Сердце в режиме ожидания

      Хенджин тосковал по компании Феликса. Снова. Как тогда, пять лет назад. Но сейчас с одним лишь отличием — переживать разлуку, зная, что чувства взаимны, еще труднее. Несколько раз он позволял себе выплеснуть эмоции через слезы, позорно подвывая в подушку, когда голову посещала мысль, что Феликс может страдать сейчас точно так же.       Мучений парня Хенджин хотел меньше всего. Жить с установкой «Пусть лучше плохо будет мне, чем ему» казалось более правильным решением. Может, немного он понимал, что в какой-то степени это не очень хорошо, но, пока его душа радовалась светлой улыбке и таким чистым, искренним глазам, он не собирался что-либо менять. Единственное, что он сейчас хотел сменить, свое место жительства, чтобы быть ближе друг к другу.       Видеозвонки каждый вечер стали такой обыденностью. Парни обсуждали все произошедшее за день, делились эмоциями и впечатлениями, выслушивали друг друга и поддерживали, если кому-то было грустно и одиноко.       — Ты обещал приехать, — тихо напомнил Хенджин, поворачиваясь на другой бок и подкладывая под щеку одну руку, пока другой держал телефон напротив своего лица. Сегодня они созвонились позже обычного, поэтому парень уже был в кровати, кутаясь в мягкий плед и наслаждаясь таким же по-домашнему растрепанным Феликсом на экране своего смартфона.       — Я помню, Джинни, — также мягко ответил ему Ли. — Вот допишу статью про недавно вышедший фильм и приеду. Первым же рейсом.       — Я буду ждать, Ликс-и, — парень сдул со лба мокрую челку, ведь поленился высушить волосы после душа.       — Ты же встретишь меня на вокзале?       — Глупый вопрос, солнце. Конечно, встречу, — Хенджин очень любил называть Феликса солнцем, видя, как тот плавится от такого прозвища. У них, правда, не принято осыпать друг друга какими-то приторными словечками, вроде «малыш», «дорогой» или «зайчик», но «солнце» всегда приветствовалось и одобрялось.       — Тогда твое глупое солнце пошло спать, — Ли шутливо надулся, показывая, что вроде как обиделся на то, что его вопрос назвали глупым.       — Я такого не говорил! — воскликнул Хенджин, видя, что парень уже начинает смеяться над ситуацией. — Тогда спокойной ночи, мое солнце.       — И тебе.       После завершения звонка Хван еще какое-то время смотрел в потолок, счастливо улыбаясь своим мыслям, в которых уже успел нафантазировать счастливое совместное ближайшее будущее. Каких-то особых планов не строил, зная, что и он сам, и Феликс не будут готовы к активному отдыху после трудной рабочей недели. Хотелось всего лишь наслаждаться обществом друг друга, даже просто занимаясь привычными повседневными делами.

***

      Хенджин встретил Феликса поздно вечером. Он знатно промерз, пока ждал автобус, но искренняя и широкая улыбка возлюбленного согрела не только сердце, но и тело с разумом.       — Я так скучал по тебе! — Ли уткнулся в плечо Хенджина, втягивая запах его ополаскивателя для одежды. Он сомкнул руки на его спине и потерся холодным носом о шею, вызывая волну мурашек по телу парня.       — Я тоже, солнышко, тоже, — старший погладил дрожащую спину и прижал его к себе еще сильнее. — Поехали скорее домой. Ты замерз.       Он повел Феликса к своей машине, припаркованной недалеко от выхода из вокзала, забрал его сумку и открыл дверь со стороны пассажирского сиденья. Ли быстро забрался внутрь и выжидающе уставился на парня, который уже сел за руль. Он шире раскрыл глаза, демонстрируя блестящие в свете уличных фонарей зрачки.       — До дома не дотерпишь? — шепотом спросил Хенджин, наклоняясь к нему и обдавая замерзшие щеки горячим дыханием.       — Не-а! — Феликс толкнулся вперед, мягко прикасаясь к пухлым губам парня, захватывая нижнюю в плен своих зубов. Старший не отставал — целовался так, что Ёнбок готов был скулить о том, как ему этого не хватало все время разлуки.       Горячее дыхание обоих смешивалось и придавало поцелую особой остроты, а Феликс, готовый забраться на колени возлюбленного, уже почти потерял голову, пока не был остановлен старшим.       — Здесь прохладно. Дома продолжим, — Хенджин аккуратно огладил большим пальцем чужие губы, стирая остатки своей слюны и размазывая их по дрожащей щеке.       Когда они оказались в квартире, Феликс первым делом ушел в ванную, чтобы скинуть с себя грязную одежду и помыть руки. Хенджин отправился на кухню, доставая из холодильника им же приготовленную лапшу, чтобы разогреть ее в микроволновке и накормить голодного после долгой дороги Ёнбока. Пока он расставлял на столе посуду, Феликс тоже прошел в комнату и остановился возле столешницы, опираясь на нее бедром. На нем были легкие спортивные штаны и длинная серая футболка, открывающая вид на острые ключицы.       Ужинали они в тишине, потому что Ли уплетал еду с такой скоростью, что Хенджин боялся лишний раз его отвлекать, стараясь подложить еще чего-то, чтобы уж наверняка удостовериться в том, что тот наелся. Наблюдать за ним было весело. Пожалуй, даже интереснее, чем смотреть фильм, ведь Феликс так мило выпячивал нижнюю губу и надувал щеки. В какой-то момент Хенджин заметил прилипший к уголку рта листик петрушки, что заставило его взять салфетку и аккуратно убрать его, удивляя Ёнбока своим порывом.       На самом деле, вот так ухаживать за Феликсом ему очень нравилось. Хотелось оберегать, защищать, помогать и поддерживать всегда, вне зависимости от того, рядом он или нет. Все то время, пока они были порознь, Хенджин успел вдоволь настрадаться, поэтому сейчас хотелось как можно скорее восполнить все те моменты, которые они упустили. Хотелось вместе смотреть глупые комедии, обнимаясь на продавленном диване и поедая сырный попкорн, который младший любит еще со времен их школьных посиделок. Хотелось вместе гулять по ночной набережной, любуясь мириадами звезд, голосистыми чайками и редкими волнами. Хотелось закрыться дома и не вылезать наружу целую неделю, бесконечно целуясь и наслаждаясь телами друг друга. Нет, не занимаясь сексом, а именно наслаждаясь — обнимая и зацеловывая, позволяя расслабиться и заснуть под такие легкие движения.       Тему интима Хенджин не затрагивал, наслушавшись от Джисона, что на Феликса давить нельзя и что, если он захочет, сам предложит этим заняться. Причин он не объяснил, но парень не собирался испытывать судьбу, поэтому мирно ждал, пока Ли сам предпримет какие-то попытки намекнуть на это.       Хенджин постелил ему на кровати, а сам отправился в гостиную, прихватив тонкий плед, но на выходе из спальни его остановило робкое движение Феликса, схватившего его за локоть и мягко остановившего на пороге.       — Я думал, мы вместе спать будет, — неуверенно пробормотал он, опуская глаза вниз и пряча заалевшие щеки за светлой челкой.       — Не хочу давить на тебя, — Хенджин аккуратно отстранил руку и погладил большим пальцем костяшки. — Может потом мы попробуем спать вместе, но сейчас я лучше пойду в гостиную.       — Нет, пожалуйста, — Ёнбок снова сжал чужую руку, притягивая парня к себе и прижимаясь опущенной головой к его плечу. — Я хочу спать с тобой. Мне так спокойнее.       Хван жалостливо свел брови, опустив руку на его спину и прижимая парня к себе. Так они добрались до кровати и залезли под одеяло, продолжая обнимать друг друга. Для удобства Феликс закинул одну ногу на бедро Хенджина, поэтому создавалось ощущение, что они слипшиеся во время варки пельмешки, которые отодрать друг от другу нереально и проще оставить как есть. Вот и Хенджин не стал пытаться отстраниться, лишь поглаживая чужую голову и перебирая мягкие волосы на затылке. Тем более ему самому было комфортно в таком положении.       Раньше он так сильно привык к одиночеству, что и не мог представить, как приятно чувствовать человеческое тепло рядом, обнимать сонное тело, слушая тихое сопение. Хенджин знал, что всю жизнь прожить одному невозможно, но не предполагал, что счастье найдет его так быстро. И ведь не просто счастье, а лучшее на свете — доброе, открытое, способное понять и выслушать. Кто бы мог подумать, что угрюмый Хван Хенджин урвет себе такой кусочек радости.

