Кофе со льдом

Даже с опытом в парочку просмотренных фильмов ужасов происходящее напоминает дешёвенький слэшер – главный герой приходит в гости к своему нелюдимому соседу, который оказывается серийным убийцей. В главных ролях – Хан Джисон, Хван Хёнджин, Южная Корея, 2024 год. Вся решимость тает на глазах, сбежать хочется уже сейчас, но выход скрыт за широкой спиной Хвана с ножом. Джисон мысленно молит всех богов угомонить свою фантазию (если конечно это только фантазия), когда Хёнджин делает шаг навстречу. Ещё один. По спине стекает холодная капля пота. Сердце бешено бьётся где-то в висках. Джисон зажмуривается в предвкушении боли, прижав уши к голове, и… слышит, как шаги удаляются. Открыв глаза, он убеждается, что Хёнджин сворачивает в какую-то дверь, так что Хан тут же семенит за ним, раз не получает других инструкций. Взволнованная, судя по хвосту, фигурка Хван Хёнджина мельтешит на кухне, на испачканной в красном доске мелко нарубленная клубника, рядом упаковка йогурта и форма для льда. Джисон внимательно оглядывает обстановку, понимая, что всё совсем не так, как он себе представлял. – Хотел сделать десерты к ужину. Видел такое в тиктоке, – …чего? Вечно холодный руководитель другой команды знает, что такое тикток? Хёнджин выкладывает клубнику в большие формочки, заливает её йогуртом и окунает шпажки в смесь. – Надеюсь, они успеют заморозиться. Джисон растерянно моргает. – Успеют? Куда… – Успеют заморозиться, пока мы смотрим, – судя по всему, вопрос показался Хёнджину глупым, потому что после пояснения он, презрительно сощурившись, оглядывает гостя. Собственно, из страха получить такую реакцию Джисон и не интересовался всё это время о поводе их встречи. Когда нет ни единой подсказки, уточнять нормально, чтобы утрясти заранее недоразумения, но перед Хван Хёнджином особенно страшно показаться глупым. Будто бы тот мог за это съесть. Джисон предпочёл не проверять и притвориться, что всё понимает. Что они будут смотреть? Для чего им замороженный йогурт с клубникой? Что происходит? Голова разрывается. Хёнджин, словно заметив что-то, вдруг сокращает расстояние – сердце снова бешено стучится от испуга, – и тянет когтистые пальцы к Джисону. Точнее, к стулу, который стоял позади него. – Ох, вот они где, – вздыхает Хёнджин с облегчением. – Я снял их и потерял, но они всё это время лежали здесь. – Ты носишь очки? – вырывается у Джисона, с шоком смотрящего на то, как Хёнджин поправляет очки с тонкой округлой оправой на переносице. За всё время, что Джисон работал в компании, он не видел Хвана в них ни разу. – У меня плохое зрение, – Хёнджин наконец расслабляет глаза. – Не критично, просто бывает тяжело что-то увидеть вдалеке. Обычно я в линзах на работе, но недавно я заболел, а очки постоянно оставлял дома с непривычки. Винтики в голове Джисона усиленно шуршат… Все те взгляды, что он принимал за высокомерные… могли ли они быть из-за близорукости Хвана? Тот даже с облегчением растирает складку между бровей из-за того, что всё это время невольно хмурился, а его губы растягиваются в слабой улыбке. Из подобных мелочей, вроде сощуренного взгляда и хмурых бровей, создавался образ вечно недовольного чем-то мрачного парня, но сейчас в более комфортной обстановке и в очках Хёнджин кажется обычным. Джисон чувствует, как к щекам приливает кровь из-за стыда. – Могу я спросить? – решается Джисон. – Да? – Почему ты позвал меня к себе домой? Хёнджин замирает в изумлении. – А я тебе не говорил? – Н-нет, – Джисону всё равно приходится перебарывать своё смущение. Вся ситуация складывается нелепо из-за недопонимания, и теперь ему нужно признаться Хёнджину в том, что, возможно, грубил ему без оснований. Хотя нет, началось всё с кофемашины, да и неясно, почему Хёнджин разбил его кружку. Но Джисон теперь хотя бы не боится признаться в том, что не знает цели их встречи. – Ты сказал прийти в субботу в любое время, скинул адрес и… всё. На лицо Хёнджина ложится тень, и в ту же секунду уже привычный страх подкатывает комом к горлу. Неужели было всё же ошибкой спрашивать?.. – Идиот, – из-за сорвавшейся с чужих губ короткой фразы Джисон вообще едва ли не всхлипывает от несправедливости: разве ж он виноват в том, что не понял ничего в отсутствии должной информации? Почти готовый поругаться от досады, он замирает, когда Хёнджин продолжает: – Из-за простуды я совсем рассеянный… Не только из-за простуды, на самом деле. Я виноват перед тобой. – Виноват? – В тот день, кхм, – кажется, Хёнджин действительно стыдится, потому что тут же прячет взгляд, исследуя свои носки, – я накричал на тебя. Кофемашина сломалась, уже обрызгала одну девушку из моей команды кипятком, и мне надо было просто тебя предупредить, но я переволновался, что ты можешь обжечься, и повысил голос. С тех пор я всё только портил, сколько я ни пытался как-то извиниться. Я… разбил твою кружку. – Да, я знаю… – кивает Джисон, уже больше и не обижаясь. Вряд ли Хёнджин сделал это со зла, иначе бы не выглядел сейчас побитым щеночком. – Ну, конечно ты догадался, – Хёнджин вздыхает, – теперь понятно, почему ты так расстроился. Ты имеешь на это полное право, ведь она была памятным подарком. С каждой секундой вся реальность, в которой жил Джисон последнюю неделю, рассыпается песком под тёплым ветром осознания, насколько же он был не прав. Ему невероятно стыдно от мысли, как глубоко он ошибался, но эта радость, что никакой проблемы и вовсе не существовало, пьянит его до головокружения. – Ничего, всё в порядке. – Правда? – светлеет взгляд Хёнджина. – Может быть, мы как-нибудь сходим в магазин и выберем новую кружку для тебя? Прошлая, кажется, совсем не в твоём вкусе, но я просто не знал, что тебе понравится. В очередной раз мозг Джисона жужжит в попытке обработать полученную информацию, его уши напряжённо дёргаются. Чёрт! Как он не догадался? С чего бы Хёнджину ещё оставлять на его столе новую кружку, с учётом того, что у Хёнджина уже была своя. Только не сходится одно: неужели сразу же после того, как Джисон, потоптавшись по его гордости, отверг подарок, Хёнджин решил сдаться и пить кофе из неё? – Та, которую ты оставил у меня на столе? – голос от волнения хрипит. – Почему ты не отдал мне её лично? – Я пытался, – Хёнджин впервые на его памяти выглядит настолько огорчённым. – Сначала я подумал, что, наверное, ты не очень хочешь меня видеть. Я накричал на тебя, к тому же, разбил твою любимую кружку… И я решил, что тактичнее будет оставить её у тебя на столе. Но потом Сынмин мне сказал, что в таких случаях нужно извиняться лично, а ты был таким уставшим, что я решил ещё сразу же приготовить тебе твой любимый кофе, но… Продолжать нет необходимости, Джисон всё понимает даже тогда, когда речь расстроенного Хёнджина обрывается. – Ээ, ладно, всё нормально… – Если честно, я сильно перед тобой виноват, – пылко признаётся Хёнджин. – Я уже наступил один раз на эти грабли и всё равно сделал по-своему. Что в первый раз я хотел помыть твою кружку, чтобы извиниться, но, в итоге, чихнул и уронил её. Что во второй раз я решил сделать больше, чем нужно, а мог бы просто подойти и поговорить, – слова Хёнджина проясняют всё больше деталей в произодшем, и Джисона сдавливает новая волна стыда. Так кружка разбилась случайно… В эту секунду Хёнджин подтверждающе чихает. – Ох, я делаю всё только хуже. Чонин сказал, я должен позвать тебя куда-нибудь, чтобы наладить с тобой общение после произошедшего, но я так боялся, что опять скажу что-то не так… я решил, что лучше просто оставить тебе билеты в кино на столе с запиской. И, видимо, не зря боялся, в итоге, даже словами не пригласил тебя нормально… Билеты? С лица схлынула вся краска от осознания ошибки. – Я их выкинул… – с ужасом озвучивает вслух свои мысли потерянный Джисон. – Извини, я не знал, какой фильм выбрать. Выбрал популярный, да и… я не знал, что ты не любишь кинотеатры. Поставил тебя в неловкое положение, лучше было с самого начала подойти и узнать, что тебе нравится, а не оставлять уже купленные билеты… – Хёнджин нервно мнётся. – Надеюсь, смотреть фильм у меня дома тебе будет комфортнее. Хотя сейчас я думаю, что всё это выглядит странно. Я так обрадовался, что ты согласился встретиться в выходные, что забыл объяснить всё норма…льно, – взгляд Хёнджина поднимается на парня. – О боже, ты ведь и не соглашался. Я… я просто с чего-то решил