Носки

Мой половой рефлекс настроен был на секс, Но подвели меня носки

…       Разве могло все пойти гладко и по плану, когда дело касалось Шэнь Цинцю? Вопрос риторический, черт с ним. Тем более, иллюзий Ло Бинхэ не питал давно. Чего стоили только пять лет его учебы в университете под руководством обожаемого учителя.       Шэнь Цинцю — Цзю, точнее, потому что их было двое, но Юань на старшего брата походил исключительно внешне — был красив ровно настолько, насколько же и невыносим. На первом курсе за попытку поговорить с учителем вне пар на отвлеченные темы Бинхэ совершенно «случайно» облили кофе. И после он еще долго ловил на себе прищуренный недовольный взгляд. На парах так неудачно обратившему на себя внимание Бинхэ тоже доставалось. Шэнь Цинцю, видимо, считал своей святой обязанностью завалить студентов работой так, чтобы даже спать было некогда. И в отличие от других преподавателей, все заданное он скрупулезно с них спрашивал. Разумеется, самые сложные вопросы и, как следствие, плохие оценки всегда доставались Ло Бинхэ.       А еще Шэнь Цинцю придирался к словам и формулировкам, оформлению работ и даже внешнему виду студентов. Опоздания на его пары жестоко карались, но самый дзен первокурсникам суждено было познать на сессии, когда выяснилось, что учитель обладает еще и удивительным навыком знать все, что говорят о нем студенты. И заваливать неугодных с восхитительной филигранностью, словно «неуд» — результат отсутствия знаний, а не длинного языка. Но при этом он оставался все таким же чертовски красивым.       Это дикое сочетание острого ума, харизмы и воистину сволочного характера устроило Ло Бинхэ настоящие эмоциональные качели, где от «обожаю» до «закопал бы сволочь» был ровно один взмах ресниц.       Чем старше становился Бинхэ, тем напряженнее становились его отношения с Шэнь Цинцю. Парадокс состоял в том, что этот невозможный человек отрицал любые проявления симпатии в свою сторону, зато был невероятно восприимчив к злым сплетням. И чем сильнее Бинхэ старался угодить, тем хуже был реакция. Последний год стал и вовсе невыносимым, потому что Шэнь Цинцю вознамерился сделать так, чтобы один конкретный студент не получил диплом, и даже не пытался скрыть своих намерений. На защите Бинхэ спасло только то, что учитель внезапно не пришел. Вообще. Счастливые студенты, получившие свои «хорошо» и «отлично», на которые практически не рассчитывали, в честь этого события закатили пьяку, к которой Бинхэ с радостью присоединился.       Но это не отменяло того, что такие исчезновения были совсем не в стиле Шэнь Цинцю. Никто в группе не знал, что случилось. Даже Юэ Цинъюань, ректор и почти друг Шэнь Цинцю, был не в курсе, как выяснил в тот же день Бинхэ, «случайно» прогуливаясь мимо дверей его кабинета, приложив ухо к двери. Об учителе ничего не было слышно до самого вручения дипломов.       На саму церемонию он тоже не явился, но, по крайней мере, его наконец-то увидели в университете. Едва досидев до конца и закинув в сумку заветные корочки, за которые было весьма дорого заплачено, Бинхэ отправился разузнать, что все же произошло. Ну и позлорадствовать, само собой — ему так яростно обещали, что диплом он не увидит, ха. Первым делом Ло Бинхэ отыскал Юэ Цинъюаня и немного понаблюдал за ним, грея уши. Ничего интересного узнать не удалось, но вскоре ректор свернул в крыло, где находилась кафедра Шэнь Цинцю. Бинхэ усмехнулся и поспешил следом. Сделав вид, что ждет, когда учитель освободится, он прислонился