Сердце в режиме ожидания

      Они познакомились еще в школе, когда им было по четырнадцать лет. Феликс никогда не был популярным парнем, но Хенджину этого и не надо было — он влюбился в него с первого взгляда лишь за эти милые большие глаза, за такие трогательные веснушки, видневшиеся даже на ушах, за добрую улыбку, спасающую в ненастную погоду. Весь Феликс был словно солнце, освещающее путь всем, кто с ним пересекался. В школе не было ни одного человека, который плохо бы отозвался о нем. Своим обаянием он абсолютно всех сбивал наповал.       И Хенджин не был исключением. Он однажды наткнулся на парня в столовой. Тот сидел в компании своих друзей, что-то весело обсуждал с ними и постоянно так ярко улыбался, сощурив глаза, обрамленные густыми ресницами. Хван тогда невольно засмотрелся на него, не в силах отвести взгляд от такого прекрасного в своем естестве существа. Он не мог назвать Феликса простым человеком, лишь потому, что обычные люди не улыбаются так лучезарно и не поднимают остальным настроение одним лишь своим присутствием.       Они учились в параллелях и пересекались не так частно, но Хенджин находил много поводов, чтобы появиться в тех местах, где обычно находился Феликс. Ему хватало даже простого любования издалека, чтобы насытиться положительными эмоциями на весь день вперед. Друзья шутили над ним, называли влюбленным дураком и подначивали признаться в своих чувствах Ёнбоку. А Хенджин никогда не относился к решительному десятку, поэтому молчал в тряпочку и старался близко к объекту обожания не подходить.       Первый раз они заговорили за два месяца до выпускного. Им выпало вместе готовить сценку на конкурс. Хенджин тогда понял, что не знал Феликса совсем. Тот оказался не просто веселым и общительным, а еще и очень умным, серьезным, ответственно относящимся ко всему, за что берется. Эта черта в Ли нравилась ему больше всех остальных, ведь своя легкомысленность иногда уже раздражала.       После этого знаменательного знакомства у них завязалась нехитрая дружба, подкрепляемая общими интересами в виде музыки, рисования и книг. Хенджину нравилось проводить время в компании Ёнбока, а тот отвечал взаимностью. Вместе они могли часами обсуждать книги, фильмы, шоу, а могли молча сидеть и просто наслаждаться атмосферой, уткнув носы в книги или телефоны. Как оказалось, жили они совсем не далеко друг от друга, поэтому стали часто бывать в гостях. Родители совсем не были против, даже наоборот — поддерживали их дружбу и общее стремление поступить в один колледж на журналистов, ведь эта сфера так привлекала обоих.       Но не все в жизни складывается так гладко. Феликс успешно поступил в этот самый колледж и переехал в общежитие при нем, а вот Хенджину баллов не хватило, из-за чего пришлось год отсиживать дома и общаться с Ли дистанционно, что не нравилось ни одному, ни второму.       На следующий год поступить тоже не получилось. Родители пытались успокоить Хенджина, предлагая другие места для учебы, а он некоторое время еще отказывался, но, через еще один год и новую неудачную попытку, все же согласился и переехал в другой город, в котором родители сняли ему квартиру. Какое-то время парни еще созванивались, писали друг другу, но оба уже чувствовали, что общение постепенно сходит на нет. Общих тем для разговоров почти не осталось. У Феликса появились новые друзья, у Хенджина — тоже, общаться как раньше было уже не так просто. В какой-то момент они начали писать друг другу два раза в неделю, потом два раза в месяц, а потом и вовсе только по праздникам.       Учеба давалась Хенджину нелегко. Он и в школе еле вытягивал оценки, а в колледже так вообще хотел отчислиться еще после первой сессии. Спасли только уговоры матери и новых друзей.       К слову о друзьях. Не сказать, что их было много, но компания собралась неплохая. Хван в первый же день учебы смог познакомиться со старшекурсником Бан Чаном, который помогал ему освоиться на новом месте. Позже Чан познакомил его с Чанбином. Эти двое записывали свою музыку по вечерам после учебы. Чанбин учился на факультете продюсирования, Чан, к слову тоже. С ними Хенджину было комфортно, хоть он и не понимал ничего в этой теме, но слушать их музыку было интересно.       Позже он начал пробовать развивать направление, к которому у него с детства лежала душа — он начал рисовать на заказ. Сначала это были простые зарисовки для молодых авторов, желающих более наглядно продемонстрировать читателям своих персонажей. Потом дело дошло и до более крупных заказов, как, например, зарисовка для вывески нового магазина духов или дизайн целой обложки для книги. Это дело приносило пусть и не большой, но значительный доход. Родители хвалили его находчивость, поддерживая абсолютно любые начинания.       А на четвертом курсе Хенджин влюбился. Сильно. Он даже подумал, что те чувства к Феликсу были лишь симпатией, так сильно его накрыло в этот раз. Новый парень был чем-то даже похож на Ёнбока — такой же лучезарный, общительный, миниатюрный и интересный. Он был на два года младше Хвана, но быстро сумел влиться в компанию его друзей. Они вместе зависали в студии Чана, которую организовал после выпуска, всей гурьбой ходили на концерты, в кинотеатр, коротали время в дешевой забегаловке на углу общежития, в котором жил Сынмин — новый парень Хенджина.       Провстречались они правда недолго. Расстались через три месяца, когда Хван понял, что Сынмин не испытывал к нему никаких чувств и никогда даже не давал повода так подумать — он просто был мил со всеми окружающими его людьми, а Хенджин ошибочно принял это за любовь. Но вот то, какими глазами он смотрел на Чанбина, было если не влюбленностью, то, как минимум, симпатией. Чанбин в долгу не оставался, часто посылал Сынмину недвусмысленные знаки внимания. Конечно, сначала поинтересовался у Хенджина, не против ли тот, что он мутит с его бывшим, но Хван отмахнулся, мол не претендует на него и против ничего не имеет, они расстались на довольно мирной ноте, оставшись просто хорошими друзьями.       С Чанбином у Сынмина отношения длятся гораздо дольше, если быть точнее, они до сих пор вместе, даже спустя год. Как только уживаются — не понятно, но никто и не лезет глубже, оставляя эту задачу самой парочке. Как говорится, личное — не публичное.       А Хенджин с тех пор больше ни на кого и не смотрит. Ему так хорошо в этом, пусть и немного грустном, одиночестве. Он научился находить занятия даже в самые скучные моменты. Да и друзья часто тащили с собой на всякие прогулки-посиделки.       После выпуска Хенджин сразу устроился на должность дизайнера интерьера в небольшую компанию. Коллектив принял его хорошо, в нем сразу разглядели талантливого художника и ответственного работника. Заказы пока были не особо масштабными, но довольно трудоемкими, поэтому парень полностью отдался работе, чтобы оправдать ожидания родителей, работодателя, да и свои в конце концов. Жизнь после окончания колледжа даже начала казаться более спокойной и размеренной. Хван любил именно такой темп.

