Чудовище в Тени Красавицы

      Кларк казалось, что с момента их разговора с Аделаидой Гарсиа прошло нечто большее, чем несколько дней. Время приобрело странную плотность, сжалось в нечто вязкое, мучительно долгое, словно оно растекалось по стенам библиотек, пропитывало страницы книг и застревало в свете настольных ламп, уличных фонарей, компьютерных экранов.       Она думала о Гарсиа слишком много. Больше, чем позволительно. Больше, чем это было разумно. Она хотела бы убедить себя, что причина проста — её будущее зависело от этой женщины, и потому она так отчаянно цепляется за неё, погружается в её слова, в её требования, её вызовы, её насмешки, её бесконечное, безжалостное тестирование границ.       Но Кларк не была дурой. Она понимала, что здесь замешано нечто иное. Какую-то часть её трясло от злости из-за этого осознания. Она привыкла контролировать себя, выстраивать стены, управлять своими эмоциями. Всегда знала, чего хочет, и шла к этому самым прямым путём.       А теперь? Теперь в её мыслях поселилась Аделаида Гарсиа, как ядовитый цветок, корни которого опутали её сознание, не давая думать ни о чём другом.       Но Кларк не могла себе позволить зацикливаться. У неё не было времени на сомнения, на эти странные ощущения, на вопросы, которые крутятся в голове, будто сорвавшиеся с цепи хищные звери.       Она сидела в аудитории, листая записи к очередной лекции, в окружении других студентов, стараясь выглядеть сосредоточенной, невозмутимой, такой, какой её привыкли видеть. Университет жил своей обычной жизнью.       Кто-то пил кофе, зевая над конспектами, кто-то лениво просматривал соцсети на телефоне, кто-то перешёптывался, посмеиваясь. Обычная университетская обстановка. Никто даже не догадывался, какой водоворот эмоций сейчас внутри Кларк.       Никто не видел, как сжаты её пальцы на ручке, как бегло она перебирает страницы, надеясь отвлечься, но всё равно невольно возвращаясь мыслями к тому разговору. К тому предложению. К тому, что теперь ей придётся готовиться к ФБР, готовиться так, как никогда прежде.       Сегодня у неё были другие лекции, не связанные с Гарсиа. Но даже на них Кларк чувствовала некое напряжение в воздухе. Возможно, это было лишь её воображение, но порой ей казалось, что она видит на себе взгляды — преподавателей, студентов, даже незнакомцев в коридоре.       Нет, никто не знал, о чём они говорили с Гарсиа, никто не знал о её планах, о её решении. Но Кларк всегда ощущала себя человеком, который выделяется. И теперь это ощущение стало ещё сильнее.       Ей казалось, что на её коже проступает что-то невидимое, но ощутимое, что-то, что не даёт ей затеряться среди прочих. Она не была одной из этих серых, незаметных студентов, которые просто проходят через университет, выполняя задания и получая свои оценки. Она шла к чему-то большему. И это не оставалось незамеченным.       Когда пара закончилась, Кларк выскользнула из аудитории, натянув на лицо привычную маску уверенности. Всё внутри неё продолжало бурлить, но она не позволяла этому прорваться наружу.       Она быстро добралась до библиотеки, забрала несколько книг по психологии преступников, которые заказала заранее, и направилась в кафетерий, рассчитывая хотя бы на пару часов уединения.       Но у судьбы были другие планы. Стоило ей только устроиться за столиком с чашкой чёрного кофе и раскрытой книгой, как рядом раздался знакомый голос.       — Вы выглядите так, будто собираетесь вскрыть чей-то мозг, мисс Гриффин.       Кларк замерла. Это было не просто неожиданно. Это было слишком неожиданно. Медленно, словно боясь спугнуть собственные ощущения, она подняла глаза.       Перед ней стояла Аделаида Гарсиа.       Её тёмные глаза, всегда такие холодные, сейчас поблёскивали с каким-то едва уловимым оттенком интереса. На губах играла лёгкая полуулыбка — не насмешливая, но какая-то… испытующая. Чёрные волосы были безупречно уложены, как всегда, а в руках она держала бумажный стаканчик с кофе, который, кажется, даже не собиралась пить.       Кларк не сразу нашла, что сказать. Она не ожидала увидеть её здесь, так неофициально, в этом гулком, заполненном студентами кафетерии.       — Ну, это часть моего нового хобби, — наконец, пробормотала Кларк, скрестив руки на груди. — Вскрывать мозги. Пока только теоретически. Но надеюсь, со временем перейти к практике.       — Только не на своих одногруппниках, прошу вас, — голос Гарсиа был мягким, почти бархатным, но в нём чувствовалась привычная ирония. — В университете и так слишком много слухов.       — О, вы не представляете, сколько у меня было искушений.       — Даже боюсь спрашивать.       Кларк усмехнулась, но это не помогло избавиться от ощущения, что Гарсиа что-то знает. Она не могла понять, почему профессор оказалась здесь, но её появление не могло быть случайным. Не с Гарсиа.       Эта женщина никогда не делала ничего просто так.       — Вы пришли просто поздороваться? — Кларк склонила голову набок, внимательно наблюдая за ней. — Или хотите проверить, не решила ли я вдруг сбежать в другую сферу деятельности?       — Скорее первое, — пожала плечами Гарсиа. — Я не могу всё время читать ваши раздражённые письма. Должна же я убедиться, что вы ещё в сознании после всей той «подготовки», что я вам назначила.       — О, да. Я на грани смерти. Но, к сожалению для вас, всё ещё жива.       — Как жаль, — с преувеличенной грустью вздохнула профессор. — Придётся искать новые способы вас добить.       Кларк покачала головой. Их перепалки всегда носили оттенок тонкой игры. Но сегодня что-то было иначе. Что-то изменилось. Может быть, в том, как Гарсиа смотрела на неё.       Может, в том, что она вообще решила с ней заговорить здесь, не в аудитории, не по почте, а вот так — лицом к лицу, в месте, где их могли видеть другие студенты.       Это было… опасно.       — Ну, раз уж вы всё равно здесь, может, присоединитесь? — она не знала, почему сказала это. Это вырвалось само собой. Ей хотелось, чёрт возьми, хотелось, чтобы Гарсиа села напротив.       Профессор слегка прищурилась, будто оценивая её предложение. Лёгкий кивок, и она плавно, грациозно, осторожно, как будто не хотела нарушить какой-то невидимый баланс, опустилась на стул напротив.       Кларк почувствовала, как воздух изменился.       Это было ошибкой. Она знала это. Но она всё равно не могла остановиться.       Гарсиа отпила кофе, затем чуть наклонилась вперёд, впиваясь в Кларк тем самым взглядом. Тёмным. Исследующим. Читающим её насквозь.       — Вы правда хотите попасть в ФБР, мисс Гриффин?       Голос её был тише. Глубже.       Кларк сжала пальцы на чашке, чувствуя, как по позвоночнику пробегает электрический разряд.       — Да, — тихо, но твёрдо ответила она.       — Тогда вам придётся доказать это. Не только мне. Но и себе.       Кларк сглотнула. Её сердце билось слишком быстро. Это было больше, чем разговор о карьере. Это было чем-то гораздо опаснее.       Гарсиа сделала паузу, затем чуть склонила голову набок, изучая её. Лёгкая полуулыбка всё ещё играла на её губах.       — Ну что ж, мисс Гриффин. Посмотрим, насколько далеко вы готовы зайти.       