Тень под Лампой. Лу-Фадо

7 сентября/ 18:05/ <Лу-Фадо/ Жилой блок/ Комната Евы Лирел> Вкус мяты в травяном чае — единственное, что успокаивало и охлаждало её изнутри. Ева сидела на кровати и пыталась упорядочить мысли, хаотично витающие у неё в голове. Такого поворота событий она явно не могла предугадать. «Вечность в подземелье, лишение конечностей, съедение заживо, схождение с ума… Всё что угодно, но только не это…» Послышались два коротких удара в дверь. Это быстро вывело девушку из раздумий. С раздражением на лице она пошла встречать незваного гостя. Дверь распахнулась, и первое, что увидела Ева, была знакомая мятая рубашка, потому что вошедший человек был очень высокого роста. По виду и размеру рубашка больше напоминала палатку, чем одежду. Перед ней стоял Шнайдер. Уголки губ девушки растянулись в улыбке. Радость на лице мужчины была нескрываемой. Он раскинул руки в стороны, чтобы принять подругу в объятья. — Шнайдер! — Ева, не раздумывая, кинулась к нему. — С тобой всё в порядке?! — Уже месяц как… — мужчина зашел в комнату и закрыл за собой дверь. — Почему тогда ты не объявился раньше? — У нас ЧП произошло. Занимался одним делом в срочном порядке. Шнайдер прошел в комнату и уселся на офисный стул возле рабочего стола. — Что случилось? Девушка встала возле него. — Давай-ка мы не будем развивать эту тему, мне запретили разглашать подробности, — на мгновение он отвел взгляд в сторону, что выдало его напряжение.- Расскажи лучше, как ты, — мило улыбнулся. «Ах да, забыла, что у любой из этих стен могут быть «уши»» — Всё в порядке, хоть эти слова в Лу-Фадо произносятся крайне редко, — Лирел быстро подхватила сменившуюся тему разговора. — Хотелось бы больше подробностей. — Я много работаю, поэтому скучать или грустить не приходится. Просто нет на это времени. — До меня дошел слушок, что ты — куратор Первого. Это правда? — Да. — Боже… Лицо мужчины поникло: нижняя челюсть слегка отвисла, а брови поползли вверх. — Как ты с ним справляешься? — Не без труда… То, что дальше говорила Ева, Шнайдер прослушал. Его внимание полностью захватили следы многочисленных шрамов от укусов на её запястьях. — Это всё он сделал? — он провел кончиками пальцев по шероховатому месту укуса. — Он, — вздохнула Ева, глядя на свои изуродованные руки, — но ты не подумай. Первый — не такая тварь, какой его все считают. Шнайдер бесцеремонно взял руку девушки и задрал рукав её ночной рубашки по самое плечо. На руке его подруги от кончиков пальцев до самого локтя красовался, по меньшей мере, с десяток отпечатков человеческих зубов. Глаза мужчины округлились. — Не такая тварь, говоришь? — Не такая, — Ева раздраженно одернула руку.- Он вполне себе прекрасно держится для тех условий, в которых находится. — Ты его оправдываешь?! — А кто бы на его месте не сошел с ума? — Ягодка моя, кажется, у тебя начал проявляться стокгольмский синдром. Или его инверсия. — Может быть, но впервые в жизни я искреннее кому-то сочувствую. — Это никак не оправдывает тварюгу. Любому узнику в Лу-Фадо можно посочувствовать. — Нет, дело не только в этом… — уверенность в голосе девушки поугасла, так как она прекрасно понимала мотивы такого отношения Шнайдера к Первому. — А в чем же? Ева хотела уйти от ответа. Но, с другой стороны, если она сейчас не выговорится, то у неё может случиться очередной «сдвиг по фазе». Лирел набрала в грудь побольше воздуха и начала тихо говорить. — Я увидела в нем себя, — её голова поникла от стыда, — как собственное отражение в зеркале… Вчера. — С этого момента поподробнее, — мужчина чуть наклонился к ней. — Так сразу не скажешь, что мы похожи, но если разобраться… то мы, оказывается, — копии друг друга. Моя мания к чистоте — его мания к мазохизму… — А как твоя чистоплотность связана с его мазохизмом? — перебил Шнайдер. — Да напрямую. Ты что думаешь, — она усмехнулась, — моя страсть к идеальной чистоте — из-за любви к уборке? А страсть