***

      Феликс потянул Хенджина гулять, потому что видел, что здесь есть какой-то брендовый магазин, которого нет в его городе. Он таскал его абсолютно по всем отделам, умудрившись посетить даже небольшой магазинчик с игрушками, выпросив у парня плюшевого хорька почти во весь свой рост, аргументируя тем, что увезет его с собой и будет спать в обнимку, думая о Хенджине.       — Иногда мне кажется, что ты все тот же ребенок, каким я тебя помню, — сказал старший, когда они вышли из магазина и отправились в небольшое кафе, чтобы перекусить и выпить кофе.       — Не хочу я взрослеть! — капризно заявил Феликс, прижимая к себе белую огромную игрушку и привлекая внимание всех окружающих.       — А я тебя и не заставляю, — парировал Хенджин, ставя пакеты с покупками на стул рядом с собой. — Мне нравится ухаживать за тобой, и я готов следить даже за таким непослушным ребенком, как Ли Феликс.       — За непослушного я тебя вечером покусаю, — непринужденно бросил Ли, быстро осматривая меню. — А так хочу сказать, — он отложил небольшую книжку, — что я безумно тебя люблю и ценю твою заботу.       — Очень неожиданно слышать это в такой обстановке, — Хенджин протянул вперед руку, сжав чужую кисть и начав перебирать короткие худые пальчики. — Я очень хочу видеться с тобой чаще, но если обстоятельства не позволяют, то я готов довольствоваться и этими крошечными крупинками того времени, что нам достались.       — Кто бы еще говорил про странную обстановку, — Ёнбок тихо хмыкнул себе под нос, смущенно улыбаясь и пряча улыбку в воротнике кофейного цвета рубашки.       Они быстро перекусили, обсудив планы на вечер и сойдясь на том, что лучше всего заказать пиццу, включить глупый фильм и просто насладиться обществом друг друга. А потом оплатили счет и быстро добрались до квартиры Хенджина. Ему кто-то однажды сказал, что дом не там, где ты прописан или живешь, а там, где находится тот, кого ты любишь. И теперь он понял, про что это. Сейчас собственная квартира перестала казаться чужой и некомфортной, ведь там есть Феликс, согревающий своим светом и теплом.       Вечером парни быстро организовали в гостиной отличное место для просмотра фильмов, скинув на пол лишние диванные подушки и оставив на самом диване пару пледов. Хенджин доверил Феликсу выбор пиццы, а сам в это время занимался приготовлением попкорна. К слову, первую пачку он благополучно спалил, потому что думал, что он еще не готов и засунул в микроволновку на лишнюю минуту. Жаль, конечно, что так получилось, но долго расстраиваться по этому поводу он не будет.       — Давай я сам приготовлю его, — предложил Феликс, уже забравший у доставщика пиццу и разложивший ее на маленьком кофейном столике в гостиной.       — Не надо, — отмахнулся Хенджин, чье самолюбие только что почти задели. — Я понял прикол этого попкорна.       — Ну, как хочешь, — младший пожал плечами и убежал в зал, чтобы выбрать фильм и поудобнее устроиться на диване, закутавшись в плед по самые уши.       Хенджин подошел через несколько минут. Он присел рядом, поставив тарелку с попкорном на стол и завернувшись в такой же плед, как у младшего. Как бы ненавязчиво прижимаясь к блондину, он аккуратно вдохнул запах его волос и быстро отвернулся к экрану телевизора. Удерживать внимание на скучном фильме было трудно. Еще труднее игнорировать копошение Феликса, пытающегося чуть ли не на колени к нему залезть. Иногда он пользовался тем, что на фоне Хенджина его маленькость была заметна еще больше — забирался на чужие бедра, просился руки, ведя себя как самый непослушный и упрямый ребенок. Но старший и не пытался осадить его. Наоборот, очень даже любил эту особенность парня.       Но иногда возникали некоторые неудобства. Феликс не всегда замечал, в какой момент мог переступить границы дозволенного на их стадии отношений. Хенджину, собственно говоря, чтобы увидеть звезды перед глазами, хватает одного лишь взгляда на него. Поэтому, когда Ли так нагло проезжается ладонью по его паху, а потом делает вид, что ничего не было, Хенджину сносит голову. Но все, что он может делать, это смиренно ждать, пока возбуждение пройдет.       — Феликс, сядь нормально, — парень аккуратно подвинул руку младшего и переложил его голову чуть ниже, на колено.       Ли театрально надулся и несильно ударил по коленке Хвана, слыша сдавленное шипение.       Хенджин снова попытался сосредоточиться на фильме, но рука, покоящаяся на талии младшего, то и дело норовила сползти на прикрытое тонкой тканью спортивок бедро. Феликс тоже едва мог игнорировать чужое возбуждение, которое буквально упиралось в его затылок. Когда большая ладонь все же добралась до его ягодиц, парень сдавленно охнул и резво подскочил, отодвигаясь на другой край дивана.       — Я не сделаю тебе больно, — вкрадчиво прошептал старший, медленно подползая к сжавшемуся в маленький комок страха Феликсу. — Прошу, доверься мне…       Он провел пальцами по худой дрожащей руке, массируя косточки локтя. Внимательно наблюдая за реакцией, он приблизился еще больше, теперь уже уделяя внимание крепким стройным бедрам. Хоть Феликс и выглядел как загнанный в угол котенок, но старшего не отталкивал, как и не делал попыток ответить на его ласки.       Хенджин облизал собственные губы и придвинулся на столько сильно, на сколько это позволяло положение. Еще с минуту его взгляд сверлил поджатые пухлые губы Ли, а после он мягко коснулся их своими. Целоваться они любили. Поцелуи были неотъемлемой частью их жизни. С поцелуя начинался день, им они желали друг другу хорошего настроения, приятного аппетита, таким же поцелуем и заканчивали, нежась в теплых объятиях. Вот и этого поцелуя Феликс не испугался, лишь подался вперед и приоткрыл губы, позволяя парню сплести их языки. Но, когда сильная хватка сомкнулась на его талии под футболкой, Ли дернулся и уперся руками в чужую грудь, слегка отталкивая ее обладателя.       — Нет, — шептал он, — не надо, пожалуйста.       — Почему? — также тихо обратился Хенджин, сильнее прижимая к себе парня и мягко выцеловывая доступную шею, следом руки, кисти, тонкие пальчики. — Почему, Феликс? Я не сделаю тебе больно… Никогда в жизни я не посмею причинить тебе боль!       — Н-нет, — младший продолжал противиться, пытаясь вырвать свою руку.       — Ну почему нет? — чувствовалось, что и хенджиновы нервы уже на пределе — так сильно тот хотел знать, что не дает его парню отпустить страх.       — Да потому что они пустили меня по кругу! — взорвался Феликс, все же вырывая руку и являя Хвану красные глаза, наливающиеся слезами. — Они не слушали меня! И ты меня не слушаешь! — голос срывался то на крик, то на шепот.       Ли сделал паузу, чтобы перевести дыхание и отодвинуться от парня на пару сантиметров. Сейчас хотелось немного личного пространства, совсем чуточку, просто чтобы почувствовать себя свободнее в некоем подобии безопасности.       — Джинхо… Я с ним встречался раньше. Он… он позвал меня на ужин к себе домой, а там… Там были его друзья… — слезы уже катились градом по дрожащим щекам, а губы то и дело поджимались после каждого слова. — Мне только стукнуло ебаных восемнадцать лет! А они… Они рвали меня и им было все равно! Пускали по рукам, даже не задумываясь о последствиях.       Ли нервно дергался, вжимаясь в подлокотник дивана, боясь отвести взгляд от чужих, удивленно раскрытых, глаз. Он боялся любой реакции на свои слова, но этот поток уже было не остановить.       — Они называли меня шлюхой! Но я ведь… Я не шлюха! Я ведь, — он задыхался, с хрипом втягивая в себя воздух, — я… я же ничего такого не делал!       Хенджин поймал задыхающегося парня за плечи, прижимая к своей груди и поглаживая по волосам. Самое трудное для него в этот момент было не показать Феликсу свою слабость. Пусть он лучше думает, что у них в квартире начался дождь и что это не слезы старшего капают на его макушку.       — Мне страшно, Хенджин…       Слушать это было больно. Страх одолевал не только Феликса — теперь Хенджин все прекрасно понимал. Понимал причину всех отказов, понимал его странную реакцию на прикосновения. Понимал и с каждой минутой все больше ненавидел себя. За то, что оставил его тогда один на один с этим жестоким миром. За то, что позволял хранить всю эту боль в себе.       — Прости… — он опустил голову и уткнулся губами в блондинистые волосы, продолжая сжимать и гладить хрупкие плечи. — Прости меня. Я не должен был оставлять тебя одного…       Хенджин и не ждал никакой реакции, что уже говорить про ответ на его слова, но младший медленно поднял голову, заглядывая в такие же красные и опухшие глаза.       — Помоги мне, — одними губами прошептал он. — Помоги мне избавиться от этого кошмара, — его голос снова начал дрожать — остатки истерики все еще искали выход. — Я устал бояться!       — Я помогу, — Хенджин зажмурился и поджал губы, боясь того, что не сможет остановить новый поток слез. — Я буду рядом.       Они жались друг к другу так, словно это единственный способ согреть замерзшую раненную душу, словно это пластырь, который можно наклеить и мигом забыть про все невзгоды. Они хотели найти друг в друге тот единственный нужный спасательный круг.