Кларк не сразу нашла, что ответить. Её пальцы сжались на обложке книги, костяшки побелели, дыхание сбилось на долю секунды. Она не могла отвести взгляд от глаз Аделаиды, от этого внимательного, оценивающего выражения, от лёгкой полуулыбки, которая казалась безобидной, но одновременно — чертовски опасной.       Казалось, Гарсиа не просто бросила вызов, а дала ей ключ к чему-то запретному, к тому, что едва ускользало из понимания, к бездне, на краю которой Кларк уже стояла, не осознавая, что медленно, но верно делает шаг вперёд.       Она глубоко вдохнула и медленно открыла одну из книг, вытянутую перед собой на столе. Глаза скользнули по страницам, испещрённым плотным текстом, схемами, графиками. Один из тех тяжёлых томов, которые Гарсиа посоветовала ей изучить.       Всё в порядке вещей. Работа. Анализ. Информация. Кларк должна была цепляться за это, чтобы не дать себе утонуть в том, что происходило между ними.       — Давайте проверим, насколько далеко я готова зайти, — пробормотала она, переводя взгляд на текст. — Здесь говорится о классификации серийных убийц. Организованные и дезорганизованные преступники, методичность, контроль, спонтанность. Всё это я уже знаю, — она слегка приподняла уголки губ, украдкой глянув на Аделаиду. — Но, может быть, вы, профессор, сможете добавить что-то, чего я не найду в этой книге?       Гарсиа продолжала смотреть на неё, затем медленно потянулась за чашкой кофе, сделала крошечный глоток и так же медленно поставила её обратно. Казалось, она намеренно тянет момент, давая Кларк зацепиться за этот едва ощутимый ритуал.       Затем, словно лениво, она откинулась назад, скрестив руки на груди.       — В книгах, — её голос был низким, почти мурлыкающим, — всегда даётся база. Организованные убийцы педантичны, методичны, контролируют сцену преступления, убирают улики, порой даже возвращаются, чтобы убедиться, что их работа выполнена идеально. Дезорганизованные — действуют импульсивно, оставляют следы, теряют контроль над ситуацией. Звучит просто, не так ли? Но в реальной практике всё не так однозначно.       Кларк наклонилась чуть ближе, пальцем постукивая по строчкам, вчитываясь.       — Вы имеете в виду, что это не работает?       — Я имею в виду, что это не всегда соответствует действительности, — голос Гарсиа стал тише, насыщеннее. — Например, возьмём Теда Банди. Классический организованный преступник. Высокий IQ, манипулятор, знал, как скрывать следы, менял почерк преступлений, чтобы его не могли связать с конкретными убийствами. Но в какой-то момент он потерял контроль. Он начал убивать в состоянии аффекта, прямо посреди ночи, не заботясь о том, заметят ли его или нет. То, что начиналось как тщательно спланированные убийства, закончилось резнёй в студенческом общежитии во Флориде.       Кларк прикусила губу, обдумывая сказанное.       — Значит, любой организованный убийца в итоге теряет контроль?       — Не обязательно, — пожала плечами Аделаида. — Но это случается чаще, чем можно предположить. Держать себя в узде на протяжении долгого времени — тяжело. Даже самым расчётливым рано или поздно хочется больше адреналина. Чем дольше они безнаказанны, тем сильнее их уверенность в собственной неуязвимости. Это и приводит к ошибкам. Возьмите Джеффри Дамера. Он не просто убивал, он создавал себе компаньонов из жертв. Принуждал их к бессознательному состоянию, сверлил дырки в черепах, вливал туда кислоты, пытаясь создать себе зомби. Он думал, что контролирует процесс, но в итоге был пойман только потому, что одна из жертв сбежала. Понимаете, о чём я?       Кларк кивнула, чувствуя, как её пальцы зябко цепляются за края книги.       — Они думают, что управляют ситуацией. Пока в какой-то момент всё не рушится.       — Именно, — Аделаида смотрела на неё с тем же внимательным, почти гипнотизирующим взглядом. — Это их ахиллесова пята. Контроль — это всего лишь иллюзия, и чем дольше они в неё верят, тем ближе их падение.       Кларк оторвалась от книги и посмотрела прямо в лицо Гарсиа. Она чувствовала, как по позвоночнику пробегает дрожь. Эти разговоры всегда волновали её, но сейчас что-то было иначе.       Может быть, это был способ, каким Аделаида говорила. Чёртов тембр её голоса, это спокойствие, наполненное скрытым электричеством. Может, то, как её губы чуть растягивались в коварной улыбке после каждой следующей фразы.       Или тот факт, что она, будучи когда-то частью ОПА, знала слишком много.       — А вы когда-нибудь чувствовали, что теряете контроль? — вопрос сорвался с губ прежде, чем Кларк успела его осознать.       Пауза.       Короткая, но ощутимая. Как будто в комнате вдруг исчез воздух.       Глаза Гарсиа на долю секунды потемнели. Это было почти незаметно, но Кларк успела заметить. Затем профессор едва заметно усмехнулась, и уголки её губ вздрогнули, будто она оценивает ответ.       — Смешной вопрос, мисс Гриффин, — её голос был почти бархатным, но в нём чувствовалось что-то острое. — Если бы я когда-то теряла контроль, я бы не сидела здесь перед вами.       Кларк затаила дыхание.       Профессор медленно, почти небрежно наклонилась вперёд, её взгляд впился прямо в глаза Кларк, будто пронизывая её насквозь.       — Но если вы хотите знать, что такое настоящая потеря контроля, — её голос стал почти шёпотом, — то вам стоит продолжить учиться. Однажды вы сами всё поймёте.       Кларк почувствовала, как её дыхание сбилось. Всё, что она смогла сделать, — это крепче сжать книгу в руках. Она не могла решить, был ли это вызов, предупреждение или что-то другое. Но в глубине души она уже знала ответ.       Гарсиа медленно выпрямилась, взглянула на часы, затем поднялась со своего места.       — Читайте дальше, мисс Гриффин.       И, прежде чем Кларк успела ответить, профессор развернулась и ушла, оставляя её сидеть за столом с книгой, которая вдруг стала намного тяжелее в её руках.       Кларк смотрела ей вслед, и в голове было пусто. Не было мыслей, не было эмоций, кроме той странной, раздражающей пустоты, которая заполняла всё пространство её сознания, словно невидимый яд.       Она смотрела, как фигура Аделаиды исчезает за дверью, как та не оборачивается, не даёт даже намёка на то, что оставила после себя в этой комнате. Только холодный воздух, только пульсирующий вопрос в висках: «Что, чёрт возьми, это было?»       Книга в её руках стала тяжёлой. Глаза снова скользнули по строчкам, но буквы расплывались, они больше ничего не значили. Всё, что имело значение, — это то, как Гарсиа смотрела на неё, как её голос цеплялся за кожу, оставляя невидимые отметины.       «Посмотрим, насколько далеко вы готовы зайти». Чёрт. Это звучало не как совет, не как подколка, а как обещание. Будто Аделаида уже знала ответ.       Кларк сглотнула, закрыла книгу и медленно поднялась. Её тело чувствовалось странно ватным, неуклюжим, но она заставила себя идти, заставила голову переключиться на привычную, удобную структуру дня. Лекция.       Потом ещё одна. Потом библиотека. Потом спортзал. Всё было запланировано, всё должно было следовать чёткому распорядку. Только теперь этот распорядок казался незначительным.       Она не должна думать об этом. Не должна. Но её сознание упрямо прокручивало разговор снова и снова. Как будто Гарсиа уже поселилась в её голове, как будто каждое слово профессор теперь прожигало её изнутри. Это бесило.