проводить часы напролет в ванной — из-за любви к себе? Нет, мой друг, отнюдь. Всё это из-за дикой ненависти и брезгливости к себе, потому что я знаю, кто я. И поверь, если бы у меня был портрет, как у Дориана Грея, то он бы выглядел чистой копией Первого. Разница была бы только в гендерных признаках. Шнайдер настолько внимательно слушал её, что даже периодами забывал сделать необходимый для жизни вдох. — Я очищаю свою кожу мочалкой с мылом по три раза — он раздирает на себе кожу ногтями, — Лирел снова стала проводить символические параллели, — меня рвёт от близости Марка Эккерта — Первого тоже «разрывает» от его приближения. Я переворачиваю комнату вверх дном, чтобы стерилизовать каждый предмет мебели и каждую поверхность — он дробит стены своим телом, создавая инверсию моего хаоса. Так можно продолжать очень и очень долго, но главное здесь одно — то, что нас объединяет… — В данный момент вас объединяет то, что вы оба — в изолированной камере. — Да, именно это. Но наша проблема — не сама камера, что находится на минус тринадцатом этаже, а тот… чьи коварные мысли держат нас в заключении, подобно решеткам тюремной камеры…- каждое следующее слово Ева произносила всё более напряженно, практически стискивая зубы - чьи руки, как цепи, сжимают наше горло, не давая сделать ни единого вздоха без его контроля. И имя этой «изолированной камеры»… — … МАРК ЭККЕРТ, — произнесли они в унисон. На минуту Ева и Шнайдер замолчали, чтобы обмозговать высказанную мысль. Мужчина потёр лоб, раздумывая, спросить или нет, и всё же решился: — То, что ты сказала, объективно логично, но я всё равно тебя не понимаю, — он небрежно почесал недельную щетину на подбородке, — как можно покрывать того, кто не раз пытался убить тебя и твоих близких? — А вот так. Ты никогда и не поймешь. Только испытав одинаковую боль, люди способны понять друг друга… Не иначе. Шнайдер пытался вникнуть в суть её слов, но по-прежнему до конца не понимал. После того, что ему пришлось пережить, очень сложно было сохранить человеческое отношение или проявить хоть толику сочувствия к Первому. — Позволь ещё вопрос. — Спрашивай. — Ты сказала, что именно вчера увидела в нем своё отражение. Что именно произошло в тот момент? Ева глубоко вздохнула, опустив плечи. Она думала, стоит ли рассказывать подробности, которые помогли ей прийти к такому выводу? Или лучше обобщить ситуацию, чтобы Шнайдер не понял ничего конкретного? — Просто он вчера воплотил в реальность мой кошмар, всплывавший ранее в моей голове, — витиевато выразилась Лирел, вспоминая момент, когда она в мыслях хотела раздробить нос Маресе, — это стало последней деталью в мозаике моих раздумий. — Ты о ситуации с медсестрой? — Да, тебе Марк рассказал? — Нет, Шиллер. — Вы с ним в хороших отношениях? — Не совсем. Просто я решил зайти к Маресе и поблагодарить её за заботу. Она присматривала за мной, пока я восстанавливался после той трагичной ночи… Ну, так вот, Шиллер остановил меня на полпути и сказал, что ей сейчас не до меня… — Мне вот интересно: зачем она втихушку ходила к Первому? — Точно не могу сказать, но смею предположить, что у неё с ним личные счеты. — С чего ты это решил? — Потому что я знаю один немаловажный факт — Первый изнасиловал её несколько лет назад, когда она помогала его куратору следить за ним. Ева посмотрела на Шнайдера ошарашенным взглядом. — С того момента она немного умом тронулась, — продолжил он, почёсывая затылок, — хотя не немного, а конкретно… Вместо того, чтобы ненавидеть его и пытаться отомстить, она, наоборот, начала испытывать к нему теплые чувства. Даже несмотря на то, что Первый калечит её при каждом визите. — Видимо, от такого стресса у девочки поехала крыша… Сексуальное насилие, совершенное простым человеком, не каждый может пережить, а насилие, совершенное таким чудищем… «Как хорошо, что я не до такой степени тронулась умом после того, что сделал Марк» — Ещё нужно взять в расчет, что ей пришлось пересаживать придатки. Он всё ей разорвал. У девушки в голове сразу возникла сцена жуткого насилия. По спине, подобно множеству иголочек, пробежались мурашки, а внизу живота начало неприятно тянуть. — Жуть какая. — Поэтому ты к нему поостынь, к добру это явно не приведет. — Возможно… — неоднозначно ответила Ева.