после душа. Даже если он ещё не уверен в своих чувствах, ему не хватает мужества признаться в этом лучащемуся счастьем Хёнджину. Его улыбка такая тёплая, если подумать, а Джисон долго этого не замечал. Прощаются они после совместного завтрака (обеда по обычному времени). Оставшийся выходной Джисон анализирует произошедшее. Хёнджин сексуален. Хёнджин красив. Хёнджин оказался самым заботливым партнёром из всех, который постарался, чтобы Джисону было комфортно. При мыслях о нём у Джисона бьётся быстро сердце и краснеют щёки. Уши подёргиваются в удовольствии от воспоминаний вчерашнего дня. И Джисон, кажется, не чувствует отвращения к себе от мысли, что переспал с коллегой практически на первом свидании, только стыд за то, что заставил всю прошлую неделю страдать. Влюблён ли он или его просто устраивают чужие чувства? Джисон едва проваливается в сон из-за подобных мыслей. На душе всё сильнее укрепляется желание больше никогда не позволить ничему причинить боль Хёнджину, открывшемуся с новой стороны. Понедельник день тяжёлый, и волнение утопает в ненависти ко всему живому. С ужасом, помимо невысыпания и сложностей в личной жизни, Джисон осознаёт, что его горло сдавливает резкая боль. В офис он приходит, перманентно хлюпая носом. Периодически он взрывается чиханием, а его сухое горло терзает кашель. Он пил витаминки, что присылала его суетливая мама, он кутался в шарф, мыл руки после улицы с особой тщательностью, и всё равно, чёрт возьми, заболел? Страдающий Джисон заваривает себе чай вместо кофе, чтобы успокоить горло, когда на кухню заходит Хёнджин. В своём костюме и на этот раз не забытых дома очках он вновь кажется строгим начальником, и, тем не менее, щёки обоих парней заливаются румянцем. Даже если они на работе, тяжело прогнать из головы мысли о прошедших выходных. И тут Хёнджин чихает. Мысли в голове Джисона, складываясь друг за другом, как домино, приводят его к осознанию. – Это ты! – вскрикивает он, отчего Хёнджин шокированно врастает в землю. Кажется, Джисон сейчас взорвётся. – У меня слабый иммунитет, и ты, больной, всё равно полез ко мне целоваться! *** – Судя по тому, какой Хван довольный, они всё-таки поговорили, – усмехается Сынмин. – Только поговорили? – лисий взгляд Чонина обращается к другу с намёком, который понимают все трое. – Его “довольства” хватит на всю ночь “разговоров”. – Может, мы просто спросим у него? – неуверенно скулит Чан, напоминая, скорее побитую собаку, чем волка. – Тшш, они, наверное, уже на кухне, услышат ещё нас, – Чонин переходит на шёпот, замедляя шаги, когда видит притаившиеся у двери три фигуры. Он, почти готовый прогнать мешающихся коллег, замечает среди них Феликса и, глупо заулыбавшись, машет ему. Кажется, тот однажды помог ему со сломавшимся принтером, и теперь Чонин быстро превращается в ангела рядом с единственным хёном, которого признаёт. Сынмин взглядом задаёт немой вопрос Чанбину, тот ему кивает, а в подтверждении с кухни раздаётся очень громкий крик: – Это ты меня заразил! Чёртов придурок, зачем полез, если знал, что заразен! – Чисто технически, ты первый… – Так ты!.. Ты… ты смотрел на меня так! Я не сдержался! Подслушивающие переглядываются. – Извини, если хочешь, в следующий раз мы примем все меры предосторожности… – “Следующий раз”? Не будет никакого следующего раза! – Прости, Джисон! – Из-за таких, как ты, потом весь офис ходит заразный! – Да я только тебя… – Не подходи. – Джисон?.. Ребята слышат шаги, так что тут же рассыпаются кто куда – прячутся за огромным фикусом, за углом или делают вид, что просто проходили мимо. Джисон вылетает с кухни пулей, а за ним бежит Хёнджин, пытающийся извиниться, и оба вообще не обращают внимания на обстановку. Сынмин, тяжело вздохнув, поворачивается к Чанбину, которого невольно схватил за запястье, чтобы спрятаться за фикусом. – Не хочу знать, чем Хван его заразил, но, кажется, мы никогда не увидим их вместе. Чанбин выдёргивает руку. – Судя по тому, что мы услышали до вашего прихода, – покашливает полукроль, – они… сблизились за выходные. – А если купить им сертификат в венерологическую клинику? – Минхо задумчиво чешет подбородок. – Хорошая идея для второго свидания в их случае. – Такие сертификаты есть? – удивлённо восклицает Чан. – А это не будет грубо? – Чани, они никогда сами не дойдут до этого. – И всё же грубо вмешиваться в их личную жизнь, – покрасневший от нежного прозвища Чан бубнит себе под нос, так что его никто уже не слышит, строя планы, как помирить этих двоих. Они конечно не знают, что Джисон со злости уже выстроил свой план мести, в котором он отпаивает Хёнджина сиропом от кашля до посинения и заставляет промывать нос солевым раствором, потому что Джисону становится до чёртиков обидно от мысли, что, болея, они не смогут провести ещё больше времени вместе. В какой-то момент на обеде, покупая в ближайшей аптеке лекарства, Джисон вдруг осознаёт, как давно его сердце трепетает рядом с Хван Хёнджином и, несмотря на его мрачную ауру, не столько от страха, сколько от волнения. Сейчас же сердце заполнено неведомым теплом. Возможно, он не замечал свои чувства так же, как и не замечал Хёнджиновы? В таком случае он его сначала вылечит, потом прибьёт и наконец поцелует, а пока им нельзя заражать друг друга.