***

      Лекция профессора Гарсиа проходила в той же аудитории, что и всегда. Большая, стерильная комната, в которой воздух был наполнен гулом голосов студентов.       Кларк села на своё место, машинально вытащила ноутбук, но пальцы даже не притронулись к клавишам. В её голове всё ещё звучал голос Гарсиа. В этот момент она ненавидела себя за это.       Дверь открылась, и аудитория стихла. Как всегда.       Аделаида вошла, уверенная, непоколебимая, с той грацией, которую Кларк ненавидела почти так же сильно, как обожала. Она даже не посмотрела в её сторону. Только сделала несколько шагов к кафедре, разложила на столе свои записи и подняла взгляд на аудиторию.       — Сегодня мы поговорим о ложных профилях. О том, как они могут сбивать следствие с толку и к чему это приводит. Начнём с одного примера. — Она подняла пульт от проектора, и на экране появилась фотография. Мужчина средних лет, с тёмными волосами, ничем не примечательный. — Перед вами Ричард Джуэлл. Кто-нибудь знает, кто он такой?       Гробовая тишина.       — В 1996 году в Атланте на Олимпийском парке прогремел взрыв. Погибли два человека, 111 получили ранения. Через несколько дней после теракта ФБР объявило главным подозреваемым охранника, который первым нашёл рюкзак со взрывным устройством. СМИ разнесли информацию, приписав ему преступление до суда, до официального обвинения. Ему сломали жизнь, потому что его профиль совпадал с тем, кого искали следователи. Он был белым мужчиной, одиноким, у него был доступ к объекту, он работал охранником и мечтал работать в полиции. И этого оказалось достаточно.       Кларк нахмурилась, слушая каждое слово.       — Ложный профиль, построенный на стереотипах, разрушил его жизнь. Позже выяснилось, что бомбу заложил Эрик Роберт Рудольф, но Джуэлл так и остался в глазах общества виновником. Его оправдали, но оправдание в таком деле не стирает следов. Суть профайлинга не в том, чтобы угадать, а в том, чтобы анализировать без предвзятости, без навешивания ярлыков. Это навык, который есть далеко не у всех, — Гарсиа медленно скользнула взглядом по аудитории.       На долю секунды их глаза встретились. Кларк замерла.       Это был тот самый взгляд. Тот, что она не могла выбить из головы. Будто Гарсиа знала что-то, чего не знала Кларк, будто профессор снова проверяла её, вытягивала, провоцировала. Вспомнилась их беседа, то, как она сказала: «Однажды вы сами всё поймёте».       Кларк резко отвела взгляд, делая вид, что просто записывает информацию.       — Теперь к практике. Разделитесь на группы по трое. Вам будет предложено по делу. Ваша задача — проанализировать его и сказать, какие ошибки допустили следователи при составлении профиля.       В аудитории зашумело. Кто-то быстро переговаривался, кто-то уже делил группы. Кларк сделала глубокий вдох, собираясь с мыслями, когда кто-то хлопнул её по плечу.       — Ты со мной. И с Нейтом. Мы уже взяли дело, — голос был знакомый. Анна, одна из лучших в группе, умная, но не раздражающе самоуверенная. Она посмотрела на Кларк чуть удивлённо. — Ты что, задумалась о чём-то важном?       Кларк усмехнулась.       — Да, о том, что меня чёрт возьми выбешивает наша профессор.       Анна хмыкнула.       — Ну, тут ты не одна.       Кларк взяла распечатку, которую протянул ей Нейт, и пробежала глазами по тексту. Это было дело 80-х. Маньяк из Чикаго, убивавший женщин в отелях. Они быстро ознакомились с материалами, начали обсуждать ошибки в профиле, но Кларк чувствовала на себе чей-то взгляд. Она знала чей.       И в какой-то момент она осмелилась снова взглянуть в сторону кафедры.       Аделаида стояла, наблюдая за студентами, но, когда их взгляды снова пересеклись, она чуть склонила голову, едва заметно, как будто только они двое знали о чём-то, что не поддавалось объяснению. Будто они играли в игру, правила которой пока знала только Гарсиа.       Кларк не выдержала и отвела взгляд первой.       Она ощущала, как что-то внутри скручивается в тугой узел. Она ненавидела этот взгляд. Потому что он пробирался под кожу, словно змея, скользил по нервам, пропитывался под корку черепа и оставался там, даже когда она отворачивалась.       Гарсиа не просто наблюдала. Она испытывала её. Провоцировала, словно дразнила добычу, позволяя той думать, что у неё есть шанс сбежать, но держа лапы на земле, уже занесённые для следующего прыжка.       Кларк прикусила щёку изнутри, силясь сосредоточиться на деле перед собой. Напоминание о том, зачем она здесь, должно было вытеснить всё лишнее. Только факты. Только анализ. Без эмоций. Но с каждой минутой всё больше казалось, что эмоции здесь были единственным, что имело значение.       Анна щёлкнула пальцами перед её лицом.       — Ты чего тормозишь? Мы уже обсудили три ошибки. Или ты решила сама из себя профайлера сделать? — она усмехнулась, но в глазах читалось лёгкое беспокойство.       Кларк сделала глубокий вдох, сосредоточилась на тексте.       — Ладно. Значит, маньяк, Чикаго, восьмидесятые. Я так понимаю, главная ошибка следствия — они сделали слишком узкий профиль, верно? Искали среди работников отелей, потому что жертвы все были найдены в номерах. Но…       Она замялась, потому что слова крутились на языке, но не складывались в точные фразы. Она почувствовала, как губы растягиваются в лёгкой усмешке.       — Но они сделали это только потому, что предполагали, будто преступник должен иметь доступ к помещениям. А что, если он просто покупал номер, платил за него, как любой обычный клиент?       Анна вскинула бровь.       — Тогда это значит, что его искали не там?       — Именно. Если бы следователи отказались от идеи, что это работник отеля, они могли бы выйти на него быстрее. Но они зациклились на своём профиле и пропустили очевидное.       Нейт кивнул, записывая что-то в блокнот.       — Это стандартная ошибка. Когда строишь профиль, есть риск увлечься своей теорией, а не фактами.       Анна пожала плечами.       — Но ведь профайлинг — это и есть теория.       Кларк усмехнулась.       — Это анализ, а не догадки. Ты можешь выдвигать версии, но, если факты их не подтверждают, значит, что-то не так.       — Верно, мисс Гриффин, — раздался голос Гарсиа.       Кларк почувствовала, как напряглись мышцы. Аделаида стояла рядом, скрестив руки на груди, её взгляд был тяжёлым, испытующим. На губах — тонкая полуулыбка, но в глазах не было ничего, кроме холода.       — Как раз на этом многие профайлеры и ошибаются. Они строят теории до того, как проверяют факты. Они влюбляются в собственные идеи и не замечают, когда реальность не соответствует их догадкам.       Она сделала паузу, давая Кларк время переварить сказанное.       — Так что же вы хотите сказать? — Кларк не собиралась сдаваться. Не перед ней. Никогда.       — Я хочу сказать, что ваш анализ… — Аделаида выдержала паузу, а затем чуть склонила голову. — на этот раз был верным.       И, прежде чем Кларк успела насладиться этим ощущением, профессор добавила:       — Но не заблуждайтесь, мисс Гриффин. Одна удачная догадка ещё не делает вас профайлером.       Кларк почувствовала, как внутри вскипает злость.       Она уже открыла рот, чтобы ответить, но Гарсиа лишь усмехнулась и, не дожидаясь её реакции, повернулась, направляясь к другой группе.       Нейт хмыкнул.       — По-моему, ты ей нравишься.       Кларк резко повернулась к нему.       — Что?!       Анна закатила глаза.       — Он имеет в виду не в том смысле, о котором ты подумала, — она бросила взгляд на Аделаиду, которая уже говорила с другими студентами. — Ты ей интересна. Она тебя проверяет.       Кларк стиснула зубы.       — Это не проверка, это чертово издевательство.       Нейт пожал плечами.       — Разница невелика.       Кларк сжала пальцы на листах с распечаткой. Она знала, что он прав. Гарсиа действительно её проверяла. Но на что? На логику? На умение анализировать? Или… на что-то другое?       