- Тебе это всё Шиллер рассказал? — Да. Сам выложил, даже вытягивать не приш… Внезапно погас свет. Комнату окутала кромешная тьма. — Что за?.. — мужчина не успел возмутиться, как включился аварийный ярко-красный свет и оглушительно завыла сирена. — Что происходит? — встревожилась Лирел. — Не знаю, но явно что-то критичное. Входная магнитная дверь отворилась сама по себе. Ева и Шнайдер поспешили выйти в коридор, где и остальные двери открывались одна за одной. Там уже столпились люди. Началась паника. Шнайдер схватил Еву за руку, и они побежали в сторону выхода из жилого блока. — Куда мы? — на бегу спросила Лирел. — Выяснить, что произошло. Не отставай! 27 сентября/ 19:14/ <Лу-Фадо/ Центральный блок> Ева бежала позади Шнайдера. В коридорах метались испуганные сотрудники. Давка. Паника. Все в Лу-Фадо знали, что если звучит сирена, то произошло нечто ужасное. Еву сбил с ног человек, который бежал в противоположную сторону. Лирел упала на пол и поскорее отползла в сторону, чтобы обезумевшая толпа не затоптала её ногами. Ева не успела одуматься, как кто-то прижал её к стене, схватив за плечи. — Помоги мне! — взмолился незнакомец. Девушка присмотрелась к нему. Это был не человек, а лишь его подобие. Существо с человеческими чертами лица и массивными челюстями размером с его же голову. Безобразные клыки торчали в разные стороны, из-за чего губы были всё время натянуты и вовсе не закрывали передний ряд зубов. С уголков рта тонкими струйками стекала слюна. Ева сразу вспомнила, что это создание было её первым пациентом здесь, в Лу-Фадо. Оно не раз являлось ей в кошмарных снах. — Сайлас? — она не была уверена, что правильно вспомнила его имя. — Да-да! Это я! Прошу, помоги мне! — он сильно шепелявил из-за своих огромных челюстей. — Как я могу тебе помочь? — взволновано поинтересовалась Лирел, как будто бы в её силах было сделать хоть что-то. — Помоги мне сбежать. — Я сама не могу отсюда сбежать… — Ты не понимаешь! Они окончательно перетрансформируют меня, а я… Я хочу жить! Я ведь был таким же, как и ты! — Сайлас в истерике принялся яростно трясти девушку за плечи. Ева заметила, что в неё вцепились не две, а целых четыре руки. И все четыре принадлежали ему. Со дня их последней встречи у него прибавилась ещё пара конечностей. Ева вспомнила, что в свое время ей пришлось удалить излишнее количество клыков, растущих в три ряда, потому что они грозились разорвать его челюсти и щеки. — Мне жаль тебя, — голос девушки начал подрагивать, — но я всё равно не могу тебе помочь. — Ну, пожалуйста! Я умоляю тебя! — он кричал настолько громко, что у него самого начало резать в ушах от собственного голоса.- Если мой организм перенесет все эксперименты, они отправят меня в Риаска! — Риаска? — недопоняла Ева. — Риаска — это отдельный город, где проживают «эксперименты», такие, как я. Если я попаду туда, то никогда не вернусь к нормальной жизни… — по его щекам покатились слезы. Дальше Сайлас ничего не успел сказать, его откинули в сторону. — Отстань от неё! — послышался голос Шнайдера.- Ева, ты в порядке? — Д-да, в порядке, — промямлила девушка, поднимаясь на ноги. — Держи меня за руку покрепче, нам нужно спешить! 27 сентября/ 19:21/ <Лу-Фадо/ Технический блок> Единственным местом, где не выла аварийная сирена, и не горел красный свет, был кабинет главного системного администратора. Куда сейчас и забежали запыхавшиеся Ева и Шнайдер. При входе в глаза сразу бросилось огромное количество проводов, устилавших пол. Вели они к огромному столу, над которым панорамой было установлено множество компьютерных экранов разных размеров и с разными изображениями. А также с прямыми трансляциями с камер наблюдения. Помимо большого количества техники, в комнате находилась ещё пара человек: хорошо известный им Марк Эккерт и незнакомый парень в фиолетовой толстовке, сидящий в офисном кресле за столом. — Наконец-то вы здесь! — Марк заметил Еву и Шнайдера и подошел ближе.