Великий Корейский Потоп

Хёнджин откровенно скучал. В тёплом кабинете, где сейчас проходила пара, атмосфера невозможно клонила в сон. Желтоватый свет ламп вызывал лишь желание выключить его, чтобы остаться в полумраке и лучше ощутить, как за окном с каждой минутой усиливался дождь, громко барабаня в стёкла. Небо затянуло свинцовыми тучами ещё лишь едва забрезжил рассвет. И теперь погода разбушевалась не на шутку. Казалось, назревает что-то поистине пугающее. Голос преподавателя не был монотонным, но таким спокойным, что веки Хёнджина сами тяжелели. Он редко получал удовольствие от процесса обучения. Сегодня же особенно сильно хотелось оказаться вовсе не здесь, а под тёплым одеялом, попивая чай с ноутбуком на коленях. — Давайте взглянем на карту Персидской империи, — продолжал преподаватель, подойдя к доске. Хёнджин лениво сфокусировал взгляд, подпирая рукой то и дело норовившую упасть на парту голову. — Ли Феликс, я понимаю, что у вас наверняка более интересные темы для обсуждения, чем Держава Ахеменидов, но проявите уважение и перестаньте бубнить с задней парты. Хёнджин непроизвольно обернулся к одногруппнику, которому было адресовано замечание. Тот весь встрепенулся и посмотрел на преподавателя так жалобно, что даже его глаза заблестели. Сама невинность во плоти. Встретив такой взгляд, Хёнджин едва ли смог бы продолжать ругать такое чудное создание. Похоже, на преподавателя жалобный взгляд тоже подействовал, потому что тот устало вздохнул и произнёс: — Пересядьте на свободное место рядом с Хёнджином, чтобы больше не болтать. Феликс, нисколько не расстроившись, взял с парты тетрадь и карандаш и быстро приземлился рядом с Хёнджином, который наконец хоть немного перестал засыпать. Хёнджин оказался совсем не против неожиданного соседа. Феликс был очень милым и дружелюбным. Никогда не вступал в конфликты, ярко улыбался, много смеялся и излучал необъяснимые тепло и свет. Но дисциплина у парня и правда временами страдала. Феликс как-то заговорщицки подмигнул Хёнджину, который блуждал в своих мыслях, и, получив лёгкую улыбку в ответ, открыл тетрадь, тут же хватаясь за карандаш. — Здесь вы можете наблюдать Царскую дорогу, — Хёнджин снова поднял глаза и честно попытался сфокусироваться на материале. Преподаватель деловито указывал на длинную красную линию на карте. «Линия, как линия. Скукотища». Как вдруг он почувствовал лёгкий толчок в бок. Повернувшись на Феликса, он увидел, как тот подвинул к нему свою открытую тетрадь, где на пустых листах были нарисованы две кривые линии, напоминающие дорогу. Феликс дружелюбно улыбался и всем видом намекал Хёнджину, чтобы тот тоже что-нибудь нарисовал. Получив новый повод отвлечься от убаюкивающей лекции, он сел поудобнее, взялся за карандаш и старательно нарисовал на дороге не менее кривую машину. Феликс тихо хихикнул, двигая тетрадь к себе, и быстро дорисовал над машиной чёрные тучи. Такие же чёрные, как и те, что покрыли сейчас весь Сеул. Хёнджин как-то воодушевился от куда более интересного занятия, чем разглядывание Царской дороги, и добавил хаотичными палочками капли дождя. Затем призадумался и добавил ещё больше палочек. Всё-таки погода сегодня ни к чёрту. Феликс одобрительно закивал, рассматривая каракули Хёнджина, и заулыбался ещё больше, схематично дорисовывая на обочине дороги человечка, который прикрывался от чего-то руками. Хёнджин, быстро смекнув, что он имеет в виду, добавил под колёсами машины мощные брызги, попадающие прямо на человечка. Неожиданно послышался тихий хлопок, и в кабинете стало темно. Преподаватель прервался на полуслове. Тарабанящий в окна дождь будто стал ещё громче. Ученики удивлённо