***

      — Как ты смог в одиночку это все пережить? — голос Хенджина дрожал и надламывался, стоило только подумать о том, что сотворили с Феликсом. С маленьким, беззащитным Феликсом, доверившимся первым отношениям и споткнувшимся о них так больно.       — А я был не один, — чужой голос звучал так безжизненно, что невольно снова наворачивались слезы.       Парни сидели на кухне, смотря на уже остывший чай и боясь взглянуть в глаза друг другу. Атмосфера уже не казалась такой угнетающей, скорее сейчас стало так безразлично, что уже можно было хотя бы вздохнуть полной грудью.       — У меня были Джисон, Минхо и Чонин, — Феликс наконец подал признаки жизни, поднимая голову и опираясь на сжатые в кулаки руки. — Если бы не они, я точно загнулся бы еще через день после того, как меня… Меня…       — Я понял, Ликс, — Хенджин прервал его, когда увидел, что парню трудно даже думать о таком, не то что говорить.       Сейчас старшему было до слез обидно, что в тот момент Феликс полагался на незнакомых ему людей, впоследствии ставших ему друзьями, что его, Хенджина, не было рядом, чтобы помочь и поддержать, а еще лучше — предотвратить этот ужас. Как же хотелось повернуть время вспять и исправить все, что случилось. Как жаль, что здесь оба бессильны.       — А родители?.. — Хван робко посмотрел в ничего не выражающее лицо, чувствуя, как щемит сердце от осознания всей боли, которая столько времени росла внутри младшего.       Феликс помотал головой, закусывая губу, чтобы снова не расплакаться.       — Я, — он прерывисто вздохнул, пытаясь успокоиться и говорить четко, — не хочу, чтобы родители знали, что их сын ис… испорченный.       — Не говори так! — Хенджин на секунду потерял контроль, со всей дури ударив по столу, от чего блондин вздрогнул и испуганно отодвинулся, скрипя деревянными ножками стула по ламинату. — Ты не испорченный, Феликс… Пожалуйста, не говори так о себе! Виноват только тот придурок! Если бы я мог его найти, я бы…       — Что ты бы?! — Ли тоже взорвался, привстал и уперся руками в стол, чтобы оказаться ближе к парню. — Набил бы ему морду? Загремел в полицию? Или… Или ты бы поступил с ним так, как когда-то он поступил со мной?       Хенджин молчал, понимая, что действительно ничего не мог сделать. Он связан по ногам и рукам, потому что нет ни одного свидетеля, ни одного доказательства того, что тот подонок совершил весь этот ужас. Он более чем на сто процентов уверен в том, что Ёнбок не снимал побои, не обращался в полицию… Черт, да он даже родителям ничего не сказал. До сих пор. Спустя сколько? Пять… Шесть лет? Наверное, это добивало окончательно, потому что старший вмиг притих, отводя взгляд в сторону и перебирая пальцами рукава своей кофты.       — У меня есть номер хорошего психолога, Ликс. Не хочешь?..       Феликс удивленно замер, растерянно оглядываясь и снова присаживаясь на отодвинутый стул.       — Я не знаю, готов ли снова вспоминать все это, — он неуверенно перекладывал руки с места на место, не находя, куда их пристроить, чтобы так сильно не мешались.       — Ты и так постоянно это вспоминаешь, — отчаяние так и сквозило в надтреснутом голосе — оно делало еще больнее и расшатывало и так неустойчивое психическое состояние. — Давай хотя бы попытаемся. Прошу.       Ли вскочил и убежал в спальню, оставляя старшего одного на кухне. Хенджин не знал, как реагировать на такой побег, поэтому так и сидел наедине с собственными тревожными мыслями и загонами о том, что он не имел права лезть так глубоко. Он не психолог, да и собеседник для разговора по душам из него так себе, так почему он позволил себе наговорить столько всего.       Феликс вернулся через минуту, кинулся на ссутулившегося Хенджина, обнял его за плечи и уткнулся мокрым носом в шею.       — А психолог здесь живет? — прошептал он, прижимаясь еще крепче, разделяя одно тепло на двоих. — Мне же придется далеко ездить…       — Я хотел предложить, — Хван развернулся в чужих объятиях, обвивая руки вокруг тощего тела и усаживая его себе на колени. — Ну, не хочешь пожить у меня? Хотя бы на время прохождения терапии.       Младший парень задумчиво пожевал губу, удобнее устраиваясь на коленях и укладывая голову на сильное плечо.       — Но… Лечение ведь может затянуться. Я читал, что некоторые ходят к психологу по несколько лет, — он попытался заглянуть в лицо старшего, невольно засматриваясь на большие глаза и пухлые губы. — Я не могу оставить друзей и работу на такой длительный срок.       Теперь уже Хенджин задумчиво мычал, поглаживая предплечья Феликса и немного укачивая его на своих коленях.       — Ты же можешь работать и здесь. Мой ноутбук подойдет? Или можем купить тебе другой! — он крепче сжал одежду парня, выжидающе глядя чуть ли не в самую душу. — А друзья… Они же могут приезжать на выходные! Может, не каждую неделю, но вы точно не расстанетесь на год. Ну, что думаешь?       — Я… Ну, наверное, так можно, — Феликс отвел взгляд, прикрывая глаза и ежась от прикосновений горячих рук. — А тебя это не сильно притеснит?       — Я бы не предлагал, если бы это меня как-то ущемляло или доставляло неудобства. Так что давай завтра закажем тебе ноутбук и позвоним психологу? Она правда хорошая! Мой друг к ней ходил и ему действительно стало легче.       — Я верю, — Ли неловко улыбнулся, замешкавшись и на секунду замерев, тут же встрепенулся и оставил на губах старшего легкий поцелуй — все-таки от поцелуев ему не было плохо.