- С тобой всё в порядке? — взволнованно спросил он девушку, полностью игнорируя присутствие Шнайдера. — В полном, — ответила она. — А со мной нет, — встрял Шнайдер. — А тебя и не жалко, — колко отреагировал Эккерт. — У меня из-за этого марафона по бегу опять шея разболелась, — продолжал жаловаться Шнайдер. — Кончай ныть! — было очевидно, что Марк на взводе. Девушка поёжилась от холода, заметив только сейчас, что выбежала из своей комнаты лишь в одной ночной рубашке и гетрах. От внимания Эккерта это тоже не ускользнуло. — Боже, Ева, что у тебя за вид? — он накинул ей на плечи свой медицинский халат.- Могла хотя бы обувь надеть? Простудишься ведь. — Может, расскажите причину этого балагана? — Ева быстро сменила тему, проигнорировав его заботу. Марк отступил на шаг назад и на мгновение задумался. — Взлом системы с попыткой проникновения. — Личность или причина установлены? — спросил Шнайдер, растирая шею рукой. — Конкретно нет, но есть предположение. Тут Ева заметила, что незнакомый молодой человек в толстовке встал со стула и теперь крайне обеспокоенно глядел в их сторону. — Посторонние! — глаза парня за квадратными стеклами очков округлились.- Что тут делают посторонние?! — Вука, сядь и заткнись! — рявкнул на него Марк.- Чем быстрее восстановишь систему, тем лучше! — Так вот кто этот «видео-охранник», — подумала Ева. — Да, мистер Эккерт, — у паренька задергалась нижняя губа и подбородок, будто он был готов расплакаться. Вука снова принялся стучать пальцами по клавиатуре, пытаясь настроить электронную систему. — Так какие предположения? — переспросил Шнайдер. — Скорее всего, это М, — тихо сказал Марк. — Я тоже так думаю. — Кто этот М? — не поняла Ева. — Один из наших недругов — обыкновенный ворюга. — Не такой уж и обыкновенный, раз смог взломать вашу систему безопасности, — заметила девушка. Еву невольно стал раздражать один момент — за последние полторы минуты Вука обернулся по меньшей мере раз восемь. Этого чудака явно беспокоило присутствие других людей. Пространство вокруг него достаточно четко отражало его неуравновешенное состояние — его стол целиком был захламлен различными вещами: папки с документами, три клавиатуры с русской, английской и немецкой раскладкой, пять компьютерных мышей различных видов и форм, два толстых справочника, электрошокер и семь кружек с чайной заваркой. — Что с этим парнем? — шепотом спросила Ева у Шнайдера. — Параноидный синдром. Только такой шизик может настолько тщательно следить за порядком в Лу-Фадо. — Устроиться здесь системным администратором или охранником можно, только имея определенное психическое отклонение? — она вздернула бровь от удивления. — Ну да, — вмешался Марк, — мы находим это весьма эффективным. Мимо Вуки и муха незаметно не пролетит, — усмехнулся, — что уж говорить о беспорядках или о проникновении постороннего. Дверь в кабинет громко хлопнула. Лоран Шиллер влетел внутрь, как ошпаренный. Его безупречно опрятный вид был подпорчен. Халат порван, а рассечённая бровь залила кровью правую часть лица. По одному только этому можно было понять, что он явно не в настроении. — Ебаный насрал, Эккерт! — Шиллер молнией подлетел к Марку.- Что за на хрен?! По дороге сюда я размотал четырех уродов! Четырех! — он размахивал четырьмя пальцами прямо перед лицом Марка.