так! Хёнджин выглядит настолько несчастным, что Джисон тут же его уверяет: – Всё хорошо, я не против посмотреть вместе фильм, – улыбки сглаживают неловкую атмосферу между ними, и чуть погодя они оба смеются. Всё это кажется моментом из комедии, достойным, чтобы веселить им друзей на посиделках. Хёнджин действительно строгий начальник на работе, но в жизни обычный парень со своими заморочками. И Джисон, помня, как страдал из-за недопонимания сам, решается взаимно прояснить ситуацию. – Нет нужды винить себя, Хёнджин, всё это… недоразумение. Я тоже считал, что ты злишься на меня, – его взгляд падает на уже заживающее красное пятно на руке Хёнджина, которое он замечает только сейчас. Может ли быть, что в тот день… Сердце снова пропускает удар. – Ты пытался помочь мне, а я принял это в штыки. И кружку ты разбил случайно, а не специально… Но насчёт остального: я просто неправильно понял твои поступки. Я думал, ты зачем-то оставил свою кружку на моём столе. Я выбросил билеты в кино, даже не заметив их среди кипы ненужных бумаг. И… я думал, что сегодня ты позвал меня ради работы или вроде того. Я даже рад слышать, что мы будем смотреть фильм, а не работать! Хёнджин смущённо прячет взгляд. Как же всё меняет точка зрения, думается Джисону, что видит теперь в этом скромном парне другие грани, которые не замечал раньше. – Хорошо, что мы поговорили. Я так переживал из-за этого, – тот снова чихает, и Джисон, несмотря на то, что полчаса назад считал его чуть ли не кровным врагом, сдаётся своему дружелюбию. – Почему ты одеваешься так дома, если болеешь! – искренне возмущается он, получая в ответ беззащитный взгляд. – Ты вообще не лечился всё это время? Хотя ты не выглядел больным… – Я-я пил лекарства утром, чтобы подавить симптомы, да и кроме насморка и небольшой температуры у меня ничего не было, – мямлит неожиданно милый Хёнджин. – Мне нельзя болеть, у меня много работы. – А, понимаю, – щёки снова заливаются румянцем, и Джисон чувствует странный прилив тепла в груди. – Посмотрим фильм? – Да, конечно, – кивает Хёнджин. – Я не особо профи в готовке, так что купил на ужин полуфабрикаты и разогрел их. Ты не против? – Я не против. В гостиной они устраиваются за низким столом, сервируя его вновь разогретыми блюдами вроде лазаньи и наггетсов. Джисон настаивает, чтобы Хёнджин укутался в плед, и тот сдаётся со словами, что – пусть ему вовсе не холодно! – стоит поберечь здоровье, чтобы не разболеться окончательно. Всё дикое напряжение недели окончательно сползает с плеч, когда Джисон убеждается в том, насколько очаровательным Хёнджин бывает вне офиса. Да и в офисе не найдёшь более внимательного к окружающим человека. Хёнджин ответственный перфекционист, так что со стороны может показаться, что он строг с подчинёнными, но в его жестах всегда угадывается забота о других, если приглядеться внимательнее. Как же могло получиться, что Джисон не заметил эту доброту? Ему пытались помочь, спасли его от ожога, жертвуя собой, а на его нездоровую реакцию Хёнджин обвинил себя в грубости и пытался сгладить ситуацию извинениями. Знал бы Джисон, что тот разбил кружку не специально, а из-за несчастного случая, ни за что бы так резко не вёл себя. Мало того, Хёнджин пытался ненавязчиво наладить контакт, а Джисон его отталкивал. Как ни крути, в этой ситуации злодей он, а не Хёнджин. – Прости меня, – говорит Джисон, пока события фильма не вызывали интереса – какое же скучное начало про переезд семьи в старый дом, – и переводит взгляд на удивлённого Хёнджина. – Я грубо высказался о тебе… даже несколько раз. – Ты злился, это нормально. – Нет, я должен был сначала разобраться, – Джисон намерен идти до конца, чтобы более таких ситуаций не возникало, – а не рубить с плеча. Не знаю почему, рядом с тобой я сильно нервничал… Вот и реагировал остро на твои попытки сблизиться. Признаваться в таком стыдно, но это малая цена за возможность исправить свои ошибки. – Ничего, я не злюсь. – Я хочу ту кружку, которую ты мне купил, – со стеснительной улыбкой признаётся Джисон. – Я не успел её рассмотреть, но она мне показалась милой. – Она, кстати, сейчас у меня дома, – Хёнджин порывается пойти за ней, и