***

      К психологу Феликс действительно начал ходить уже на следующей неделе. Сначала, конечно, трудно было смириться с мыслью, что кто-то будет копаться в его голове и лезть туда, куда, на самом деле, лезть не следовало бы. Ему тяжело это вспоминать, тяжело прорабатывать и тяжело все снова проживать. Тот кошмар он пытался забыть на протяжении почти шести лет, а тут снова придется ворошить прошлое, которое вроде даже немного попустило.       Хенджин, находившийся рядом почти двадцать четыре на семь, постоянно поддерживал, успокаивал, заставлял делиться той болью, которая скапливалась на душе. Его помощь и впрямь была важна для Феликса, даже если он не показывал этого, прячась за маской безразличия к собственной проблеме.       Их отношения стояли на одном месте, иногда колышась лишь от редких поцелуев перед сном и периодических прогулок по городу. Наверное, со стороны они выглядели как самая милая парочка, которую только можно найти, но на деле же один боялся зайти слишком далеко и затронуть темы, которые обсуждать пока рано, а второй переживал из-за того, что якобы некрасиво поступает по отношению к возлюбленному, лишая его тех трепетных и необходимых ему знаков внимания. Но психолог, к которому записался Феликс, уже с первого сеанса объяснил, что он так себя чувствует именно из-за того, что люди, пережившие изнасилование, чаще других подвергаются таким посттравматическим расстройствам и что его чувство стыда является лишь одним из симптомов.       Феликс до последнего не был уверен, что психотерапевт или психолог может ему помочь. Родители и знакомые относились к этой профессии очень предвзято, поэтому и он сам не питал особых надежд, но, вопреки всем ожиданиям, девушка, которая взялась за его проблему, оказалась очень приятной и хорошо разбиралась в своем деле. На первом сеансе они обсудили все произошедшее и поговорили о том, что мешает Феликсу жить полной жизнью. Беседа была легкой, непринужденной, словно парень был не на приеме у психолога, а пообщался с близкой подругой.       Открыться полностью он, конечно, не смог, но, кажется, девушка и сама все поняла. Наверное, именно это позволило ненадолго выдохнуть с облегчением. Ключевое слово — ненадолго.       — Добрый день, Феликс, — молодая невысокая девушка мягко кивнула ему и заправила свои темные волосы за уши. — Как Вы себя чувствуете?       Блондин улыбнулся ей в ответ и плюхнулся в кресло, полюбившееся с первого взгляда. Сам кабинет был очень светлым, не особо большим, но просторным, с несколькими интересными растениями на подоконнике и огромным шкафом, доверху забитым книгами. Феликс был сильно впечатлен такой обстановкой и сразу понял, что здесь ему точно будет комфортно, хоть первое время тело и твердило обратное.       Сегодня же он чувствовал себя уже в разы свободнее, даже несмотря на легкую зажатость. Он внимательно наблюдал за психологом, пока рассказывал о том, как чувствует себя после первого сеанса, как провел сегодняшний день, что хотел бы обсудить.       — Мы с Хенджином сегодня пойдем в кафе, — смущенно поделился он, теребя пальцами край обивки и опуская взгляд на носки собственной обуви.       — Это прекрасно, — похвалила Джиен, так звали девушку, — я рада, что Вы с ним идете на контакт и не отталкиваете.       — Но мы… Я все еще не могу перестать чувствовать себя виноватым.       — Вы должны понимать, Феликс, что вы…       — Да, я помню, — перебил парень, — я не виноват в том, что сейчас со мной происходит. Но, понимаете, мне так трудно это сразу принять и осознать.       — Вы не против, если мы перейдем на «ты»? — девушка встала из-за стола и обошла его, оказываясь перед лицом Феликса и опираясь бедрами о край. После короткого кивка она продолжила. — Я прекрасно понимаю, что быстрого результата у нас не будет, но… Ты уже делаешь большие успехи, Феликс. Ты же поговорил с парнем в тот день? Рассказал о том, что действительно чувствуешь?       Ли замялся, тушуясь под пристальным взглядом психолога. Ему нужно быть честным, нужно рассказывать обо всем, что на душе… Нужно, но так трудно.       — Я хотел… Я начал рассказывать, н-но… Так получилось…       — Ты не смог? — девушка слегка наклонила корпус вперед, вынуждая парня все же поднять на нее смущенный взгляд. — Не переживай, это не страшно, — сразу успокоила она. — Ты обязательно сможешь поговорить об этом, просто, видимо, еще не пришло время.       Джиен отошла от стола, изучила взглядом книжные полки, словно видела их впервые, походила по комнате, а потом присела на небольшой диван слева от клиента.       — Хочешь проведем небольшое упражнение, чтобы тебе было легче говорить со мной сейчас, а, возможно, и с партнером после того, как выйдешь отсюда?       Феликс удивленно посмотрел на нее, испуганно прикидывая, что с ним могут сейчас сделать. На первом сеансе никаких терапий и заданий не было, они просто разговаривали, и такой вид работы ему очень понравился, не хотелось сейчас резко портить впечатление о психологе. Тем более девушка показалась ему приятной, а ее способы донести информацию интересными и простыми.       — Ты испугался? — Джиен наклонила голову вправо, выражая свой интерес, но стараясь не быть чересчур навязчивой. Психологу, вообще, трудно не перейти грань дозволенного, но делать это категорически нельзя, поэтому приходилось действовать мягко и медленно. — Если не чувствуешь, что готов, мы можем повременить с этим…       — Нет! Н-нет, я хочу… попробовать,       Девушка пригласила его в сторону мягкого ковра, попросив оставить обувь за его пределами. Феликс смущенно замер, присев на корточки и начав развязывать шнурки, паралельно вспоминая, какие носки он сегодня надел. Он постарался прикрыть детский принт со Спанч Бобом, когда проходил на ковер, чувствуя, как приятно ласкает ноги ворс.       — Тебе нужно лечь на спину, — Джиен тоже разулась и тихо обступила его, оказываясь за спиной и руководя процессом. — Головой ко мне. Вот так, спасибо.       Феликс выполнил все, как указала психолога. Интуитивно он прикрывал пах и низ живота — почему-то было очень некомфортно лежать так, не имея возможности принять закрытую позу и почувствовать себя более защищенным.       — Расслабься, — девушка опустилась на колени возле его головы, кладя руки на чужие щеки и мягко поглаживая их, чтобы успокоить парня. — Эта техника называется «Забалтывание контроля». Ничего не пугайся, мы с тобой просто успокоимся и поговорим.       Не то чтобы от ее слов стало легче, но мысленно Феликс всеми силами попытался воззвать свое тело к контролю, который они, собственно, собрались забалтывать, и немного отпустил себя, позволяя рукам в расслабленном виде лечь на живот.       — Положи, пожалуйста, руки по разные стороны от тела, — она заправила чужие волосы за мило торчащие ушки и снова устроила руки на прежнем месте. — Сейчас тебе, возможно, будет очень трудно, потому что нам нужно полностью прояснить все детали произошедшей с тобой ситуации. Если тебе кажется, что это не нужно, то мы пока можем отложить данное упражнение и просто поговорить на отвлеченные темы. Ну что скажешь?       Ли тяжело сглотнул и сжался так сильно, что от напряжения начали трястись руки. В голове он взвешивал все за и против, анализируя свое нынешнее состояние и готовность к такому погружению. Джиен уже рассказывала, что их терапия поделится на два этапа: первый, когда они будут только вникать в суть проблемы, вспоминать и прокручивать само изнасилование, определяться с тем, какие эмоции оно вызывает, и второй — сам путь к выздоровлению, в котором обещают множество проективных методик, приятных бесед и, как результат, отсутствие не только прежней боязни близости, но и принятие себя как такового.       — Давайте… Давай попробуем, — неуверенно ответил парень, понимая, что тянуть нельзя — на эти сеансы уходят немалые деньги, притом даже не его, за что было еще более стыдно.       — Хорошо, — казалось, девушка снова улыбнулась, по крайней мере, голос ее звучал приятно и как-то радостно.       Доселе ничего не делающие руки психолога начали плавно поворачивать голову Феликса вправо, а потом также влево, повторяя действия одно за другим. Это действительно расслабляло и приносило нужное спокойствие, позволяя Феликсу настроиться на тяжелый разговор.       — Перенесись в момент, когда ты только оказался в доме партнера, — тихо попросила Джиен, а Ёнбок рвано вдохнул и зажмурился, вспоминая те травмирующие события, возвращаясь на несколько лет в прошлое и переживая ужасные чувства заново. — Расскажи, что ты чувствуешь до того, как увидел его друзей… Что ты чувствовал тогда и что испытываешь сейчас.       Ли еще сильнее сжался, собирая пальцы рук в кулаки и напрягая все мышцы тела. Губы предательски задрожали, из-за чего одну из них пришлось закусить, но ласковые движения психолога не прекращались ни на секунду, оттого было чуть-чуть легче.       Конечно, переживать то томное волнение и ожидание, которое он тогда испытал на пороге дома Джинхо, было трудно, но пока что терпимо. А сознание упорно мчалось вперед, подкидывая уже не раз прокрученные в голове картинки, которые на всю жизнь отпечатались на подкорке, словно клеймо.       — Я… Я немного боялся, — признался Феликс, расслабляя мышцы лица, чтобы звук был не таким сдавленным. — Но предвкушение было волнительно приятным.       — То есть ты не чувствовал сильного угнетения или напряжения, когда пришел к нему домой?       — Да, — парень собирался с мыслями, а девушка терпеливо ждала и продолжала поворачивать его голову — нежно и очень медленно, чтобы ни в коем случае не повредить хрупкие позвонки. — А потом я увидел его друзей… И-их было двое и о-они так п-пристально на меня смотрели, — Феликса снова накрывала паника, а закрытые глаза жгли проступающие слезы.       Джиен тут же поспешила переместить руки на его плечи и легко прижала к полу — она почти не давила, лишь обеспечивала ощущение, что парень здесь и сейчас, что весь ужас лишь там, в прошлом. Ей пришлось частично применить упражнение «Заземление». Она не хотела пока что проводить его с этим парнем — все же его психика на данный момент очень хрупкая, и движения девушки могут его напугать, вызвать новый приступ паники.       — Хорошо, — она похвалила Феликса, возвращая руки на голову и начиная снова ею двигать. — Хочешь еще дополнить?       