- Какого черта все эксперименты гуляют по лаборатории, как по лужайке?! — Первый… — вспомнила Ева о своем подопечном. — Ну, во-первых, — спокойным тоном начал Эккерт. Затем он резко рявкнул на Лорана, — ЗАТКНИСЬ! А во-вторых, у нас гости… — Неужели М? — Не утверждаю, но скорее всего. Свет в комнате резко погас на несколько секунд, затем вновь включился. Все находились в смятении. — Играешь с нами? — Эккерт задал вопрос куда-то в пространство. Свет вновь потух и включился через мгновение. Щелчок замка. Магнитные двери вновь заработали. По камерам наблюдения было видно, что аварийный свет потух, сменившись привычным желтоватым освещением. — Ева, иди сю… — Эккерт хотел подозвать девушку к себе, но не обнаружил её в поле зрения. — Где она?! — Ева Лирел бежит по коридору к центральному блоку, мистер Эккерт, — сообщил Вука, глядя на изображение с камер. — Лоран, останови её! — приказал Эккерт. — Может, не стоит? Ева может послужить приманкой для М. — Я что тебе сказал?! — Марк поволок Лорана за воротник халата к выходу.- Живо верни её сюда! — Ладно-ладно, только не надо брызгать на меня слюной, я брезгую, — нехотя подчинился Шиллер и скрылся за дверью. Марк трясущимися от гнева руками раздраженно пригладил свои растрепанные волосы. Он подошел ближе к экранам монитора, чтобы отслеживать все действия Евы Лирел. — Исчезла — как в воздухе растворилась, — тихо прошептал Марк.- У М и Евы так похожи манеры и повадки, хоть они и никогда не виделись… — Что вы сейчас сказали, господин Эккерт? — переспросил Шнайдер. — Ничего. Тебе показалось, — фыркнул он. — Мистер Эккерт, — вновь подал голос Вука, — Ева Лирел движется в сторону запретного блока. 27 сентября/ 19:58/ <Лу-Фадо/ Запретный блок/ — 13 этаж> Ева выскочила из лифта, едва не споткнувшись о санитара, лежащего на полу. У мужчины была разбита голова, о чем ясно говорила кровавая дорожка, которая тянулась от стены до пола, заканчиваясь большой багровой лужей под затылком пострадавшего. На этаже стоял шум, слышались шорохи и возгласы. Все пять дверей камер были настежь открыты. В первой, как и в третьей камере, заключенные были скованны цепями. Лирел просто захлопнула решетки. Вторая камера пустовала, звенья разорванных цепей были рассыпаны по полу. Из четвертой камеры, где должен был находиться Первый, доносились вопли и рычание. «Твою мать!» Девушка ринулась к четвертой камере. Прямо перед ней вывалились в коридор Первый и ещё какой-то человекоподобный эксперимент. У этого существа был серый кожный покров, с проглядывающими черными сосудами и капиллярами. Издалека такая кожа очень напоминала мрамор. Но его лицо выглядело ещё более странным и даже пугающим. Правый глаз был с огромным крестообразным шрамом. Его мутный прорезанный зрачок продолжал шевелиться, будто узник действительно может им видеть. Левый глаз устрашал не меньше — белок был полностью черного цвета, а радужка мутно-белая. Белая шапка его волос была запачкана пылью и кровью. Первый прижал к полу этого выродка и вцепился ему в волосы в попытке разбить его затылок об бетон. После одного из ударов, почуяв новый запах неподалеку от себя, он остановился. Ева хотела позвать его, но не успела она открыть рот, как была прижата к стене. Затылок пронзила резкая боль. Первый схватил её за горло. Стало невозможно дышать. Девушка рефлекторно схватила своего подопечного за запястья. Его руки были ледяными. От перенапряжения капилляры у неё в глазах быстро налились кровью. Она попыталась произнести его имя, но сознание начало угасать. Её руки ослабли и опустились вниз. Первый, не ослабляя хват, подался чуть ближе. Он сделал пару вдохов и быстро разомкнул руки. Ева стала стремительно падать на пол, но её успели подхватить холодные руки. Его холодные руки. Ева лежала животом на его согнутых коленях, грудная клетка опиралась на его правое предплечье, голова свисала вниз. Она была жива, но её легкие отказывались работать, даже когда преграда для поступления кислорода исчезла. Сердце билось всё медленнее. Первый сдернул с девушки халат, который накинул на неё Марк Эккерт, и начал принюхиваться к её затылку и шее. Пальцами он крепко сжал её плечо и начал