смотрели по сторонам, кто-то уже взялся за телефон. Хёнджин, ранее представлявший, что если выключить свет, образовался бы лёгкий полумрак, тоже удивился неожиданной темноте. Где-то за городом, словно подкрадывающийся издалека, послышался нарастающий звук грома. — Я сейчас вернусь, — преподаватель опустил указку на стол и покинул кабинет. Несмотря на то, что сейчас можно было свободно разговаривать, в кабинете слышались лишь тихие перешёптывания. Студенты, похоже, боялись нарушать атмосферу, образованную разбушевавшейся стихией, и чувствовали себя по меньшей мере некомфортно. Хёнджину не было страшно, скорее интересно. А вот Феликсу явно было не по себе. Парень прижался к парте, неотрывно смотрел в окно и нервно сжимал в руках карандаш, который иногда даже тихо потрескивал. Того и гляди сломается. Хёнджин осторожно положил руку на его плечо. Феликс повернулся и посмотрел как-то жалобно. — Боишься? — вкрадчиво поинтересовался Хёнджин. Вместо ответа Феликс прошептал: — Ты когда-нибудь видел, чтобы в универе свет выключали? — Хёнджин отрицательно помотал головой. — Вот и я о том же. Как-то это жутковато, — Феликс поёжился. Хёнджин не боялся, он любил дождь, а насладиться таким сильным ливнем удавалось крайне редко, а тут прямо до отключения света дошло. Он надеялся лишь на то, что, когда он вернётся домой, там будет свет. — Попробуй думать об этом всём в позитивном смысле, — улыбнулся Хёнджин. — Это в каком таком смысле? — заинтересовался Феликс. В кабинет вернулся преподаватель. Тихие перешептывания тут же прекратились. Все ученики уставились на него в ожидании чего-то. — Пары на сегодня отменены. Мы не знаем, когда дадут свет, а наш старый генератор непригоден для использования. Конечно же, вопрос о новом генераторе станет первостепенным, но не сейчас. Вы можете быть свободны. И, пожалуйста! Будьте осторожны по пути домой. Из некоторых телефонов студентов послышались звуки оповещений. В том числе, из телефона Феликса. Он разблокировал телефон и подсел поближе к Хёнджину, открывая смс специально при нём. Оба прочли текст: «На территории Сеула и Пучхона ожидается дождь, ливень, усиление ветра, гроза, подтопление территорий». Хёнджин усмехнулся: — Очень своевременно, да? — Феликс не разделял его шутливого настроения, он выглядел ещё более грустным. — Эй, ну ты чего? Нам пары отменили, разве не здорово? Мы только пришли, а уже можно идти домой. — Наверное? — Феликс грустно опустил глаза, взял с парты тетрадь с карандашом и ушел назад к своему рюкзаку. Хёнджин и сам в миг погрустнел. Видеть Феликса таким было неприятно. Ведь он всегда так ярко улыбался. От его улыбки на душе становилось тепло. В последний раз он видел Феликса таким грустным, когда тот получил четвёрку по информатике. Все в группе знали, что это его самый любимый предмет. Хёнджин сложил свои вещи и перед выходом ещё раз взглянул на Феликса. Он собирался нарочито медленно. От резкого прилива грусти Хёнджин почувствовал острую нехватку глюкозы в крови. Совершить набег на автоматы в коридоре универа показалось очень хорошей идеей. Уже стоя в куртке и с сумкой на одном плече, Хёнджин проклинал себя за собственную тупость, ведь сам соблазнил себя мыслями о тёплом какао с шоколадкой, совершенно забыв, что автомат с вкусняшками тоже работает от электричества. Видимо, не ему одному приспичило восполнить глюкозу в организме, потому что сбоку от него кто-то нервно тыкал по клавишам. Повернувшись, Хёнджин увидел Феликса. — Боюсь, что это не поможет, — обнадёжил парня он. — А ведь день так хорошо начинался… Даже чай нельзя попить, — Феликс отстал от автомата и вынул из сумки шоколадку, разрывая