***

      Феликс не мог сказать, что студенческая жизнь казалась ему чем-то неимоверно веселым и интересным. Он знал, куда идет, знал, сколько ему предстоит учиться, и знал, что общение на расстоянии не даст ничего хорошего. То, что Хенджин ему нравился, он никогда не скрывал — ни от друзей, ни от родителей, ни от самого Хенджина, но тот, упрямый осел, упорно не замечал, что Феликс общался с ним не из простого интереса к книгам или фильмам Марвел. Именно Ёнбок уговорил Хвана, что они должны вместе поступить в один колледж, на один факультет и должны жить в одной комнате в общежитии. Но он не учел одного — успеваемость Хенджина была не самой лучшей в классе, хорошо хоть не самой худшей, но для поступления ему не хватало считанных балов. Феликс расстроился не меньше друга, даже хотел забрать документы и поступить туда в следующем году, но родители Хенджина запретили ему о таком даже думать, сказав, что Хван просто поступит через год. Ли позволил себе расслабиться и некоторое время не думать об этом. А потом они долго переписывались — когда Ёнбок переживал перед первой сессией, когда радовался хорошо защищенной курсовой, даже когда Хенджин не смог поступить во второй раз. Общение стало в тягость только в тот момент, когда учеба и новые знакомые стали отнимать все больше свободного времени.       Друзья Феликса — Минхо и Джисон — были такими прилипалами. Они следовали за ним везде, таскали его в компьютерный клуб, показывали самые красивые места города. Нет, они не были противными или слишком навязчивыми, просто чрезвычайно активный Хан везде тащил за собой своего парня Минхо, а тот, в свою очередь, подключал уже Ёнбока.       Познакомились они в студенческой столовой. Ли тогда сидел один, потому что за первую неделю еще не успел обзавестись надежными друзьями. Сначала к нему подсел широко улыбающийся щекастый парень, внешне похожий на белку. Он поставил перед собой поднос с едой и уставился на Феликса, наклонив голову в сторону — этот жест сделал его еще больше похожим на какое-то милое животное.       — Сейчас мой парень придет. Не против? — спросил он так, словно разговаривал с близким знакомым.       Хан пропустил стадию знакомства, сразу начав общаться так, будто они знакомы всю жизнь. Он был простым, располагающим к себе парнем, готовым на любой кипиш, кроме голодовки. Минхо оказался примерно таким же, за исключением того, что не был таким активным и в основном просто следовал за Джисоном. Вместе они превратили жизнь Феликса в нескончаемое приключение. Они никогда не давали ему загрустить, даже если не находились в этот момент вместе — однажды Хан просто написал ему «Если ты сейчас рыдаешь (а я чувствую, что рыдаешь), то заканчивай маяться фигней и выходи к нам. Мы в кафе собрались.». И ведь никто ему тогда не говорил, что Ёнбоку плохо, что он уже второй час слезы льет в подушку, потому что скучает, скучает так сильно, что даже общения по переписке стало не хватать, а Хенджин, зараза, еще и стал меньше писать, в основном только отвечая на его сообщения.       Благодаря Хану и Ли-старшему время летело незаметно, а безответная любовь уже не так сильно терзала сердце. На горизонте появлялись новые события, новая жизнь, любимая профессия и замечательные друзья. Все было если не прекрасно, то хотя бы не плохо. По крайней мере, до того момента, как он не познакомился с Джинхо.       Парень был старше Феликса на добрые пять лет, но сумел влюбить в себя первокурсника в считанные минуты. Внешне очень красивый, статный, за ним всегда бегали толпы девушек, да и несколько парней тоже, а он выбрал Ёнбока — скромного, обаятельного, общительного парня, держащегося в пределах своей маленькой компании и не знающего никого из старшекурсников.       Их конфетно-букетный период сводил с ума всех окружающих. Их называли самой милой парой колледжа, ставили в пример, про них рассказывали знакомым. Джинхо и Феликс не могли провести друг без друга и дня — они находили время для лобызаний даже на парах, умудряясь наскоро поцеловать друг друга, пока преподаватель записывал тему лекции на доске. Их часто видели обнимающимися и зажимающимися по углам, поцелуи этой парочки были уже чем-то обычным в стенах этого колледжа.       Почему они расстались не знал никто. Для многих этот вопрос до сих пор является открытым, но лишь близкие друзья Феликса знали, почему они разбежались и по какой причине Ёнбок ходил такой мрачный и нелюдимый почти полгода. Сам он предпочитал не вспоминать этот период своей жизни, но сознание часто возвращало его туда во снах, даруя все новые и новые кошмары.