трясти из стороны в сторону. Встревоженный стон. Еве в бреду начало казаться, что какой-то хриплый голос зовет её по имени. Возможно, это было и в реальности, так как вскоре она увидела перед собой лицо Лорана Шиллера. Лоран сделал Еве искусственное дыхание и непрямой массаж сердца. В то же время группа крепких охранников повязала Первого. Девушка закашлялась из-за того, что кислород резко заполнил её легкие. — Жива?! — выкрикнул Шиллер. Ева кивнула. Она схватилась рукой за горло, пульсирующее от боли, одновременно стараясь восстановить сбивчивое дыхание. Лирел попыталась подняться с пола, но из-за сильного головокружения не смогла этого сделать. Шиллер помог девушке сесть. Он прислонил её спиной к стене и начал осматривать её шею с синеватыми следами от пальцев Первого. Сам заключенный находился в нескольких метрах от Евы и Шиллера. Его прижали лицом к полу и сковали руки и ноги цепями. Он молчал и не сопротивлялся, но даже в своем полуобморочном состоянии Ева заметила, что заключенный что-то опять бормочет себе под нос. — Связки немного повреждены, — диагностировал Шиллер.- Как ты себя чувствуешь? — Уже лучше, — хрипло ответила она. — Что прикажете с ним делать, мисс Лирел? — спросил один из охранников. — Отведите его в камеру, — распорядилась Ева. — Какая, мать его, камера, Лирел?! — возмутился Лоран.- Если у тебя амнезия, то я тебе напомню, что Первый тебя чуть не придушил. И искалечил два ценных эксперимента. Он должен понести наказание за содеянное. Его необходимо отправить в карцер. — Я думаю, он пытался задушить меня по ошибке… — Что значит, по ошибке?! — На мне был халат Марка. Он, скорее всего, перепутал наши запахи. А ты сам знаешь, что Первый Эккерта на дух не выносит. — И что с того? Сам факт, что он напал на человека, означает, что его нужно наказать. — Он бы не напал на меня, если бы не запах Марка. А пострадавшие заключенные тоже особой сдержанностью не отличились, — утверждала Ева, хоть и не была уверена в своих словах. Шиллер недовольно помотал головой, как бы говоря: «Ты совсем рехнулась». — Этого ты точно знать не можешь. Пойми, нельзя, чтобы это осталось безнаказанным. Даже если он и действовал по ошибке. Ты итак на все его предыдущие выходки закрывала глаза. Избалуешь милосердием — у него войдет в привычку калечить тебя и остальных. Ева задумалась. Она всё прекрасно понимала, и со словами Шиллера была согласна, но её душа всё же противилась. «Ко мне одной он проявил доверие, а я вот так возьму и отдам его на растерзание… Но и потакать каждой его выходке не стоит, иначе совсем отобьётся от рук… Он проявил заботу по отношению ко мне, не стоит это игнорировать… Он чуть не убил человека, и меня в том числе… Он не хотел… Черт возьми, как я боюсь сделать неправильный выбор!» Но Лирел всё-таки дала взвешенный, обдуманный ответ. — Отведите его в карцер, — наконец, Ева отдала приказ, уставившись в одну точку. — Умница, — Шиллер одобрительно погладил девушку по плечу. Первого подняли с пола за шиворот и поволокли к лифту. Лирел старалась не смотреть на происходящее, чтобы эмоции не взяли верх. Лоран, наоборот, внимательно следил за каждым действием охраны и заключенного. Первый начал дергаться и мычать. — Ев… Ев… Ева… — кто-то снова звал Лирел по имени. Этот хриплый голос, который она слышала минутой ранее. Ева обернулась к заключенному. — Ева! — теперь достаточно четко и громко проговорил он. Лирел поднялась на ноги, придерживаясь за стену. Она обескуражено смотрела на Первого, которого крепко сдерживала охрана у лифта. Ком подкатил к горлу, но Ева держала себя в руках. Она прекрасно понимала, что он выдает слова только в критичной ситуации и, скорее всего, для провокации. — Ева, не… — Первый говорил хриплым голосом с каким-то странным акцентом, который Лирел ранее не слышала.