Эта мысль засела в голове. Она ненавидела то, как эта женщина влияла на неё. Ненавидела, что не могла контролировать это влияние. Ненавидела, что её кожа помнила, как звучит голос Гарсиа, как он цепляется за сознание, оставляя следы.       Кларк злилась. Не на себя, не на Гарсиа, не на то, что её снова поставили на место. Нет. Она злилась на то, что не может выкинуть её из головы. Всё логично, чётко, последовательно — Гарсиа давит, проверяет, заставляет копать глубже, учит, как любой хороший профессор.       Но между ними всегда стояло что-то ещё. Как натянутая струна, едва заметное напряжение, которое Кларк пыталась не замечать, но которое с каждой их встречей только нарастало. И Гарсиа знала. Чёрт бы её побрал, она знала.       Но сейчас не время для этих мыслей. В аудитории находились и другие студенты, и Гарсиа, разумеется, не собиралась уделять всё своё внимание только Кларк. Она прошлась между рядами, бросая быстрые комментарии, поправляя их теории, безжалостно указывая на ошибки.       Как хирург, вскрывающий опухоль, не давая шанса заражённой ткани.       — Логика хромает, — остановилась она у группы слева от Кларк. — Вы считаете, что убийца выбирал жертв случайно, потому что не нашли связи между ними. Но это не так.       Один из студентов — высокий, с рыжеватой щетиной и широкими плечами, Кларк помнила, что его звали Джейк — скривился.       — Ну, с учётом того, что у них нет ничего общего…       — У них есть общее, — Гарсиа скрестила руки на груди. — Но вы копнули недостаточно глубоко. Вопрос не в профессиях, не в возрасте и не в социальном статусе. Посмотрите на даты.       Она взяла листок из рук Джейка, мельком пробежалась глазами и положила его обратно на парту.       — Видите?       Джейк нахмурился, наклонился ближе. Кларк тоже автоматически наклонилась вперёд, стараясь уловить мысль Гарсиа. Даты. Что с датами?       — Промежутки, — наконец пробормотала одна из студенток, Кэти, невысокая блондинка с пучком на макушке. — Убийства происходили раз в два месяца…       — В чётные месяцы, — добавил Джейк.       Гарсиа усмехнулась.       — Ну вот, наконец-то. Сколько вам понадобилось времени, чтобы это увидеть? Полчаса? Дайте угадаю, вы просто скопировали основную информацию из отчёта полиции, верно?       Джейк нахмурился, но не возразил.       — И что это значит? — спросила Кэти, быстро делая пометки в блокноте.       — Это значит, что убийца действует по определённому паттерну, — спокойно пояснила Гарсиа. — Он не выбирает жертв хаотично. Есть система. Есть триггер. Вам нужно выяснить, что заставляет его убивать раз в два месяца. Это важнее, чем искать что-то общее у самих жертв. Иногда связь между убийствами не в людях, а в самом преступнике. Его мотивации. Его ритуалах.       Она перевела взгляд на Джейка.       — Сделайте домашнюю работу, мистер Коллинз. В следующий раз не ограничивайтесь поверхностными данными.       Джейк что-то пробормотал себе под нос, но Гарсиа его уже не слушала. Она двинулась дальше, бросая короткие комментарии, направляя, корректируя. С ней невозможно было спорить. Потому что всё, что она говорила, имело смысл. Чёткий, холодный, обоснованный смысл.       Кларк следила за ней глазами, наблюдала за тем, как та двигалась между столами, как легко, авторитетно она держалась. Ни одной лишней эмоции. Чёткие формулировки. Ни капли сомнений.       Она будто вышла из другого мира, того, где все эти убийцы, маньяки и расследования — не что-то далёкое, а часть реальности. И Кларк хотела туда попасть.       Не просто хотела. Жаждала.       Она развернулась к своей группе, снова посмотрела на распечатки. Даты. Они упустили что-то похожее? Она быстро пробежалась глазами по данным, и в животе что-то неприятно сжалось.       — Чёрт… — пробормотала она.       Анна подняла на неё взгляд.       — Что?       Кларк перевела взгляд на Нейта, который тоже заметил её реакцию.       — У нас тоже есть система, — быстро сказала она, переворачивая листок так, чтобы они могли лучше видеть. — Смотри. Все жертвы — женщины, работающие в ночную смену. Между ними тоже промежуток в два месяца.       Нейт выругался.       — Чёрт, мы на это даже не обратили внимания…       Анна наклонилась ближе.       — Это же… Это же значит, что он следил за ними заранее?       — Бинго, — Кларк щёлкнула пальцами. — Он знал, когда они работают. Он знал, когда они будут в самых уязвимых местах. Это не случайность. Он выбирал их заранее.       — Это не совпадение, — пробормотал Нейт.       Кларк быстро огляделась, проверяя, где сейчас Гарсиа. Она была у другой группы, но её взгляд на мгновение встретился с Кларк.       И Кларк знала.       Гарсиа поняла, что она что-то нашла.       Но вместо похвалы Аделаида только кивнула, словно говоря: «И что теперь?». Словно проверяя, а сможет ли Кларк сделать следующий шаг.       Кларк чувствовала, как её пальцы сжимают листок сильнее, чем нужно. Она встретила взгляд Гарсиа и поняла: это не было случайным пересечением. Это был вызов. Немой вопрос: «Ты правда считаешь, что справишься? Или это просто удача?».       Она не собиралась давать слабину. Ни за что. Не перед ней.       — Окей, допустим, — тихо заговорила Анна, снова изучая список. — Он выбирает женщин, которые работают в ночную смену. Но как он их находит? Как он узнаёт точно, где они будут и когда?       — Он следит, — уверенно ответила Кларк, даже не задумываясь. — Он не просто выбирает их случайно. Он изучает их распорядок, подмечает детали, привыкает к ним. Это не первый раз, когда он появляется рядом с жертвой. Может, они его даже видели раньше. Но не обращали внимания.       Нейт поморщился.       — То есть он буквально ходит по улицам и высматривает себе цель?       — Возможно, — Кларк подалась вперёд, чуть сбавив голос. — А возможно, он работает рядом с ними. Или в той же сфере. Он может быть кем-то, кого они уже знают. Бармен, уборщик, охранник, водитель. Кто-то, кто имеет доступ к информации. Или даже клиент.       Анна закусила губу, пробежав глазами по файлам.       — В отчётах ничего нет про места работы.       — Конечно, нет. Потому что кто-то в полиции был либо слишком ленив, либо не хотел замечать очевидного. — Кларк наклонилась ближе. — Если это паттерн, если он делает это осознанно, то это ключ к его мотиву. Он убивает не просто так. Он что-то доказывает.       Нейт, казалось, до сих пор сомневался, но Кларк видела, что его уже зацепило. Это больше не просто теория. Это рабочая версия.       И Гарсиа это понимала.       Она снова приблизилась, облокотившись на край стола, сложив руки на груди. Её голос был ровным, спокойным, но в нём сквозила едва заметная искра — любопытство, смешанное с вызовом.       — Что вы нашли?       Кларк не дала Анне и Нейту времени заговорить первой.       — Убийца выбирает жертв среди женщин, работающих в ночную смену. Убийства происходили раз в два месяца. Он следит за ними заранее. Может быть, даже работает рядом.       Гарсиа выслушала, не перебивая. Её тёмные глаза мерцали чем-то, что Кларк не могла сразу расшифровать. Одобрение? Скептицизм? Или… что-то большее?       — Хорошо, — наконец сказала она. — Тогда скажите мне: если он следит, если он знает их распорядок, если он действительно выбирает их так тщательно — почему?       Кларк крепче сжала ручку, потом разжала. Это был вопрос, который ей самой ещё предстояло понять.       Анна попыталась.       — Может быть… он хочет чувствовать контроль?       — Все серийные убийцы хотят контроля, мисс Фергюсон. Это очевидный ответ. Я хочу деталей. Что его мотивирует? Что делает этих женщин особенными? Почему именно они? Почему этот интервал? Почему этот возраст? Что он видит, что мы пока не замечаем?       В аудитории повисла напряжённая тишина. Гарсиа оглядела их всех, и Кларк знала, что та ловит момент. Вбивает в их головы самую важную мысль: если вы не думаете, вы мертвы.       — У вас есть двадцать четыре часа, — сказала она наконец. — Завтра я жду от вас гипотезу. Не догадки. Не размышления. Гипотезу.       Кларк стиснула зубы. Чёрт возьми. Это была проверка.       Но она её пройдёт.