***

      — Феликс, милый, ты уже очень давно не был у нас. — мама второй час уговаривала его приехать домой на всю неделю. После удачно написанной и уже набравшей популярность статьи работодатель позволил Феликсу взять заслуженный отпуск на две недели, которые тот, между прочим, планировал провести в одиночестве, а на крайняк в компании друзей.       — Мам, ну я уже говорил, у нас с друзьями были планы на эту неделю. — Феликс не хотел обманывать мать, но ничего другого не оставалось — в родительском доме все еще живут его воспоминания о Хенджине. Они не виделись уже почти пять лет, но вспоминать его все еще больно, поэтому Ли и отказывался возвращаться.       — Зови их к нам. Посмотрят город! Погуляете все вместе. — дрожащий голос матери давил на самое больное, но Феликс держался. — Оливия по тебе скучает. — держался до этого момента.       — Ладно, я поговорю с друзьями. Если не согласятся, приеду сам. — он тяжело вздохнул, посмотрел на ироничный взгляд Джисона, сидящего напротив него, и быстро попрощался. — Все, мам, я пошел. Целую.       — Ага, планы у него. — Хан отложил телефон, в котором до этого рубился в какую-то бессмысленную игрушку, и натянул на лицо излюбленную ухмылку. — Это из-за него ты боишься возвращаться домой?       — Какой ты догадливый… — Феликс сказал это абсолютно беззлобно, зная, что друг точно не желает ему зла, а потом завалился на широкую кровать.       Сейчас они втроем жили в одной двухкомнатной квартире. Джисон с Минхо забрали себе ту комнату, что была побольше и в которой стояла двухместная кровать, а Ёнбок и не возражал, его полностью устраивала выделенная комната — все лучше общежития. Парни спокойно уживались, почти не конфликтовали и уважали личное пространство друг друга. Единственный минус — Ли-старший и Хан иногда забывают, что они в квартире не одни, а стены не настолько толстые, чтобы не пропускать звуки. Благодаря таким ночам Феликс узнал, что его друг еще громче, чем кажется, а еще открыл для себя его предел, когда услышал как он последний раз прохрипел и замолк до конца ночи, а утром не мог выдавить из себя даже простого приветствия.       Жить с ними было весело и удобно. Ребята пусть и шумели иногда, но все еще были отзывчивыми соседями и друзьями, а еще были совсем не против вечерних посиделок с парнем, живущим этажом выше. Ян Чонин был младше их всех, но умудрился так крепко вписаться в эту компанию, что просмотр фильма или игра в столь полюбившиеся всей компании настолки без него было уже чем-то непривычным.       — Ну так ты будешь звать нас к себе в гости? — поинтересовался Хан, ложась рядом с другом.       — А вы так сильно хотите?       — Сидеть целую неделю тут без тебя? Увольте! Лучше я потрясусь пять часов на автобусе, чем стухну тут от скуки.       Феликсу было приятно, что друзья не готовы оставить его даже на несколько дней. Они все так привязались друг к другу, что веселиться без кого-то одного уже стало чем-то непозволительным. Поэтому Ли искренне надеялся, что свободных комнат в доме хватит на всех его друзей, ведь без самого младшего Чонина они тоже не могли уехать, а тот наверняка будет только рад внезапно наметившемуся «путешествию».       Сказать, что Феликс скучал по семье — не сказать ничего. Больше всего он тосковал именно по разлуке с младшей сестрой, его точной копией, таким же веснушчатым солнышком. И хотя она уже выросла, а Ёнбок не имеет никакого права называть ее крохой, он все еще хочет считать ее маленькой девочкой, бегающей за ним по пятам, куда бы он не пошел, отбирающей его любимые игрушки и ябеднячающей маме на любой промах брата. Если вам показалось, что она редкая язва, то нет, выбросьте это из головы, она лишь пыталась таким образом привлечь внимание Феликса, который старше ее на целых четыре года, а значит и круг общения у него был другой. Оливия всегда хотела быть ближе к брату, потому что чувствовала, что он может ее защитить, поддержать и развеселить.       Упав в эту пучину воспоминаний, Феликс не сразу почувствовал, что Джисон тянет его за руку с кровати.       — Пойдем ужинать. Минхо сегодня что-то вкусное готовил.