спиной к стене у самой двери и приготовился слушать. Но ухмылка быстро сошла с лица Ло Бинхэ. — А-Цзю… — Замолчи, — послышался усталый, но твердый голос. — Я уже все тебе сказал, нет смысла начинать этот разговор сначала — я в порядке. — И все же, я прошу тебя отложить работу и еще хоть пару дней побыть дома, — Бинхэ едва не присвистнул, в голосе ректора на этот раз не было привычных мягких убаюкивающих нот, которые были обычным явлением в разговорах с Шэнь Цинцю. В этот раз Юэ Цинъюань не уговаривал, а просьба явно отдавала распоряжением. — Ты сомневаешься в моей способности оценить собственное состояние? — ирония в этот раз прозвучала непривычно ровно, без вызова. Бинхэ напрягся. — Нет, но я беспокоюсь. У тебя все еще открыт больничный лист. — Как будто это показатель! У меня всего-то пара ушибов. — И травма головы.       Ло Бинхэ показалось, что он слышит скрип зубов Шэнь Цинцю. — Травма головы у меня от тебя последние несколько лет. — И все же, тебя сбила машина, это серьезно.       Бинхэ замер. Учитель попал в ДТП? За дверью послышался тяжелый вздох. — Я вернусь домой. На два чертовых дня. Но сейчас ты уйдешь и дашь мне, наконец, закончить работу. — Хорошо, я позвоню вечером.       Растерявшийся Бинхэ едва не пропустил окончание разговора и лишь в последний момент успел заскочить в ближайшую пустую аудиторию. Желание злорадствовать испарилось. Учитель явно был нездоров и Бинхэ требовалось немедленно самому проверить его состояние. Дождавшись, пока Юэ Цинъюань уйдет, Бинхэ метнулся к двери. Коротко постучав и дождавшись резкого «я же сказал — проваливай!», он шагнул внутрь, тут же находя взглядом Шэнь Цинцю.       Учитель выглядел как обычно, но… Приглядевшись, Бинхэ заметил тени под глазами и болезненную бледность лица. — Учитель, этот ученик пришел рассказать, что получил высший балл за дипломную работу.       На Бинхэ зыркнули так, словно пытались проклясть. — Этому ученику повезло, а теперь закрой дверь с той стороны, — процедил сквозь зубы Шэнь Цинцю.       Но Ло Бинхэ только подошел ближе и наклонился над преподавательским столом. С этого расстояния стало отчетливо видно, что синяки под глазами учителя куда темнее, но искусно затонированы косметикой. Шэнь Цинцю откинулся на спинку стула, хмуря брови, и поднял руку, чтобы оттолкнуть обнаглевшего студента. Из-под свободного рукава показались бинты, обхватившие запястье. На внешней стороне ладони синел некрасивый большой синяк, костяшки пальцев были содраны. Бинхэ не задумываясь перехватил ладонь. У Шэнь Цинцю дернулась бровь. — А еще этот ученик хотел сказать, что у учителя будет возможность выполнить обещанное, ведь Бинхэ поступает в магистратуру, — он очаровательно улыбнулся и коснулся губами чужих пальцев. — Вон отсюда, — сквозь зубы процедил Шэеь Цинцю ледяным тоном, и Бинхэ счет за лучшее убраться отсюда, пока в него не прилетело что-нибудь тяжелое.       Оказавшись на улице, он глубоко выдохнул. На губах все еще ощущались жесткие хруны заживающих царапин и прохлада кожи. У учителя, оказывается, холодные руки. Бинхэ тряхнул головой. Стоило узнать, какие документы нужны для поступления в магистратуру, ведь до этого момента он туда совсем не собирался. А еще нужно было как следует подготовиться к новому противостоянию с Шэнь Цинцю.       