***

      Алекс стояла у окна, разглядывая двор сквозь треснувшее стекло. Вечер окрашивал улицу в густые, ржавые тона, на клумбах темнели клочья увядшей травы, а у дома напротив женщина тянула за руку орущего ребенка.       Дальше по улице, у почтового ящика, какой-то мужчина курил, спрятавшись в тени. Сигарета тлела, как маленький глаз, наблюдающий за всем происходящим. Алекс машинально провела языком по губам. Отец скоро вернется. Значит, пора уходить.       Она быстро схватила куртку и, на цыпочках проскользнув мимо комнаты родителей, выскользнула во двор. Холодный воздух резанул щеки, но она даже не поморщилась.       Двор был пуст, только где-то за кустами шевелилась собака, вынюхивая что-то в грязи. Алекс обогнула угол дома и перескочила через забор. В животе заворочалось что-то тяжелое. Волнение? Нет. Скорее предвкушение.       Шалаш все еще стоял. Пусть потрепанный, пусть частично сломанный после ее срыва, но он был. Это место больше не было ее убежищем — отец позаботился о том, чтобы превратить его в символ стыда. Но Джонни был там. Он всегда был там.       Алекс пригнулась и нырнула внутрь, сразу наткнувшись взглядом на его темную фигуру. Джонни сидел на корточках, что-то вертел в руках. Услышав шорох, поднял голову и улыбнулся.       — А, ну наконец-то. Я думал, ты вообще не придешь.       Алекс ничего не ответила, просто села напротив него и уставилась на его руки. Щенок. Она до сих пор не могла забыть, как это было. Как легко он сломался. Как легко она…       Она сжала кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в ладони.       — Чего уставилась? — Джонни ткнул ее в плечо. — Ты странная.       Алекс вскинула голову и фыркнула.       — А ты всегда был тупым.       — А ты всегда была грубой. Но я все равно тебя люблю, — Джонни беззлобно усмехнулся и откинулся назад, упираясь ладонями в землю. — Я кое-что принес.       Она насторожилась.       — Что?       Джонни полез в карман и достал что-то небольшое, завернутое в тряпицу. Алекс замерла.       — Только не говори, что снова…       — Нет! — он помотал головой, его темные глаза сверкнули. — Не. Это другое.       Он развернул тряпку, и на его ладони оказался нож. Маленький, старый, с поцарапанным лезвием и потертой рукояткой. Но острый. Алекс сразу это поняла.       — Где взял? — спросила она, продолжая смотреть на него.       — Украл. — Джонни усмехнулся. — У отчима. Он даже не заметил.       Алекс протянула руку, пальцами провела по лезвию. Внутри что-то сжалось. Тепло, которое она ощущала в груди, было знакомым. Оно было правильным.       — И что ты хочешь с ним делать? — спросила она, не поднимая глаз.       Джонни наклонился к ней ближе. Она почувствовала, как он пахнет — чем-то теплым, немного металлическим.       — Я подумал, что мы можем попробовать… кое-что интересное.       Алекс прикусила губу. Она знала, что должна сказать нет. Должна сказать, что им хватило того, что они сделали в прошлый раз.       Но она не хотела говорить «нет».       Алекс смотрела на нож, и что-то внутри нее — что-то древнее, первобытное, голодное — оживало. Маленькое лезвие, старое, поцарапанное, но острое, выглядело так, словно уже видело кровь.       Джонни держал его, словно это был трофей, его лицо светилось чем-то похожим на гордость, но в глазах темнел совсем другой блеск — предвкушение. Алекс чувствовала, как что-то поднимается из глубины ее сознания, что-то липкое, темное, тающее на языке, как сироп от кашля.       Ее отец бы возненавидел это. Её мать бы заплакала. Эти мысли должны были остановить её. Но не остановили.       — И что ты хочешь с ним делать? — её голос был ровным, почти ленивым, но внутри все пульсировало, билось о грудную клетку, как маленькая птица в стекло.       — Я думал, — Джонни слегка покрутил нож в пальцах, затем посмотрел ей прямо в глаза, — может, попробуем что-то новое.       Она не ответила. Внутри всё заклокотало. Новое. Это слово было таким же сладким, как запретное мороженое поздним вечером, когда родители уже спят, как проколотый иголкой палец, когда сначала ничего не чувствуешь, а потом начинается жгучая боль.       Новое.       Джонни выдержал паузу, затем резко вскочил и шагнул к выходу из шалаша.       — Пойдём.       Алекс нахмурилась.       — Куда?       — Покажу.       Её ноги сделали шаг, прежде чем она успела подумать. Затем ещё один. И ещё. Джонни шёл впереди, быстрый, уверенный. В воздухе пахло сыростью, прошлым дождём и чем-то ещё, чем-то тёмным, скрытым в углах.       Почти как тогда. Алекс вспомнила, как их руки были в крови, как земля принимала их секрет, как её сердце билось с бешеной скоростью, пока они закапывали щенка. Она не могла выкинуть это из головы, даже когда лежала в постели, даже когда смотрела на свои руки, которые больше не пахли кровью, но все ещё ощущались грязными.       Они шли быстро, ныряя в тень, лавируя между деревьями. Наконец, Джонни остановился у старого сарая, наклонился и сорвал с замка ржавую проволоку.       — Я видел, как сюда что-то таскают, — сказал он, голосом, наполненным тем же предвкушением, которое Алекс слышала раньше, когда он говорил про щенка. — Иногда тут оставляют кроликов. Или кошек. Типа для ловли крыс.       Он открыл дверь.       Внутри пахло гнилью и сеном, пыль висела в воздухе, словно напоминание о том, что здесь давно не было людей. Алекс сделала шаг вперёд, её ботинки утонули в грязи. В дальнем углу что-то зашевелилось.       — Вот, — Джонни указал на клетку, и Алекс увидела её.       Кошка.       Маленькая, тёмная, худющая, с впалыми боками и глазами, которые светились в темноте, как два крошечных огонька. Она смотрела на них, не двигаясь, только хвост подрагивал, словно маятник.       Она знала.       Алекс замерла.       Джонни повернулся к ней, снова крутя нож в руке.       — Ну, что скажешь?       Она смотрела в эти два светящихся глаза и ощущала, как внутри неё что-то растёт, бурлит, накатывает волнами. Она слышала голос отца, полный презрения: «Ты — преступница, Алекс. Монстр. Воровка».       