***

      Хенджин размеренно складывал вещи в небольшой чемодан. Намечалась поездка домой к родителям. Он так давно там уже не был, что непроизвольно начинал волноваться, переживая буквально из-за всего: из-за билетов, из-за багажа, из-за Феликса… Ему казалось, что он забыл эту первую и оттого такую трепетную школьную любовь. Но нет. Сознание все еще упорно подкидывало воспоминания последних классов школы. Те приятные моменты, когда они вместе сидели у него дома, ели всякую вредятину и смотрели фильмы, а потом засыпали на том же диване, положив под головы неудобные маленькие подушки.       Пока он это вспоминал, не заметил, что на телефон пришло сообщение от Чанбина. Хенджин пообещал разработать дизайн для обложки их первого альбома, вот Чанбин и интересуется, как там обстоят дела.       «Научись терпению» — ответил ему Хван, а затем откинул телефон на кровать, продолжая складывать футболки.       Родители позвали его к себе на дней пять-шесть. Точнее, они звали на неделю, но Хенджин сам решил, что дольше пяти дней оставаться там не будет, иначе уже не сможет снова уехать. Воспоминания — это такая штука, они если цепляют, то держат долго, а вновь переживать все эти эмоции он не намерен. Свое спокойствие дороже.       Как же он ошибался, когда думал, что за несколько дней дома ничего плохого не случится. Случилось сразу… По приезде.       Прямо на вокзале он столкнулся с компанией парней примерно его возраста. Те увлеченно что-то обсуждали, из-за чего не смотрели по сторонам и снесли Хенджина, который пытался вызвать такси.       — О, боже, простите пожалуйста! — один из них кинулся помогать ему подняться. На вид довольно симпатичный — роскосые глаза, красивые скулы и губы. — Простите, мой парень такой неуклюжий. — он посмотрела на щекастого паренька, испуганно прячущего за ним.       — Простите. — робко пробормотал он.       Хенджин неловко улыбнулся и сам извинился перед компанией, а когда снова посмотрел в их сторону, не смог двинуться с места. Прямо напротив него стоял такой же оцепеневший Феликс — повзрослевший, почти избавившийся от подростковой нескладности, но все еще Феликс. Тот самый милый веснушчатый парень, сносивший голову бедному Хенджину. И в этот раз все пошло по накатанной.       — Привет. — тихо поздоровался Ёнбок.       — А это твой знакомый? — тот самый мальчик-белка, казалось, уже забыл о только что случившемся инциденте и вел себя гораздо смелее.       — Что-то вроде того. — пробормотал блондин. — Учились вместе.       Хван все еще не мог поверить своим глазам, поэтому не сразу понял, что речь идет о нем.       — А… Привет, Феликс… — голос дрожал и немного пропадал, отчего Хенджину пришлось прокашляться и снова уставиться в большие и такие обворожительные глаза старого друга. — А ты что здесь?.. — вопрос не был озвучен до конца, но его адресат и так все понял.       — Приехал к родителям. А ты, я так понимаю, тоже?       — Да.       — Вот так совпадение. — Феликс хитро улыбнулся, а потом попрощался и побежал за друзьями, которые уже убирали сумки в подъехавшее такси.       Хенджин так и остался стоять посреди вокзала с валяющимся рюкзаком и чемоданом. Сложно было описать, какие эмоции его сейчас переполняли. Было и больно, и радостно, и грустно одновременно, ведь он наконец увидел того, кого так давно хотел и в то же время боялся встретить. В голове будто случился атомный взрыв из школьных воспоминаний, а по щеке скатилась одинокая слеза, которую стыдливо смахнули рукавом толстовки. За все эти пять с половиной лет он ни разу не позволял себе плакать по этому поводу. Да, нервные срывы были, когда не мог закрыть сессию, когда заказчик требовал слишком многого, когда красный диплом в последний момент перестал ему светить. Но никогда он не позволял себе плакать из-за Феликса, хотя, стоит признать, только эта проблема беспокоила его действительно сильно, в сравнении со всеми другими моментами.       Наконец взяв себя в руки, Хенджин поднял вещи и отправился к выходу с вокзала, попутно заказывая такси. Из головы все еще не шел этот ангельский образ, но, к сожалению, он уже не поднимал настроение так, как делал это пять лет назад. И не понятно, что изменилось — их отношение к действительности или сам Феликс.       Дома Хенджина встретили взволнованные родители и его собака Кками, которую он так и не смог забрать в новую квартиру. Оглядев комнаты, он не без удовольствия отметил, что почти ничего не изменилось и все на своих местах. Ему действительно этого не хватало — того же расположения вещей, той же атмосферы, тех же обоев. Ведь ощущение дома так важно для человека, потерявшегося во всем этом огромном мире и ненадолго вернувшегося туда, откуда начинал.       Его комната была прибрана и все вещи стояли так же, как когда он последний раз отсюда уезжал. Эта картина невероятно грела душу, заставляя довольно прищуриться и расплыться в немного даже глупой улыбке.       «Я дома.» — эта мысль так быстро проскочила в голове Хенджина, что он даже не сразу понял, что это его собственное.       Он мягко опустился на заправленную кровать, разглаживая дрожащими пальцами образовавшиеся складки на одеяле. А оно такое же мягкое… Как тогда, пять лет назад. В углу между подушкой и стеной все тот же плюшевый Пикачу — немного дурацкий, но такой дорогой сердцу подарок Феликса. Его игрушечные глаза смотрели так глубоко в душу, что хотелось схватить его, прижать к себе, полностью завалиться на эту кровать и визжать как маленький ребенок. Хенджин упорно душил в себе этот порыв, ведь он не ребенок, он уже не имеет права на такие маленькие радости.       — Сынок, я пиццу приготовила. — мама все это время, оказывается, наблюдала за ним из дверного проема, роняя крупные слезы на цветную водолазку, которую она когда-то покупала специально для похода на день рождения Хенджина в кафе. Тогда эта кофта была из разряда «нарядные», а сейчас мама носит ее дома, не боясь запятнать на кухне или в своем маленьком палисаднике во дворе. — Пойдем кушать.       — Да, мам, пойдем. — Хенджин всячески пытался скрыть грусть в голосе, отгоняя противное чувство ностальгии. Хотелось если не задушить его, то хотя бы сделать это с собой, чтобы не пустить позорные слезы прямо при матери, которой и так трудно всю эту ситуацию принять.       Что делать дома, он, мягко говоря, в душе не знал. Пролежать на диване все выходные было самой худшей идеей из всех возможных. Прогуляться по местам, по которым гулял раньше? А если он встретит Феликса с его друзьями? А если он только этого и хочет?       Мысли о Ёнбоке заставили перейти к более активным действиям. Он быстро переоделся, захватил телефон и деньги, решив просто пройтись по соседним улицам. Себя он пытался убедить, что идет туда без конкретной цели, но на деле же хотел просто посмотреть на дом родителей Феликса. Интересно, он такой же большой и ухоженный? А может они изменили фасад? Или Миссис Ли высадила новый палисадник в небольшом дворе.       Мозг, затуманенный этими мыслями, не сразу оповестил Хенджина о том, что тот какое-то время уже стоял перед этим самым домом, застыв с нечитаемым взглядом. Было одновременно и больно, и приятно осознавать, что фасад не изменился, а небольшой сад все на том же месте, где был раньше. Приятно от того, что этот образ был из того прошлого, которым так дорожил Хенджин. Больно же от того, что здесь время будто застыло, не сдвинувшись вперед даже на маленький шажок.       Дверь дома отворилась и выпустила на улицу слишком громкие голоса перевозбужденных от нахождения в новом месте ребят. Хван сразу их узнал — это были те самые друзья Феликса, с которыми он столкнулся на вокзале. Они что-то оживленно обсуждали, а щекастый парень, некогда снесший Хенджина с ног, рьяно что-то доказывал темноволосому другу, на вид немного старше его самого.       — Нет, Минхо, мы не будем сидеть дома лишь потому, что дорога была долгой и утомительной! — его голос был таким звонким, что можно было даже не напрягать связки, чтобы в радиусе нескольких десятков метров его все отчетливо слышали.       — Я тебя и не спрашивал! — в тон ему отвечал, как понял Хенджин, Минхо. — Если так хочешь шататься по улицам в темноте — флаг тебе в руки, а я пойду спать!       — Ты такой нудный старикашка!       Хан знал, куда давить. Минхо был старше него всего на три года, но в силу своего чересчур взрослого мышления всегда считал себя недостаточно молодым и активным для своего парня. Этот комплекс рос в нем еще со времен средней школы, когда он впервые ощутил, что некоторые выходки его одноклассников кажутся такими детскими и глупыми. Тогда Ли подумал, что становится тем самым ботаником, который просто считает себя умнее всех остальных, но на деле же он просто начал смотреть на мир глазами взрослого человека. А вот Джисон розовые очки не снял даже после исполнения двадцати двух лет. Можно сказать, что своим детским взглядом на жизнь, он дополнял порой угрюмого Минхо, но тот был другого мнения и всегда считал, что его парню с ним станет скучно, если он не будет соглашаться на любой движ.       — Это запрещенные методы, Хан Джисон! — строго сказал Минхо, мгновенно изменившись в лице. — И если до этого я еще думал, согласиться мне или нет, то теперь уверен более чем на сто процентов, что сегодняшний вечер мы проведем дома. И не думай сопротивляться, ты меня знаешь.       Хан смешно надулся и выпятил нижнюю губу, скрестив руки на груди и всем видом показывая, насколько сильно он обижен на своего парня, но перечить ему не стал.       На крыльце появились Феликс с его мамой. Они удивленно осмотрели разошедшихся в разные стороны парней. А затем Миссис Ли перевела взгляд на застывшего за забором Хенджина. Ее брови чуть ли не взлетели дальше лба, глаза открылись шире, а рот раскрылся в удивленном «о». Она на минуту растерялась, а потом сложила брови домиком и грустно улыбнулась ему, будто увидела кого-то слишком дорогого ее сердцу.       — Хенджин… — женщина неверяще следила за меняющимся выражением лица друга детства своего сына. — А почему ты не сказал, что тоже приедешь домой?..       Парень запоздало осознал, что теперь на него смотрят четыре пары удивленных глаз, а когда это осознание настигло его, он быстро развернулся и хотел было уже убежать в сторону своего дома, но голос Феликса заставил его застыть и загнанным зверем посмотреть на друга через плечо. Он весь невольно ссутулился, выставив напоказ острые лопатки, просвечивающиеся сквозь ткань тонкой летней футболки.       — Зайдешь?.. — Ёнбок, казалось, не спрашивал, а констатировал факт, а Хенджину было страшно осознавать, что его не прогоняют, как бродячую собаку, которая некогда втерлась в доверие, а потом так подло предала, перестав отвечать на короткие сообщения, оборвав все то хрупкое общение, которое у них было. Еще больнее было от того, что его не забыли, его все еще ждут и ценят в этом почти родном доме. И Феликс ждет, хотя и не показывает этого так явно, как его мама. — Не стой там. Я брауни сделал.       С каждым словом кровоточащая рана на сердце раскрывалась все сильнее, обнажая нервы, чувства, эмоции, которые Хенджин упорно прятал все время после их «расставания».       «Брауни-бой». Хван так сильно любил это прозвище. А еще больше любил все приготовленное руками Феликса, ведь знал, что помимо рук в процессе участвовала душа, которую Ли доверчиво подставлял когда-то Хенджину, а тот так грязно плюнул в нее своим игнорированием и расстоянием.       