этикетку. — Хочешь? — Чай и какао нам не попить, но от шоколадки грех отказываться, — Хёнджин с радостью принял так кстати предложенный одногруппником кусочек шоколадки. Феликс, пребывая все ещё не в самом лучшем настроении, хмуро откусил кусок, бросил свою сумку на лавочку и сел на неё лицом к окну. Хёнджин сел рядом. С тех пор, как выключили свет, Феликса будто подменили. Он стал таким угрюмым, а Хёнджин всё гадал, что же действительно послужило такой смене настроения? Неужели так сильно боится? Вот так, сидя в коридоре первого этажа, они молча жевали и наблюдали, как за окном стихия устанавливала свои порядки. На стёкла большого окна лил нескончаемый хаотичный поток, за которым едва ли можно было разглядеть, что творится на улице. Сейчас двор университета больше напоминал вспененное озеро, на которое сверху всё продолжала обрушиваться вода. Несмотря на то, что Хёнджин любил дождь, такая картина не вызывала желания выйти наружу. Всё-таки приятнее наслаждаться ей в постели. — Как бы до дома плыть не пришлось, — задумчиво сказал Хёнджин. — Кстати, почему ты не идёшь домой? — Я понятия не имею, как мне добираться. Тут нужен корабль. Я утону, прежде чем доберусь до своего района. Ну или замёрзну. Или меня убьёт молния. Хёнджин задумался. От мысли бросить это чудо на произвол природы на душе стало тошно. — Значит, живёшь далеко? До моей квартиры идти пять минут. Если ты хочешь, мы можем пойти ко мне, к тому же вдвоём проще идти, и не так страшно будет, — склонил голову Хёнджин, ласково улыбаясь. Он был готов даже уговаривать Феликса, если тот поставит скромность или стеснение на первое место, но Феликс просиял. — Ты серьёзно?! Хочу конечно! — и подарил Хёнджину ту самую улыбку. Возможно, причина глобального потепления именно в ней. — Тогда идём? Не думаю, что ливень утихнет в ближайшее время, мы можем вечность прождать. — А у тебя есть учебник? — неожиданно спросил Феликс. — Какой ещё учебник? — удивился Хёнджин. — Любой, у меня никакого нет. Надо наш рисунок положить в учебник, чтобы он не намок, — Феликс достал из сумки ту самую тетрадь. — Ты что, пришёл на пары без единого учебника? — рассмеялся Хёнджин и вытащил книгу с самой толстой обложкой для надёжности. — Держи. Он с умилением наблюдал, как Феликс вырвал их импровизированный рисунок из тетради и бережно вложил между листами увесистого учебника. Неужели эти каракули так важны? Феликс передал книгу Хёнджину, застегнул куртку и накинул сумку. — Мы можем идти, — сейчас Феликс стал прежним, тёплым. Былая грусть исчезла без следа. Как только Хёнджин открыл тяжёлую входную дверь, им в лицо тут же ударил резкий порыв ветра. Светлые, почти одинакового оттенка, волосы парней мгновенно растрепались. Феликса даже немного отбросило назад, и он вцепился в локоть Хёнджина. — Как хорошо, что ты со мной, — громко сказал Феликс. Хёнджин поудобнее перехватил его руку, и парни, держа друг друга под локоть, уверенно двинулись навстречу буйствующей стихии. Спустившись по ступенькам, оба оказались по щиколотку в воде. Куртки промокли мгновенно, кроссовкам тоже можно было сказать прощай. Весь путь до дома ощущался так, словно они идут вброд через бурлящие реки. Улицы были опустевшими, общественный транспорт таинственно исчез, кое-где виднелись едва ползущие машины, а другие просто стояли на аварийке со снующими туда-сюда дворниками на стекле. Хёнджин тогда подумал, как здорово было бы иметь дворники на лице, ведь его заливало нещадно. Тёмное небо то и дело рассекали вспышки молний, и тогда Хёнджин чувствовал, как Феликс крепче сжимал его руку. Множество раз, среди этой бесконечной воды на земле и в небе, они спотыкались, поддерживая