Слышала, как мама плачет по ночам, как её собственное тело трясётся от злости, как хочется выпустить это.       Но кошка смотрела.       Смотрела прямо в неё.       Где-то внутри Алекс что-то щелкнуло.       Она протянула руку к Джонни, пальцы сжались на рукоятке ножа. Он улыбнулся. Их маленькая тайна. Их игра.       Алекс сделала шаг вперёд.       Кошка не двигалась.       — Твой ход, Алекс, — прошептал Джонни.       Она подняла нож.       Но рука не пошла вниз.       Что-то внутри вдруг закричало. Громко. Ярко. Резко.       Не так.       Не сейчас.       Не с ней.       Алекс замерла, пальцы сжались на рукоятке так сильно, что костяшки побелели.       «Ты преступница».       Нет.       «Монстр».       Нет.       Она разжала пальцы, и нож с глухим стуком упал в грязь.       — Я не буду, — тихо сказала она.       Джонни нахмурился.       — Чего?       Алекс резко повернулась к нему, её глаза горели чем-то, чего он никогда раньше в ней не видел.       — Я сказала, я не буду.       Джонни моргнул.       — Почему?       Она посмотрела на кошку. Она все ещё смотрела.       — Потому что я не хочу.       — Но тебе же понравилось тогда…       — Тогда — да. Сейчас — нет.       Джонни смотрел на неё, на нож в грязи, на кошку. Затем пожал плечами.       — Ну, ладно, — он наклонился, поднял нож, вытер его о штаны и засунул обратно в карман. — Если передумаешь, скажи.       Он шагнул к выходу.       — Пошли.       Алекс не сдвинулась с места.       Кошка смотрела.       И она смотрела в ответ.       Только когда Джонни позвал её снова, она, наконец, разорвала этот взгляд и двинулась за ним, но внутри что-то продолжало гореть, плавиться, менять форму.       «Ты преступница, Алекс».       Нет.       «Монстр».       Нет.       Но почему тогда внутри всё ещё было так хорошо?       Алекс шагала за Джонни, ощущая, как внутри все медленно, но верно застывает. Тяжесть в груди, которая появилась в тот момент, когда она посмотрела в глаза кошке, не уходила. Казалось, что она прилипла к рёбрам, тянула вниз, как холодный камень на дне глубокого пруда.       Она не могла перестать думать о том, что могла сделать. О том, что Джонни ожидал, что она это сделает. О том, что внутри нее была часть, которая тоже этого хотела.       Но она отказалась.       Отказалась.       И все равно чувствовала себя так, словно сделала что-то не то.       — Ты странная, — сказал Джонни, разглядывая её боковым зрением, пока они шли по дорожке, ведущей к дому Алекс. — Сначала тебе нравится, потом не нравится. Определись уже.       — Я просто передумала, — голос прозвучал жестко, резче, чем она ожидала.       — Передумала? — Джонни нахмурился, затем пожал плечами. — Ну и ладно. Только потом не говори, что опять злишься.       Алекс ничего не ответила. Глубоко внутри что-то скручивалось в тугой узел. Это была не злость. Или, может быть, злость, но не такая, какую она знала. Это было что-то другое. Нечто, чего она не могла понять, а потому боялась.       Джонни довел её до дома, а потом замер у калитки, взглянув на окна.       — Он дома?       Алекс кивнула, не глядя на него.       — Тогда мне лучше валить.       Она промолчала.       — Эй, Алекс.       Она повернулась.       — Мы ведь все равно друзья, да?       Алекс посмотрела на него. Он ждал.       Она хотела сказать что-то простое, какое-нибудь «да» или «конечно», но слова застряли в горле, словно комок ваты. Она ведь знала, что он друг. Джонни был её единственным другом. И всё же… что-то в нем стало другим.       — Да, — сказала она наконец.       Джонни ухмыльнулся, развернулся и быстро исчез за углом.       Алекс глубоко вдохнула и шагнула к двери.       Она знала, что отец был дома. Она чувствовала его присутствие так же, как человек чувствует электричество перед грозой. Напряжение в воздухе, невидимые искры, пробегающие по коже. Её пальцы легли на ручку, на мгновение замерли. Она набрала воздуха в легкие и толкнула дверь.       Тихо.       Слишком тихо.       Обычно, если мама была в порядке, она слышала звуки телевизора, глухие шаги по полу, шелест ткани, когда мама передвигалась по дому. Но сейчас не было ничего.       Алекс замерла.       Затем услышала это.       Приглушенный звук.       Где-то наверху.       Она осторожно закрыла дверь за собой, ощущая, как по позвоночнику пробежал холод. Тяжелые шаги на втором этаже. Мужские. Отец.       Алекс медленно двинулась вперед, стараясь не шуметь. Она не хотела, чтобы он её заметил.       Внезапно что-то хрустнуло.       Громкий звук.       Её сердце сжалось.       — Чертова женщина… — голос отца был низким, наполненным чем-то, что она не могла понять, но от чего ей стало очень страшно.       Алекс вжалась в стену, затаила дыхание.       Мама.       Она хотела побежать наверх, но её ноги не слушались.       Шаги стали тяжелее.       Голос отца снова прорезал тишину, но теперь он звучал приглушенно, словно он говорил сквозь стиснутые зубы.       — Сколько можно, а?       Что-то громыхнуло.       Звук падения.       Алекс дёрнулась вперёд, но в последний момент остановилась. Она не должна была лезть. Не должна. Она знала, что, когда она мешает, всё становится хуже.       Но внутри что-то застонало от ярости.       Она слышала тяжелое дыхание отца, затем глухие удары. Она не могла видеть, но она знала. Она знала.       Она зажала уши ладонями, но звуки не уходили.       Она не могла сделать ничего.       Она не могла ничем помочь.       Она была бесполезна.       Слезы подступили к глазам, но она сглотнула, заставляя себя не плакать. Она должна была быть сильной. Мама говорила, что если быть сильной, то все наладится.       Но не налаживалось.       Через некоторое время все стихло.       Алекс так и не решилась подняться наверх. Она медленно отошла к своей комнате, втиснулась в угол кровати, обняла колени и закрыла глаза.       Она ненавидела его.       Но больше всего она ненавидела себя за то, что не могла спасти маму.