- Не оставляй меня. Его слова, как лезвие порезали сердечную мышцу девушки. Все недоумевали, даже мистер непоколебимость — Лоран Шиллер. — Ева, не ведись на это. Первый - хороший манипулятор. Он… — мужчина не стал договаривать, так как в этом уже не было необходимости. Ева стояла возле своего воспитанника. Один из охранников чуть ослабил хватку, и Первый вырвался вперед, к своей надзирательнице. Но цепи на ногах не давали ему свободно двигаться дальше, поэтому он упал на колени перед девушкой, свесив голову. Он замер в этом положении, словно вымаливая прощения. Ева присела рядом с ним и обняла его, скрестив руки на спине. Резким рывком заключенный разорвал тонкие цепи, сковывающие его руки за спиной, и в ответ обнял Еву, подтянув её к себе ещё ближе. — Это что-то невероятное… — прошептал Шиллер, глядя на них. 27 сентября/ 22:32/ <Лу-Фадо/ Больничное крыло> Ева Лирел лежала на больничной койке. Матрас был столь тонким, что она всем телом чувствовала каждую деталь металлического каркаса кровати. В больничном крыле было два ряда лежачих мест — по пять штук с правой и с левой стороны. Также четыре сидячих — для осмотра. Каждое место было отделено друг от друга ширмами, и те уже давно потеряли свой первозданный вид — натянутая ткань, которая раньше была белой, за многие годы забурела. После приема лекарств Ева скучающе смотрела в потолок и ждала, когда её склонит в сон. Но, к сожалению, покоя ей не давал Лоран Шиллер, сидящий рядом на стуле. — Ну, ты даешь, принцесса моя… — сказал он. Ева сделала вид, что не слышит его. — Расскажи-ка дяде Лорану, что происходит в твоей коробочке? — Шиллер всё равно не оставил попытку завязать с ней беседу. — Сама не знаю… — А хочешь предположение?- мужчина вынул коробку сигарет из кармана халата, не отрывая ехидного взгляда от девушки. — Ну? — Тебя просто давно не тискали, — очевидно, Шиллер подразумевал секс. — Потому что некому, — даже на такую пошлость коллеги Ева никак не отреагировала. — Вообще-то, я тебе намекал уже при второй нашей встрече,- он щелкнул зажигалкой и закурил сигарету, выдыхая дым сквозь зубы,- только теперь уже поздно. Не надо было мне демонстрировать своё нежелание ногой в… — Я помню, — Ева перебила его, — не в этом дело. — Так в чем же?! — не унимался Лоран. Ева закрыла глаза, попытавшись углубиться внутрь себя, и как бы «добыть» ответ из потаенного уголка своего ума. И ей стало страшно… Страшно найти истинную причину её действий в последнее время. Она боялась, что осознание правды может лишить её здравого рассудка. Девушка и без того находилась на грани эмоционального диапазона. Если к тому же ещё и раскрыть истинные чувства к Первому, то можно окончательно и бесповоротно слететь с катушек. Исходя из этого, Лирел не сделала ни единой попытки прояснить собственные действия и чувства. Она только повторила вслух: — Я не знаю. Это было чистой воды ложью. Её разум это прекрасно осознавал, но в то же время отчаянно делал попытки защитить самого себя, создавая иллюзию неведения. — Всё-таки я тебе советую увидеться с младшим Эккертом, — продолжил доставать Шиллер, — хотя бы минут на тридцать. — Обязательно, если Марк меня выпустит отсюда вместе с билетами до Швейцарии. — Ах да, забыл, — он хлопнул себя по лбу, — но зато другую немаловажную вещь не забыл. Лу, хватит прятаться, подойди ближе! Блондиночка на протяжении всего этого диалога скрывалась за ширмой. Только сейчас, после приглашения Лорана, она вышла, держа в руках поднос. На нем лежали: одна пилюля белого цвета и один шприц красного цвета. — Она приготовила тебе подарок, — пояснил Шиллер. — Что ещё за подарок? — поморщилась Ева. — Лу была крайне опечалена тем, что ты отсекла свои шикарные волосы, — мужчина провел двумя пальцами по укороченным волосам Евы, — и специально для тебя разработала активатор роста волос. — Через несколько дней волосы отрастут до прежней длины, — проговорила Луена тихеньким голоском. — Какая трогательная забота, — в голосе Евы чувствовался оттенок сарказма.