друг друга и сопротивляясь потокам ветра, ведь под этими ручьями было не видно ни камней, ни бордюров. Когда они наконец поднялись на спасительные ступени подъезда Хёнджина, Феликс устало прижался лбом к стене, загнано дыша, его било крупной дрожью. С его, ещё десять минут назад, пушистых волос ручьём текла вода. И весь он промок насквозь, точно так же как и сам Хёнджин. В кроссовках мерзко хлюпала ледяная вода. Звук открывшейся двери заставил Феликса отлепиться от стены и, покачиваясь, зайти в подъезд. Утром Хёнджин даже представить себе не мог, что всего через пару часов их будет ждать настоящий апокалипсис. — Я забыл тебя предупредить, что живу вместе с другом, — опомнился Хёнджин, уже выходя из лифта. — Лучше бы ты друга предупредил, что я приду, — Феликс начал волноваться. — Не переживай, он душка, — улыбнулся Хёнджин, открывая дверь. Упомянутый друг тут же их встретил на пороге. Он был в домашних шортах и простой белой майке. Чёрные волосы парня были влажные, будто он недавно из душа, или же с улицы. — Привет, не думал, что ты дома, — удивился Хёнджин. — Пары отменили, сейчас все по домам будем сидеть. Ну и жесть там творится… Давайте сюда свои куртки. Парни одновременно разувались и снимали с себя куртки, с которых текло так, будто их только что окунули в озеро. У Феликса зуб на зуб не попадал, он весь дрожал, и, сняв с себя куртку и передав её соседу, обнял себя руками, съёживаясь. — Чан, это Феликс, Феликс, это Чан, — представил парней Хёнджин. — Сейчас, минутку, — Чан забрал мокрые куртки и унёс их куда-то вглубь квартиры, а затем вернулся и протянул Феликсу руку. — Рад знакомству! — Очень…п-п-приятно, — Феликс сжал большую ладонь Чана своей ледяной рукой. — Ох Феликс, у тебя губы не то что синие, кажется, я вижу фиолетовый оттенок, — забеспокоился Чан. — Тебе срочно нужно согреться в душе, — он повернулся к Хёнджину, — и тебе тоже. Феликс, у тебя есть с собой запасные вещи? — Феликс, продолжая дрожать, завертел головой. — Проходи, я сейчас. Парни сняли насквозь мокрые носки в коридоре и пошлёпали босыми ногами по квартире. Хёнджин приобнял сотрясающегося Феликса одной рукой и завёл его в свою комнату. Он был очень благодарен Чану за тёплый приём Феликса, но совершенно не благодарен себе за нелюбовь к уборке. Вещи валялись то тут, то там. Диван не заправлен, на полу лежали носки, на столе творилось вообще чёрт знает что. Хотелось произвести хорошее впечатление, но грязная комната точно не помогала в этом. — Прости, здесь не убрано, я не ждал гостей, — виновато признался Хёнджин. — Не в-волнуйся, у меня в комнате т-то же самое, — вымучено улыбнулся Феликс. Честное слово, ещё пара минут, и, казалось, что он умрёт от обморожения. — Вот, Феликс, держи, — Чан вошёл в комнату и вложил Феликсу в руки пару небольших картонных коробочек. Тот удивлённо посмотрел сначала на них, а потом на Чана. — Что? Это новые трусы, — Феликс продолжал хлопать глазами, а Чан невозмутимо продолжал. — Вы вообще в курсе, что этот Великий Корейский Потоп продлится как минимум три дня? Выходить наружу — очень плохая идея. У тебя нет с собой вещей, футболки-то мы тебе дадим свои, но трусы — это важно! — И не поспоришь ведь, — Хёнджину стало очень смешно, — я же говорил, что он душка. Феликс, отомри, — у того была очень забавная реакция. — Спасибо большое, честно, спасибо, вы такие гостеприимные, — Феликс наконец-то заулыбался, прижимая к груди коробочки. Хёнджин проводил Феликса в душ, выдал ему чистое полотенце, домашние штаны и футболку и вернулся в комнату, где его ждал Чан, скрестив руки на груди. — Ну рассказывай. Нравится тебе Феликс? — хитро прищурился Чан.