***

      Кларк сидела за столом в библиотеке, окружённая стопками папок и распечаток, словно утопая в бумажном хаосе. Вокруг царила привычная тишина, нарушаемая лишь лёгким шелестом переворачиваемых страниц, редким шёпотом студентов и приглушёнными ударами пальцев по клавиатурам ноутбуков.       Лампы отбрасывали резкий, искусственный свет, создавая чёткие тени на её лице и подчеркивая усталость в глазах. Часы на стене показывали почти полночь, но уходить не было смысла.       Завтра утром Гарсиа потребует гипотезу. И Кларк не собиралась сдаваться.       — Ладно, — тихо проговорила Анна, ссутулившись рядом и не отрываясь от экрана. — Мы уже знаем, что он выбирал женщин с ночных смен. Мы знаем, что он следил за ними. Но мы до сих пор не понимаем, почему этот интервал. Почему два месяца?       Нейт откинулся на спинку стула, потирая глаза.       — Может, что-то в его личной жизни? — предположил он. — Работа, например. Если у него в это время появлялась свобода…       — Бессмысленно, — Кларк нетерпеливо ткнула в отчёты пальцем. — Если бы это зависело от его работы, у нас были бы разрывы в графике. Но он убивал регулярно, без исключений. Значит, это ритуал. Значит, у него была причина ждать ровно два месяца, а не три, не четыре.       Анна задумалась, скользя взглядом по документам.       — Может быть, медицинские процедуры? — вдруг выдала она. — Какой-нибудь курс лечения?       Кларк нахмурилась. Это было интересно.       — Допустим. Но почему тогда только женщины? Это тоже часть триггера?       — Может, его мать умирала? — вмешался Нейт. — Каждый раз, когда ей становилось хуже, он выходил убивать. Типа проекция на других женщин.       Кларк поджала губы.       — Возможно. Но есть проблема. Он не всегда убивал в один и тот же день месяца. Иногда убийство случалось в начале, иногда в конце. Значит, это не может быть привязкой к конкретной дате, скорее к чувству.       Анна медленно кивнула, стуча ногтем по краю стола.       — Значит, это что-то, что не контролируется…       Кларк медленно развернула очередной файл. Фото жертв, вырезки из газет. Кто он, этот человек? Что он чувствовал, когда убивал?       И вдруг в голове вспыхнуло.       — Чёрт возьми, — прошептала она.       Нейт и Анна синхронно повернулись к ней.       — Что?       Кларк схватила листок, на котором были перечислены даты преступлений. Два месяца. Период между фазами ремиссии и обострения для многих психических расстройств.       — Биполярное расстройство, — выдохнула она. — Или что-то схожее. Маньяки с подобными отклонениями часто действуют импульсивно во время маниакальной фазы. Они уверены, что всемогущи. Что их не поймают. А потом… спад. Депрессия. Страх. Отстранённость. Два месяца — это время, за которое он снова накапливал ярость, снова набирался сил.       Анна уставилась на неё, словно только что увидела в Кларк что-то новое.       — Чёрт, Кларк…       — Это логично, — пробормотал Нейт. — Это всё объясняет. Почему он затаивался. Почему не мог убивать чаще.       Кларк почувствовала, как внутри поднимается адреналин. Она видела его. Видела, как он выходил ночью, охотясь за своей следующей жертвой. Видела, как в его голове клокотала ярость, как он запоминал их лица, движения, маршруты.       Он планировал. Он наслаждался этим предвкушением. И он знал, что после этого почувствует облегчение. На два месяца.       — Остался последний вопрос, — Анна оторвала взгляд от бумаг. — Как он выбирал именно их?       Кларк пристально посмотрела на фотографии жертв. Светловолосые. Все.       — Его мать, — прошептала она.       Анна и Нейт вздрогнули.       — Что?       — У него была мать. Блондинка. Может быть, жестокая, может быть, подавляющая. И каждый раз он находил её в других.       Молчание.       — Это… — Нейт выдохнул. — Это жутко.       Кларк закрыла глаза. Да. Это жутко.       И она знала, что завтра Гарсиа поймёт. Она увидит, что Кларк действительно копнула глубже.       Кларк чувствовала, как напряжение внутри скручивается в тугой узел, словно мышцы, сведённые судорогой после бега на износ. Гипотеза вспыхнула перед ней, как ослепляющий луч в тёмной комнате, но пока была лишь догадкой — ещё необработанным алмазом, который требовалось огранить до безупречности.       Два месяца. Светловолосые жертвы. Контроль. Гнев. Обострение и ремиссия. Всё складывалось в единую картину, но деталей не хватало. Пазл ещё не был полным.       Анна первой нарушила тишину, по-прежнему не отрывая взгляда от фотографий.       — Так. Если он копировал мать, если в каждой новой женщине видел её, то мы должны понять… какую именно роль она играла в его жизни.       Нейт кивнул, постукивая ручкой по столу.       — Если он её ненавидел, если каждая жертва была для него способом расправиться с ней — значит, это цикл насилия. Возможно, мать его била. Возможно, унижала. Может, была холодной и безразличной.       Кларк перевела взгляд на распечатку протоколов вскрытия. Её пальцы интуитивно двигались быстрее, чем мысли. Она чувствовала, что ответ где-то здесь. Найти закономерность. Найти структуру.       — Убийства были зверскими, — пробормотала она. — Почти у всех сильные повреждения головы. Сломанные носы, выбитые зубы. Он бил их кулаками. И ножевые раны хаотичные, беспорядочные. Это не просто убийство. Это личная месть.       Анна подалась вперёд.       — Жертвы были найдены в позах, похожих на коленно-локтевую?       Кларк замерла.       — Да.       Анна тяжело сглотнула.       — Тогда это что-то связанное с властью. Может быть, мать заставляла его подчиняться, унижала. Или…       Она не договорила.       Кларк не была глупой. Она поняла намёк.       Домашнее насилие. Сексуальные домогательства.       Кларк почувствовала, как ледяной ком сжимается в животе. Если это так… Тогда всё становится ещё мрачнее.       — Он не просто хотел убить её, — прошептала она. — Он хотел заставить её почувствовать то же, что чувствовал он.       Нейт сжал кулаки.       — Чёрт…       Кларк вцепилась взглядом в бумагу. Он убивал снова и снова, возвращаясь в это состояние, словно зависимый.       Анна стиснула зубы.       — Это не только про месть. Это про повторение. Он был заперт в этом цикле.       Кларк почувствовала, как внутри закипает ярость. Она не жалела убийц. Она презирала их. Но… она понимала.       — Значит, — медленно выговорила она, — его мать была для него абсолютной силой. Тираном. Божеством, которого он ненавидел и боготворил одновременно.       Анна медленно кивнула.       — Да.       Кларк стиснула челюсти.       — Тогда он убивал не только из ненависти.       Нейт перевёл взгляд на неё.       — Что ты имеешь в виду?       Кларк выдохнула.       — Он убивал, потому что не мог не убивать.       Они замерли.       — Что, если в этом было… удовлетворение? — Анна прикусила губу. — Не только физическое. Психологическое.       Нейт выглядел так, будто ему хотелось выблевать ужин.       — Господи…       Кларк кивнула.       — Это значит, что после убийства ему было легче. Поэтому он мог жить эти два месяца в ремиссии.       Тишина.       Анна закрыла глаза.       — Тогда… это не просто преступления. Это… цикл извращённого катарсиса.       Кларк смотрела на фотографии женщин. Разорванные тела. Лица, искажённые ужасом.       — Да.       Анна взяла листок и, стиснув зубы, начала формулировать гипотезу.       — Убийца — мужчина, двадцати пяти-сорока лет. Возможно, страдает биполярным расстройством или пограничным расстройством личности. В детстве подвергался жестокому обращению, скорее всего, со стороны матери. Она была доминирующей фигурой, возможно, насильницей. Убийства — это акт возмездия, но также форма повторения травмы. Двухмесячный цикл указывает на психиатрическую динамику: после убийства он испытывает краткосрочное облегчение, но затем симптоматика обостряется снова.       Она посмотрела на Кларк.       — Так?       Кларк медленно кивнула.       — Так.       Нейт выдохнул.       — Нам конец.       Анна бросила на него тяжёлый взгляд.       — Нам — нет. А вот Гарсиа…       Кларк молча сжала лист в руках.       Завтра она узнает, права ли.