Ноги не слушались, упрямо шли в сторону дома, в сторону Феликса, в сторону радости и спокойствия, которые он так давно хотел испытать вновь. Мозг кричал о том, что надо вернуться к себе домой и забыть все как страшный сон, а все последующие выходные провести в своей комнате, обнимая пушистого Кками и сокрушаясь над своей тупостью. Но кто будет слушать этот мозг, когда на горизонте маячит первая и, наверное, самая сильная в его жизни любовь. Да, за все время Хенджин смог осознать и принять тот факт, что Феликс был и остается самой сильной его любовью. И пусть те, кто утверждают, что первая любовь несерьезная и кратковременная, сейчас подавятся своими утверждениями, ведь иначе он это влечение не может объяснить.       — О! — воскликнул Хан, когда смог лучше рассмотреть Хенджина. — Ты же тот парень с вокзала!       — Да, белочка! — Минхо одернул руку парня, тычущего в нового знакомого. — Некрасиво на человека пальцем показывать!       Джисон закатил глаза и ответил что-то вроде «Бу-бу». Ли на эту провокацию лишь широко улыбнулся, кивнул Хенджину и Феликсу и удалился вглубь дома, ведя за собой вяло сопротивляющегося Хана. Их явно ждал серьезный разговор.       — Привет что ли? — Хван пытался задержать взгляд на чем-то помимо ярких веснушек на таких мягких на вид, а наверное и не только на вид, щеках.       — Привет. — Феликс будто не чувствовал напряжения между ними. Так спокойно разговаривал, не отводил глаза в сторону, не переминался с ноги на ногу, а смотрел прямо и ждал, когда же получит ответный взгляд. — Я скучал…       Уж этих слов Хенджин никак не ожидал услышать, оттого ненадолго выпал из реальности, прокручивая в голове два этих проклятых слова, которые так легко слетели с желанных алых губ.       — Я… Я тоже.       — Нам есть что обсудить. — голос Ли звучал так грустно и обреченно. Хотелось обнять его, прижать к груди эти подрагивающие, наверное, больше от холода, чем от волнения, плечи и коснуться губами светлых выкрашенных волос на макушке.       — Прости. — голос Хенджина звучал не менее обреченно, почти плаксиво, но парень все еще держался, он не мог позволить себе зареветь прямо здесь, на пороге дома того, кого он так любит всем сердцем.       — Не надо, Хенджин. Я знаю, что ты не сделал бы такого специально. Поэтому и хочу поговорить.       В голове Хвана упорно крутилась мысль о том, что он не достоин такого понимания со стороны Феликса. Кто угодно, но не он. Он поступил как последний дурак и не очень уверен, что сейчас поступит лучше.       Ли проводил его на большую кухню, где уже устроился еще один друг Феликса, приехавший с ним в гости к родителям. Миссис Ли расставляла на столе красивые чашки с чаем и нарезала вишневый пирог, который Хенджин в свое время так сильно полюбил. Смотреть на это было так больно из-за неприятного чувства ностальгии.       — Ну наконец-то! — воскликнула женщина, когда на пороге кухни появились два парня. — Присаживайтесь, пока пирог не остыл.       Атмосфера за столом была весьма напряженная, пока парень с милыми лисьими глазами не протянул Хенджину дрожащую от смущения руку, коротко представляясь. Хван от неожиданности замер с кружкой у рта, но тут же пришел в себя и пожал протянутую руку, мягко представляясь в ответ. Парень, Ян Чонин, оказался очень приятным в общении, а если учесть, что он тоже увлекается дизайном, то им с Хенджином было, что обсудить.       Миссис Ли долго расспрашивала парней об учебе, друзьях, месте жительства и городе. Она интересовалась, как поживают родители Хенджина, на сколько дней он приехал, на кого учился, как закончил университет. Тот скомкано отвечал, все еще стесняясь такого открытого взгляда Феликса. Тот будто дыру в нем проделать хотел, но, когда понял, что парню не очень приятно, ненадолго перевел взгляд в кружку и подул на плавающую на поверхности чаинку.       — Не хочешь поговорить наедине? — шепотом спросил Феликс, когда мама отошла за второй порцией пирога.       Хенджин коротко кивнул, посмотрев на заинтересованного Чонина. Тому Феликс что-то буркнул в самое ухо, а потом схватил старого друга за руку и потянул в свою комнату, заставляя чуть ли не спотыкаться на крутой лестнице. К удивлению Хенджина, комната Ли тоже почти не изменилась — разве что плюшевая игрушка на кровати сменилась большой грудой одежды, которую младший, видимо, совсем недавно вытащил из стоящей возле стола сумки.       — Джинни, ты… — Феликс задохнулся в собственных эмоциях, смотря на встревоженное лицо напротив. — Ты такой дурак! — его глаза быстро наполнились слезами, которые он упорно сдерживал там, внизу, чтобы не опозориться перед друзьями и родителями. — Почему ты перестал мне отвечать? Мы же были лучшими друзьями? Разве друзья так поступают?       — Прости. — Хенджин шептал так отчаянно, что только глухой не уловил в его голосе дрожащие нотки, выдающие его раскаяние. — Прости. Я ужасно поступил. Прости, пожалуйста.       Они стояли далеко друг от друга, но ни один из них не решался подходить ближе, боясь последствий. Влюбленно-грустные глаза Ли не оставляли места для размышления, ведь все было и так очевидно — он явно считал их больше чем лучшими друзьями.       Хенджин сделал шаг вперед и мысленно проклял себя, но остановиться не мог. Если не сейчас, то уже никогда. Поэтому его руки крепко обхватили чужую талию, прижимая Ли к себе и утыкаясь носом в светлую макушку. Младший сначала робко устроил руки на его груди, а потом рвано вздохнул и позволил себе минуту слабости, пустив на чужую футболку слезы, с которыми выходила вся та боль, скопившаяся за годы расставания.       — Прости меня, Ликс. — Хенджин гладил дрожащую спину парня, а у самого уже нос щипал от подступающих слез. Он чувствовал себя не лучше Феликса, но понимал, что если тоже сейчас разревется — навсегда упадет в этих больших глазах, сейчас так доверительно заглядывающих ему в лицо.       — Не надо, Хенджин… — Ли мягко огладил чужую скулу, позволяя своей руке коснуться нежной кожи на чужой шее. — Неужели за все время нашей дружбы ты не понял, что нравишься мне?       — Прости. — голос Хвана стал еще ниже, так он пытался скрыть смущение, возникшее после осознания своей слепоты, не позволяющей разглядеть взаимные чувства.       — Да хватит извиняться! — Феликс снова сорвался на хриплый крик, роняя крупные слезы на веснушчатые щеки. — Просто скажи мне!.. Скажи, что мне не показалось, что ты что-то ко мне чувствовал тогда!       Хенджин тяжело и часто дышал, пытаясь собраться с мыслями. Чужие слезы вообще никак не способствовали принятию решения, лишь вызывали неконтролируемую жалость, давящую на шею и перекрывающую доступ к такому нужном в данный момент воздуху. Ему было тяжело. Тяжело смотреть на такого Феликса, тяжело осознавать свои чувства, тяжело признаваться в них.       — Ты мне до сих пор нравишься. — все же сказал он, опустив голову так низко, что из-за спавших на лоб волос Ли не смог разглядеть его крепко зажмуренные глаза.       — Ты дурак! — Феликс сильно сжал тонкую ткань его футболки и притянул ближе к себе. Хотя, казалось бы, куда еще ближе. Их губы встретились спонтанно и немного даже грубо, но, если Хенджин и растерялся от такого напора со стороны младшего, то постарался этого не показывать, мягко обхватив пухлую нижнюю губу Ли, втягивая ее в свой рот. — Тебе следовало сделать так еще тогда, на выпускном! — Феликс чудом смог оторваться от желанных губ хотя бы ненадолго, чтобы в следующую секунду с бо́льшим усердием поцеловать их.       Хенджин аккуратно опустил руки на тонкую талию, сжимая ее сквозь слишком теплую для летней погоды толстовку. Даже через эту ткань чувствовался такой приятный изгиб чужого тела, который хотелось ощущать не только под пальцами. Немного осмелев, он спустил руки ниже, оглаживая ягодицы и прижимая Феликса к себе еще сильнее, спускаясь губами к его шее и оставляя на ней несколько мокрых поцелуев.       Ли сначала растаял в его руках, но тут же встрепенулся под невесть как настигнувшими воспоминаниями, отталкивая Хенджина и сталкиваясь с перепуганным взглядом.       — Нет, прости, не сегодня. — он как-то скомкано поправил толстовку, пытаясь скрыть алые щеки за светлой челкой.       — Я все понимаю. Просто хочу сказать… — старший на секунду замялся, хотя до этого уже говорил эти слова. — Ты мне слишком сильно нравишься. И может я действительно довольно медленный в своих выводах, а может и вовсе дурак, но я не хочу тебя снова отпускать. Пожалуйста, не отталкивай меня, когда мы только прояснили все в наших отношениях.       — Это не так легко, Джинни. — Ли сделал несколько шагов назад, упираясь ногами в ножку своей же кровати. — Но я тоже не позволю тебе уйти, как тогда.

***

      После того вечера их переписка возобновилась, а напряжение постепенно сходило на нет. Общих тем для общения оказалось много. Хенджин узнал, как Феликс закончил колледж, как познакомился с Чонином, Джисоном и Минхо, узнал, что у Ли уже был один партнер, но послевкусие их отношений вызывает у него тошноту. На расспросы Хвана о том, каким был его парень, Феликс всячески уворачивался и ссылался на то, что опыт был не самым приятным и что вспоминать его он не намерен. А кто такой Хенджин, чтобы лезть ему в душу? Как будет готов — сам расскажет.       Сегодня они договорились встретиться небольшой компанией и посидеть в небольшой кафешке, а потом погулять по набережной. Не сказать, что Хенджин очень хотел тусоваться с гурьбой феликсовых друзей, но и обижать самого Феликса он тоже не хотел, поэтому с горем пополам подобрал простой образ, состоящий из самых обычных светлых джинсов и белой футболки, и вышел за двадцать минут до назначенного времени. Не хотелось опаздывать и выглядеть растяпой в глазах тех ребят, с которыми приехал Ли.       Крики того самого мальчика-белки он услышал еще на подходе к улице, на которой жил Феликс. Этот паренек оказался невероятно шумным, будто внутри него неиссякаемый запас энергии, которая может выплеснуться наружу только через такой шум и невообразимые выходки, заставляющие краснеть не только друзей, но и своего парня. Тот, к слову, сейчас молча слушал возлюбленного, смотря на него таким взглядом, будто прекраснее этого человека больше никого на свете нет. И Хенджин завидовал. Как бы он хотел сейчас так же неприкрыто смотреть на Феликса, признаваться ему в любви каждым взглядом и держать за руку, не отпуская от себя ни на шаг. Но он боится. Боится реакции Феликса, его друзей, их родителей. Он боится своей реакции, ведь всю жизнь мечтал потрогать Ли именно так.       — Привет. — он робко поздоровался со всеми сразу, но смотрел только в большие глаза на таком очаровательном лице Феликса.       — Привет. — Хан кинулся к нему, хватая за локоть и утягивая за собой в сторону Чонина и Минхо. — Мы такую кафешку классную нашли! Вчера обедали там! Не поверишь, таких вкусных сэндвичей я еще не пробовал!       Феликс усмехнулся такой напористости друга и, запустив руки в карманы широких джинсов, последовал за всеми. Всю дорогу он сверлил взглядом широкую спину Хенджина, которого до сих пор не отпускал Джисон. Ли видел, как Минхо ревниво поглядывает на парня, отчего позволял себе отпускать редкие смешки, получая на это немного раздраженные взгляды Ли-старшего.       Не сказать, что эта компания прям очень шумная или активная, но уже спустя два часа Хенджин немного устал от этих ребят, чувствуя сильную потребность не столько в одиночестве, сколько в простом обществе одного лишь Феликса, который, на удивление, сегодня был молчаливее обычного. Он иногда зависал, смотря в одну точку, и терял нить разговора, а иногда даже не замечал, что тема менялась. Такое его состояние легко можно было объяснить скорым отъездом домой. Ощущение приближающейся разлуки не давало спокойно дышать, не говоря уже о мыслях и каких-либо действиях.       Хенджин тоже был взволнован скорым расставанием, но старался особо не показывать этого, чтобы не давить на окружающих еще сильнее.