Парень активно закивал, напрягая шею и слегка уворачиваясь от маленьких ладошек.       — Он… Джинхо оставил меня с ними в комнате, а сам… у-ушел, но не сказал куда. А потом… А потом он вернулся и сказал, — слезы уже нескончаемым потоком лились на мягкий ковер, смачивая и руки психолога. — С-сказал, что они могут делать с-со м-мной что х-хотят… Ч-что он потом присоединится.       Он откровенно рыдал, шумно набирая в грудь воздух, задерживая дыхание и с громким всхлипом выдыхая. Когда на первом сеансе он точно также разрыдался, едва сумев рассказать только начало истории, Джиен поведала ему об этой технике дыхания, чтобы впоследствии он мог также самостоятельно успокаиваться. И это помогало.       — Ты молодец, Феликс, — девушка подбадривала его, замедляя движения своих рук, чтобы Ли было удобнее отдышаться. — А теперь расскажи, что ты чувствуешь сейчас.       Парень молчал, приоткрыв глаза и окидывая взглядом светло-серый потолок кабинета.       — Мне все еще страшно, — уже немного успокоившись, пробормотал он. — И больно, — от прокручиваемых кадров действительно что-то сжималось в груди, но уже не так сильно, как когда он вспоминал все в одиночку, находясь в темной из-за задернутых штор комнате, лежа на кровати и накрывшись одеялом с головой. Тогда все было в разы хуже еще и потому, что тело адски болело: задний проход жгло, а на руках и ногах расцвело множество синяков, не говоря уже про укусы, которые оставили те ублюдки. — Но мне уже легче. Совсем чуть-чуть.       — Это хорошо, — Джиен, снова поправила его волосы. — А теперь расскажи о том, что ты чувствовал через неделю, месяц и год после случившегося.       Парень снова задумался. Этот вопрос уже не бередил старые раны так сильно, поэтому было проще поразмышлять о том, как он себя ощущал в тот момент и что он об этом думает.       — Через неделю я рассказал обо всем друзьям, — пробормотал он, закрыв глаза и отдавшись чужим рукам полностью. — Мне… Мне было трудно вернуться в колледж, потому что он… он всегда попадался мне на глаза, но я не чувствовал злость по отношению к нему… Я злился на себя за то, что тогда не разглядел в нем такого подонка! — теперь эмоции будто ожили в нем и огромным водоворотом закрутились внутри, затягивая сознание в чувства того времени. — А через месяц я научился не замечать его ужасного взгляда и той отвратительной улыбки, с которой встречался каждый раз, когда мы пересекались в коридорах корпуса. А потом он выпустился, — Ли словно выдохнул в этот момент, вновь расслабляясь и чувствуя, как злость отливает от мозга, давая волю более сдержанным чувствам. — И мне стало проще жить.       — Спасибо, Феликс, — голос психолога так внезапно прорвался сквозь пелену его самокопания, что парень дернулся, но наконец пришел в себя. — Ты сегодня много поработал! Как себя чувствуешь? Устал?       — Да, немного, — Ли поднялся с пола, обулся и прошел к дивану, на котором оставил рюкзак. — Спасибо, Джиен… Мне правда стало легче.       — Я рада, — девушка переложила на столе какие-то бумаги и заняла свое привычное место. — Тогда до следующей недели!       — Да, спасибо, до свидания, — Феликс неловко поклонился и выпорхнул за дверь, чувствуя себя невероятно свободно. Только сейчас он осознавал, что пошел к психотерапевту не зря.

***

      Хенджин аккуратно обнимал возлюбленного за талию, пока они уютно расположились на разложенном диване, укутавшись в мягкие пледы и обложившись кучей вредных закусок. На небольшом телевизоре прокручивалась первая часть Человека-паука, которую оба парня видели уже не раз, но смотрели так, будто в первый. Иногда они переговаривались между собой, милашничали и оставляли на лицах друг друга короткие поцелуи — единственный способ выразить все свои нежные чувства по отношению к партнеру.       Старший внимательно наблюдал за лицом Феликса, подмечая любые изменения в его настроении. Его очень напугали красные опухшие глаза младшего, когда тот вернулся от психолога, но лезть в это Хван не имел права, все же он сам отправил Ли туда, так что не должен был еще больше нарушать чужие границы.       — Как прошел твой день, солнце? — Хенджин гладил парня по голове, перебирая пальцами отросшие светлые волосы.       — Хорошо, — сонно пробормотал младший. — Мы сегодня очень продуктивно позанимались с психологом. Джиен такая классная…       Феликс тихо засопел в подмышку Хенджина, а тот усмехнулся, разворачивая его из пледа и перенося на кровать. Такой сонный, маленький и беззащитный… Как же хотелось, чтобы никакого ужаса в его жизни не было, чтобы они изначально признались друг другу в любви и жили вместе долго и счастливо, а не проходили эти девять кругов ада раз за разом.       Хенджин каждый день винил себя в том, что был слеп и не видел чувств Феликса, что не сумел уберечь его и не был рядом, когда в нем так нуждались. Он не мог так открыто говорить о том, что чувствовал, по двум причинам: не хотел травмировать Ли еще больше и не хотел показать собственную слабость. Друзья бы сказали, что ему самому к психологу надо, но Хван бы упорно это отрицал, по крайней мере, пока в такой помощи больше нуждался Феликс.