***

      Кларк вошла в аудиторию за десять минут до начала пары и тут же пожалела об этом. Воздух был густой, как перед грозой, и разговоры студентов звучали нервно. Громкие шёпоты, быстрые переглядывания, нервное перелистывание бумаги. Все понимали, что через несколько минут начнётся публичная казнь.       Гарсиа никогда не терпела глупцов. Она не делала скидок на неопытность, не умилялась стараниям и не раздавала похвалу только за сам факт работы. Нет. В её классе было только два исхода: либо ты умён, либо ты идиот.       Если первое — она продолжала тебя испытывать, загонять в угол, ожидая, когда ты покажешь зубы. Если второе — раздавливала, как насекомое, не оставляя и следа от твоей уверенности.       И сегодня все должны были представить свои гипотезы по делам, которые получили вчера.       Кларк скользнула взглядом по аудитории и увидела Анну и Нейта. Те сидели за их привычной партой, выглядя так, будто готовились к казни. Увидев её, Анна только закатила глаза, а Нейт вздохнул.       — Прелестно, — пробормотала Кларк, усаживаясь рядом. — Все уже готовы к тому, что нас размажут?       — Я надеюсь, что размажут именно тебя, — буркнул Нейт, кидая на неё злой взгляд. — Я не высыпался из-за этого грёбаного анализа.       — О, а я-то думала, что ты, наоборот, кайфанул от ночного мозгового штурма. — Кларк усмехнулась, вытаскивая из рюкзака распечатки.       Анна потерла виски.       — Давайте просто сделаем это, ладно? Чем быстрее мы провалимся, тем быстрее это закончится.       И словно по таймеру дверь открылась. Аудитория замерла.       Гарсиа вошла, как буря — спокойно, но с той угрозой, что предвещает неизбежное разрушение. Тёмное платье подчёркивало безупречность осанки, высокие каблуки звучали, как удары часов, отсчитывающих последние секунды перед казнью.       В руках — планшет, взгляд — холодный, оценивающий, смертельно сосредоточенный.       — Двадцать четыре часа, — начала она, не тратя времени на приветствия. — Вчера я дала вам задание: провести анализ предоставленных вам дел и сформулировать гипотезу. Сегодня я увижу, на что вы способны. Или на что не способны. — Она чуть приподняла бровь, позволив студентам осознать всю тяжесть её слов. — Вперёд.       Тишина растянулась.       Затем первая группа — трое студентов, с которыми Кларк почти не пересекалась, — поднялась и направилась к кафедре.       Девушка по имени Кэти разложила бумаги перед собой, сделала глубокий вдох.       — Мы работали над делом о «Каскадном убийце», — начала она, быстро глянув на своих напарников. — Наш анализ показал, что…       Они говорили три минуты. Три минуты попыток собрать воедино статистику, психологические аспекты, мотивацию убийцы. Они делали ошибки. Много ошибок.       Гарсиа позволила им закончить.       Потом наступила тишина.       — Это худшее, что я слышала за всю свою карьеру, — ровно сказала она.       Кэти замерла, словно её ударили.       — Ч-что?       Гарсиа медленно положила планшет на кафедру и сцепила пальцы в замок.       — Я спрашиваю себя… как группа из троих людей могла взять дело с очевидными закономерностями и превратить его в детскую сказку?       Один из парней сглотнул.       — Но…       — Нет, — отрезала Гарсиа. — Вы считаете, что убийца был импульсивным? Что он выбирал жертв случайно? Вы не заметили даже самой элементарной закономерности. — Она откинулась на кафедру, чуть склонила голову. — Вы не провели даже минимального анализа.       Кэти побледнела.       — Но мы…       — Следующий, — перебила Гарсиа, даже не дав им закончить.       За следующие двадцать минут аудитория превратилась в зал для массового расстрела.       Одна за другой группы поднимались, представляли гипотезы — и одна за другой они падали, разбитые ледяными словами Гарсиа.       Она не кричала, не повышала голос, не язвила — её тон был ровным, профессиональным, но от этого только хуже. Она не унижала — она констатировала. Факты. Факты, которые показывали, насколько студенты провалились.       Кларк слушала. Слушала, как Гарсиа методично разбирала ошибки, как одним предложением рушила теории, в которые студенты вложили часы работы. Восхищение и ярость сливались внутри неё в один ядовитый коктейль.       Гарсиа была жестокой.       Но она была права.       Кларк чувствовала, как вены пульсируют от злости.       И вот наконец подошла их очередь.       Кларк поднялась первой, Анна и Нейт за ней.       Гарсиа скрестила руки, взглянула на них, и в её глазах мелькнуло что-то похожее на развлечение.       — Давайте посмотрим, что у нас здесь, — произнесла она, давая им знак начинать.       Анна заговорила первой.       — Мы пришли к выводу, что…       Они говорили долго. Анна и Нейт описывали факты, анализировали, выстраивали гипотезу. Кларк слушала, не вмешиваясь, позволяя им говорить.       Она чувствовала, как взгляд Гарсиа цепляется именно за неё.       И в какой-то момент это стало невыносимым.       Когда Анна закончила, Кларк сделала шаг вперёд.       — Наш убийца — это человек, который застрял в прошлом, — заговорила она, не опуская глаз. — Он повторяет травму, создаёт её снова и снова. Каждое убийство — это не просто месть. Это попытка разорвать круг.       Гарсиа не шелохнулась.       — И?       Кларк сжала пальцы.       — И… он никогда бы не остановился.       Тишина.       Потом Гарсиа медленно кивнула.       — Удовлетворительно.       Анна и Нейт одновременно выдохнули, как будто только что вышли из пламени.       Но Гарсиа не закончила.       Она скрестила руки, переводя взгляд на Кларк.       — Но, если бы вы поработали чуть усерднее… вы бы увидели кое-что ещё.       Кларк напряглась.       — Например?       Гарсиа усмехнулась.       — Например, что все его жертвы жили не дальше пяти километров друг от друга.       Кларк похолодела.       Она пропустила это.       Гарсиа видела это в её глазах.       — Следующий, — спокойно произнесла профессор, разворачиваясь к другой группе.       Кларк медленно села.       Анна положила ей руку на плечо.       — Ты знаешь, что мы всё равно сделали лучше всех, да?       Кларк не ответила.       Она не могла выбросить из головы этот последний удар. Пять километров. Дьявольски очевидная деталь, которая ускользнула из их анализа. И Гарсиа знала. Она знала с самого начала. Знала, что Кларк это пропустила, знала, что та будет корить себя за невнимательность.       Это была очередная проверка. Очередной способ показать, что её методы поверхностны, что Кларк ещё не готова.       Её пальцы сжались на краю стола. Она не смотрела на Аделаиду, но знала — та наблюдает. Где-то в глубине аудитории, оценивающе, с той едва заметной ухмылкой, которая выводила Кларк из себя.       Анна наклонилась ближе, едва слышно шепча:       — Ты сейчас убьёшь кого-то взглядом.       Кларк резко вдохнула носом, пытаясь успокоить бешеный ритм сердца. Ещё немного, и она всерьёз зашипит от злости.       — Она делает это специально, — процедила она.       — О, да ладно, — фыркнул Нейт. — Мы были лучшими. Это первый раз, когда она хоть кому-то сказала «удовлетворительно». Остальных просто размазала по полу.       — А мне плевать, что она сказала остальным, — огрызнулась Кларк. — Это касается меня.       Анна усмехнулась:       — Слишком гордая, чтобы признать, что ты ее впечатлила?       Кларк злобно выдохнула.       — Она не впечатлилась. Она наслаждалась тем, что я совершила ошибку.       Анна только покачала головой, а Нейт закатил глаза.       Но Кларк не могла просто отмахнуться от этого. Её это бесило. Бесило, что Гарсиа знала, но ничего не сказала раньше. Бесило, что она позволила им потратить часы на анализ, зная, что в конце концов выдернет почву из-под их ног одним движением. Бесило, что она всегда была на шаг впереди.       Проклятая игра.       Гарсиа выиграла этот раунд, но Кларк не собиралась оставаться в проигравших.       Аделаида снова заговорила, привлекая к себе внимание всей аудитории. Она стояла у кафедры, и её голос был холодным, но безукоризненно чётким.       — На следующей паре вы представите свои профили серийных убийц, — напомнила она, не оставляя студентам времени передохнуть. — Я надеюсь, что к этому времени вы хотя бы научились не пропускать базовые детали.       Её взгляд на долю секунды задержался на Кларк. Чёрт бы её побрал.       — Ваша задача была не просто изучить убийц, но и понять их мотивы, паттерны, слабости. Без клише, без попыток романтизировать преступников, — продолжила Гарсиа. — Если хоть один из вас придёт ко мне с профилем, который можно найти в Википедии — можете сразу выходить из аудитории.       В комнате повисла напряжённая тишина. Никто не осмеливался что-то сказать.       — Всё ясно? — добавила она, окидывая аудиторию тяжёлым взглядом.       Студенты дружно кивнули.       Кларк сцепила руки, пытаясь взять себя в руки. Она не собиралась облажаться. Нет, на следующей паре Гарсиа не найдёт, к чему придраться. Её профиль Ночного Охотника будет безупречным.       Она поймала взгляд Аделаиды ещё раз — и та, как будто почувствовав это, лишь едва заметно приподняла бровь.       Как будто говорила: «Посмотрим».