Магистратура далась Бинхэ легче, во многом благодаря той самой подготовке. Ему удалось найти кое-какую интересную информацию об учителе, и отбивать нападки стало не в пример легче. Он словно поднялся на ступень выше — еще не ровня Шэнь Цинцю, но уже не беззащитный мальчик. Их встречи стали интереснее — Бинхэ рискнул нападать. Иногда, когда учитель окончательно выводил его из себя. — У звереныша начали резаться зубы? — ехидно заметил как-то Шэнь Цинцю.       Тем не менее, через шантаж и интриги сблизиться с учителем оказалось куда проще. Сблизиться настолько, что в конце второго года Бинхэ рискнул пригласить его на концерт. Он даже запасся парой интересных фактов, чтобы использовать их в качестве козырей, когда Шэнь Цинцю взбрыкнет. Затем тщательно прошерстил афишу и выбрал то, что, по его мнению, больше всего могло бы понравиться учителю — вечер в филармонии. Классическая музыка, строгая одежда и чопорные расшаркивания со случайными знакомыми… Скука смертная, но Бинхэ был готов. Ко всему угодно, но не к тому, что, прочитав сообщение, Шэнь Цинцю выйдет из сети на два часа, а затем внезапно скинет время и адрес. Это и было началом конца…       Потому что ничем кроме неперевариваемого удивления от того, что учитель принял приглашение сходить куда-то вместе, пусть и на своих условиях, свою внезапную рассеянность и забывчивость Бинхэ объяснить бы не смог.       Проспав и впопыхах собираясь утром на пары, Бинхэ не сумел найти чистой пары носков, пришлось натянуть вчерашние и надеяться, что в сумке со спортивной формой есть запасные. Дальше день потянулся как обычно — Бинхэ отсидел учебу, сбегал перекусить до любимой кафешки и немного прошелся по парку. После у него была запланирована игра, а вечером встреча с Шэнь Цинцю.       Вернувшись в университет, Бинхэ направился в спортивный зал. Сегодня была одна из последних тренировок по баскетболу — Бинхэ возглавлял команду своей альма-матер и пропускать не имел права. Впрочем, в этом спорте его держала скорее необходимость выплеснуть энергию и следить за своим телом. Однообразные походы в зал быстро приелись, пробежки навевали сонливость, единоборства ему не понравились за необходимость учить стойки и выпады и всю ту же однообразность, а активная и жесткая игра пришлась очень кстати.       В раздевалке уже было полно народу. Бинхэ поздоровался со всеми и начал переодеваться. Стянув кроссовки, он почуял весьма характерный запах. Чистых носков в сумке тоже не оказалось. Сделав хорошую мину при плохой игре, Бинхэ как ни в чем не бывало натянул форму. Народу много, кто поймет, что воняют именно его ноги? Да и не так уж сильно и воняют, вроде… Когда он уже зашнуровывал кроссовки, в раздевалку вошел Мобэй — его хороший знакомый и замена на капитанском посту во всех форс-мажорах. — Вашу мать, тут кто-то сдох? — Мобэй скривился, кидая на скамью свою сумку.       Бинхэ поспешил выйти. Было, конечно, смешно, но не хотелось бы, чтобы кто-то узнал. А Мобэй с его дотошностью вполне мог бы пойти выяснять, кто главная свинья в команде.       Тренировка прошла без нареканий. Бинхэ специально задержался чуть дольше, чтобы иметь возможность переодеться без эксцессов. И только выйдя из душа он сообразил, что можно было хотя бы попросить у кого-нибудь запасные носки. У того же Мобэя они вполне могли найтись. Но раздевалка уже пустовала. В воздухе витал убийственный запах потных носков. Бинхэ высушил волосы, оделся и всерьез задумался над тем, чтобы просто выбросить вонючую вещь. С другой стороны, на улице стояла слякотная холодная погода, а Бинхэ, следивший за модой, носил укороченные джинсы. Выбор был невелик — выйти в мокрый снег с голыми щиколотками или натянуть грязные носки. Поколебавшись, Бинхэ подумал, что снимать обувь ему сегодня вряд ли придется, и все же перешагнул через свою брезгливость.       