Джисон тут же останавливает его жестом. – Я могу посмотреть её и позже. Сейчас посмотрим фильм. – Конечно, – в глазах Хёнджина мелькает что-то тёплое, что заставляет сердце Джисона забиться быстрее. Почему ситуация разрешена, а он всё ещё чувствует себя загнанной в лапы хищника овечкой? Хёнджин больше не кажется пугающим руководителем из соседнего отдела, и всё равно его присутствие вызывает волнение внутри. К тому же, совсем неочевидно, почему даже с учётом мягкого сердца, скрытого за привычным образом строгости, Хёнджин так отчаянно пытался помириться, несмотря на яростное сопротивление. Любой другой бы сдался уже после того, как услышал бы разговор Джисона с друзьями, в котором он жестоко отзывался о Хёнджине. Это упорство Хван Хёнджина в попытке заполучить его расположение окончательно путает все мысли, заводит сердце в трепетном ритме и наливает щёки румянцем. Джисон настолько увлечён своими мыслями, что когда на экране появляется первый скример, тот застаёт его врасплох. Главная героиня, бесстрашная квокка (фильм австралийский?), спустилась в подвал и провалилась куда-то. Пока ещё не появился никто ужасный, но сама ситуация Джисона настолько пугает, что он невольно прижимается к плечу рядом сидящего Хёнджина. Тот даже не дёргается, увлечённо жуя наггетс, так что когда в него вцепляются руки гостя, на последнего опускается его вопросительный взгляд. – Это ужастик? – вырывается у Джисона быстрее, чем он осознаёт, в какой ситуации оказался, и со смущением отпускает парня. – Да, ты говорил друзьям, что любишь ужастики, – Хёнджин отвечает стеснительно, – честно, я не подслушивал! Просто я как раз хотел спросить о том, куда бы ты хотел сходить. Но оказалось, что ты любишь смотреть фильмы дома, да и вообще ужастики… Так что я поискал что-то из новенького. Не нравится? Мне выключить? Кажется, Хёнджин настолько же недалёкий, как и он, и делает выводы до того, как умные мысли его посетят. Джисона охватывает гнев. Во-первых, он не кинотеатры не любил, а выходить на улицу в холод, так что разницы между походом в какой-нибудь торговый центр или квартирой Хвана не видит. Во-вторых, он сказал, что ему начали нравиться ужастики, а не то, что он смотрит только их! В-третьих, это был блеф, но тут Джисон со смирением принимает то, что узнать об этом Хёнджину было неоткуда. – Давай… – Джисон прерывает новый скример – на этот раз вылетевшие из темноты летучие мыши, – так что он тут же прячет лицо в плече Хёнджина, и тот неосознанно приобнимает его. – Слишком страшный? Хорошо, давай я поищу другой фильм, чтобы ты не боялся… Хёнджин не осознаёт, в какую лужу наступает своими словами, так что с шоком наблюдает, как сжавшийся комочек гордо выпрямляется, а в глазах гостя горит решимость. – Кто боится? Страшный? Пф, да я такие за завтраком с-смотрю, – его пламенная речь запинается только, когда до его торчащих ушей доходит вскрик главной героини, но Джисон тут же возвращает себе лицо. Хёнджин постепенно понимает и не сдерживает холодного смешка. – Серьёзно тебе говорю! Мне не страшно! – Тогда могу я тебя обнять? – взгляд Хвана темнеет, его губы растягиваются в хитрой ухмылке. – Мне страшно. Джисон, возможно, тормоз, но не идиот, он распознаёт ложь в чужих словах. Что-то не сходилось в абсолютно расслабленной позе Хёнджина и его словах. Например, для чего ему обнимать Джисона?.. Видимо, молчание принимают за согласие, потому что Хёнджин придвигается ближе, и тёплое крыло его пледа окутывает противоположное плечо гостя. Теперь сердце выплясывает такой неистовый хардбас, что Джисону кажется: сознание покидает его. Что всё это значит? Подняв взгляд на лицо парня, снова делающего вид увлечённого просмотром фильма зрителя, он понимает, что тот очень… безумно близко. Его тепло обжигает, Джисон даже может уловить дыхание Хёнджина. Всё снова вылетает из головы с настоящим скримером – непонятный монстр, состоящий из тьмы и бесконечных костлявых рук, будет сниться Джисону в кошмарах. Но пальцы Хёнджина сжимаются на его плече, и это нежное прикосновение приводит в чувство. – Ты мне нравишься, – шёпот доходит до его прижатых ушей. В ошеломлении Джисон отталкивает Хёнджина.