Джинни♥:

«Давай сегодня в 10 вечера возле главной площади встретимся?»

      Феликс не сразу отреагировал на уведомление о сообщении, а когда наконец понял, почему телефон вдруг очнулся, еще какое-то время буравил его нечитаемым взглядом. Ёнбок-и (⁠ ⁠˘⁠ ⁠³⁠˘⁠)⁠♥: «Ок»       Оставшееся время они просто уплетали сэндвичи и обсуждали недавно вышедший и немного тупой сериал, уже успевший получить свою дозу хейта и негативных оценок на почти всех платформах. От осознания, что у них еще будет время для встречи, оба облегченно выдохнули и даже потихоньку втянулись в разговор.       Час до заветной встречи с Феликсом длился до невозможного долго. Хенджину даже показалось, что часы стоят, но, когда стрелка сдвинулась на минуту вперед, он понял, что его вывод ошибочный. И все же он не дождался назначенного времени и снова вышел раньше, чем надо было, и не пожалел о своем решении, ведь возле фонтана на главной площади уже стояла одинокая худощавая фигура в темной безразмерной кофте и узких серых джинсах. Феликс мягко улыбнулся ему, позволяя обнять себя. Их движения были скованными, а темы для разговора все никак не находились.       — Еще раз привет. — нарушил это напряженное молчание Хенджин, робко взяв чужую ладонь в свою и притянув Ли немного ближе к себе.       Феликс ничего не ответил на его приветствие, но сделал то, чего Хван ожидал меньше всего — придвинулся почти вплотную, немного привстал на носочки и оставил на чужих дрожащих губах легкий, почти невесомый поцелуй, заставивший бешеное сердце биться еще быстрее. Хенджин растерялся и застыл, словно истукан, забыв, что даже на такие поцелуи требуется ответ, поэтому, как только испуганный младший отпрянул, не увидев какой-то отдачи, он довольно резко подался вперед, буквально врезаясь в его губы, но тут же исправил свою ошибку, проведя по мягкой, местами потрескавшейся коже языком.       — Давай снова сходим с тот парк, в который не успели из-за Джисона? — предложил слегка смущенный Феликс, дергая старшего за руку.       Хенджин ответил коротким кивком, широко улыбнулся и потащил Ли за собой, постоянно оглядываясь, чтобы убедиться, что тот успевает и не задыхается от такой быстрой ходьбы. Даже просто держать его руку уже было высшей наградой, а чувствовать легкий сладковатый вкус его губ так вообще подобно пребыванию в Раю.       Ночной город встречал полупустыми улицами и редкими машинами, слепящими фарами тех несчастных прохожих, которые не успели еще добраться до дома. Два продрогших парня упрямо игнорировали все засветы и посторонние шумы, ведь оторваться друг от друга хоть на мгновение приравнивалось к смерти, притом долгой и мучительной. Распухшие губы уже болели от поцелуев, а руки, кажется, исследовали каждый участок кожи, к которому только смогли дотянуться. Осознание того, сколько лет было упущено, неприятно кололо где-то под ребрами, но оба игнорировали его так же, как и свет фар проезжающих мимо парка машин. Руки уже дрожали от холода, но им было так чертовски мало этого времени, этих прикосновений и тепла друг друга. Хотелось, чтобы именно сейчас та чертова стрелка на часах остановилась и дала им возможность насладиться теми крупицами, которые были доступны.       — Почему ты так рано уезжаешь? — грустные глаза Феликса не могли оставить кого-то равнодушным, а сердце Хенджина так больше всех кровью и слезами обливалось.       — Я покупал билеты в тот день, когда приехал сюда. Я не мог предположить, что не захочу уезжать. — он приобнял дрожащие плечи Ли, вынуждая того положить голову на его плечо.       — Если ты не будешь отвечать на мои СМСки, я лично тебе что-то откручу! — светловолосый парень провел маленьким пальчиком по расслабленному бедру старшего, подцепив его вторую руку и сплетая пальцы в замо́к.       — Да я сам себе что-то откручу, если не отвечу на твое сообщение. — он повернул голову, зарываясь носом в мягкие и приятно пахнущие волосы Феликса.       Они нежились так еще какое-то время, пока кожа не начала покалывать от холода. На улице, хоть и было лето, а ночи все еще оставались холодными. Всю дорогу до дома Ёнбока они крепко держались за руки, а у самых ворот одновременно замерли и какое-то время просто смотрели друг другу в глаза, боясь сделать хоть что-то.       — Получается, пока. — Хенджин аккуратно погладил чужую щеку, а затем оставил на ней поцелуй-бабочку и развернулся, собираясь скорее уйти, чтобы не мучить ни себя, ни Феликса.       — Нет… — плаксивый голос заставил его снова замереть, вытянувшись по струнке. — Не делай вид, будто мы прощаемся! Джинни, пожалуйста!..       Парень какое-то время все еще стоял спиной к Ли, но и его нервы не железные. Предательские слезы выступили на глазах и скатились по красным щекам до самого подбородка. Он развернулся так круто, как сам от себя не ожидал, и кинулся к дрожащему плачущему Феликсу, который будто бы стал еще меньше, чем обычно. Он схватил своими большими ладонями его щеки и впился в губы так, словно цеплялся за последний спасательный круг, оставшийся в этом мире.       — Обещай, что приедешь ко мне на выходных! — прошептал он, почти задыхаясь, ведь только что разорвал поцелуй, тут же обратно прижимаясь к дрожащим и покрасневшим губам.       — Я приеду! — голос Ли срывался из-за все еще подступающих слез, а дыхание было таким же рваным, как у Хенджина. — Правда приеду!