Шэнь Цинцю ждал его на крыльце университета. Коротко кивнув, он первым шагнул под снегопад. Бинхэ догнал его немногим позже, раскрыв над ними обоими зонт. И мысленно дал себе пинка — зонт он взять умудрился, а чертовы носки нет! Учитель на его действия ничего не сказал, но кончик уха, который был виден Бинхэ, будто бы порозовел.       До места они дошли в молчании. Бинхэ краем глаза наблюдал за учителем и был близок к состоянию эйфории, Шэнь Цинцю о чем-то хмурился. Поэтому когда они оказались у входа в концертный зал, и Бинхэ едва ли не носом впечатался в афишу, у него натурально отвисла челюсть. — Панк-рок?! — похоже, выражение лица у него было не менее удивленным, потому что       Шэнь Ценцю развеселился. — А ты серьезно собирался в филармонию? — фыркнул он, отсмеявшись.       Все еще шокированный Бинхэ прошел за ним в зал. Учитель выбрал место на краю танцпола. Отсюда было мало что видно, но зато было ощутимо меньше людей и можно было свободно двигаться. Такой музыкой Бинхэ не увлекался, но быстро подхватил атмосферу и с удовольствием поскакал вместе со всеми. Шэнь Цинцю прыгать и кричать, разумеется, не стал, ограничившись пританцовыванием на месте. Под конец он и вовсе уселся на ограждение, отделявшее танцпол от основного зала, и выглядел донельзя довольным жизнью.       На улицу Бинхэ едва выполз. Он устал, немного охрип и до сих пор не верил, что слушал панк с Шэнь Цинцю. В голове шумело, звуки доносились как сквозь толстое стекло, поэтому Бинхэ не особо следил, куда они идут. И пришел в себя только заходящим в незнакомый подъезд. Во время короткой поездки на лифте Бинхэ, наконец, сложил два и два. — Кхм, учитель?       Голос звучал хрипло то ли от криков, то ли от внезапного волнения. Шэнь Цинцю подошел к двери, достал ключи, покрутил, будто решаясь. — Зйдешь?       В Бинхэ метнули острый внимательный взгляд. Чуть склонив голову Шэнь Цинцю ждал ответа.       Ло Бинхэ мысленно возопил. Зайти?! Учитель предложил зайти к нему домой?! Значит ли это, что Шэнь Цинцю только что предложил ему секс? Ведь, да? Да?! Не веря своему счастью, Бинхэ уже собирался ответить согласием, как в голове мелькнула короткая мысль — носки! Чертовы вонючие носки! Да учитель засмеет его и выставит вон, как только Бинхэ снимет кроссовки. И больше никогда не повторит свое приглашение, потому что это не в стиле Шэнь Цинцю — наступать дважды на те же грабли. К такому позору Бинхэ готов не был. Мысленно прописывая себе пинков, он принялся лепетать что-то о том, что ему вот прямо сейчас срочно надо домой, он очень сожалеет, что не может принять приглашение, хоть и очень хочет… — Нет так нет. Обратную дорогу найдешь сам, — Шэнь Цинцю прервал его речь и, пожав плечами, скрылся в квартире.       Бинхэ показалось, что звук закрывшейся двери — это захлопнувшийся гроб его надежд на отношения с Шэнь Цинцю. Боги, да его теперь и на километр не подпустят… Неужели придется начинать сначала? Это же Шэнь Цинцю! Самый мнительный и злопамятный человек из всех, кого Бинхэ доводилось знать… И он ему отказал. Упустил возможность, которой так долго ждал, из-за чертовых носков!       Пошатываясь, Бинхэ выполз на крыльцо, плюхнулся прямо ступеньки и тихо взвыл. Рядом с подъездом стояла мусорка. Поддавшись порыву, Бинхэ зло стянул проклятые носки и точным броском зашвырнул в урну. Вашу бы мать! И что теперь ему делать?