- Насколько это безопасно? — Лу в подобном деле профи. Так что не беспокойся, — Шиллер протянул Еве руки.- Привстань. Лирел уже ничему не удивлялась. В этой лаборатории подобные манипуляции с человеческим организмом — в порядке вещей. Она побаивалась неизвестных ей инъекций. Но любопытство, а также любовь к своим волосам подтолкнули её согласиться на эту процедуру. Шиллер помог ей встать. Луена встала позади неё и стала обрабатывать антисептиком отдельные участки кожи головы. — Выпей активатор, — Лу протянула Еве белую пилюлю и стакан воды. Лирел послушно выполнила указание, с интересом наблюдая за каждым движением блондинки. — Теперь не шевелись, — попросила её Лу. Ева начала ощущать небольшие покалывания на голове. Луена сделала 12 уколов по всей площади роста волос. Лирел постепенно начала ощущать приятное тепло, распространяющиеся по коже головы. «Даже если это был яд, то я не расстроюсь… Хотя нет, ещё рано потому, что есть один немаловажный вопрос, оставшийся без ответа…» — Лоран, расскажи о Риаска. — Эккерт разве тебе не рассказал? — искренне удивился он, переключив внимание с откручивания пуговицы от рукава своего халата. — Может и рассказал, просто я могла прослушать. — Я тебе расскажу, но пообещай, что потом не будешь тыкать в меня пальцем, если вдруг Эккерт примется с пеной у рта выяснять, кто же тебе всё рассказал. — Я могила. — Тогда слушай, — мужчина откинулся назад на спинку стула и немного театрально закинул ногу на ногу, — Лу-Фадо — скорее, перевалочный пункт, нежели база всей происходящей чертовщины. И таких Лу-Фадо по миру не один десяток. — Серьезно? — у девушки округлились глаза.- Я думала, что таких подпольных организаций по нелегальным экспериментам на людях крайне мало. — На самом деле, много, и все под покровительством Риаска. — Но для чего всё это делается? — Ну, так ты слушай дальше и не перебивай! — Прости. — Так вот, — он заправил длинную прядь белоснежных волос за ухо, — организации, подобные нашим, собирают ценные материалы, то есть людей для опытов или для работы с опытами. Ты ведь не думала, что такая лаборатория, как Лу-Фадо, скрывается за спиной элитной клиники просто так, м? — Конечно, нет. К нам съезжаются самые лучшие умы мира… — … Из которых Эккерт выбирает достойных сотрудников для Лу-Фадо и в перспективе для Риаска, — продолжил Шиллер мысль Лирел.- Ну, и, конечно же, крепких, одиноких пациентов для проведения наших коварных опытов. Ева поддалась чуть вперед, внимательно прислушиваясь к Лорану. — И всё для того, чтобы лучших сотрудников и выживших экспериментов отправить в совершенно новый иной мир под названием Риаска. Интригует, не правда ли? — Лоран бесновато заулыбался, прищурив один глаз. — Ещё бы, давай продолжай, — Ева чуть не выпрыгнула из больничной рубашки от того, насколько заинтересовал её Лоран. — Риаска — это иной мир, располагающийся на планете Земля, но при этом совершенно отстраненный от внешнего мира. Там находятся люди — такие как ты, я, Луена — люди нового уровня, люди… — Шиллер резко оборвал свою речь, так как на горизонте возник Марк Эккерт. «Сейчас начнется…» — Всё готово, — оповестила Еву Луена. — Спасибо, Лу. Надеюсь, я выживу… — После этого препарата ещё никто не умирал, — смутилась блондинка. — Да я не про препарат, я про появление Марка Эккерта, — объяснила Ева, укладываясь обратно в постель. Лоран залился смехом. Сам Марк без каких-либо приветствий махнул двумя пальцами Шиллеру и Луене, показав в сторону выхода. Лу молча покинула пределы больничного крыла, а Лоран напоследок выдал ещё пару колких фразочек по поводу невоспитанности старшего Эккерта. Марк уселся рядом с Евой на край кровати, но не одарил её и коротким взглядом, словно ему было противно на неё смотреть. — И что это было?.. — спросил он, выдержав короткую паузу. — Инъекция для роста волос, — холодно ответила девушка. — Ты прекрасно знаешь, о чем я! — прикрикнул на неё Марк. — У меня сейчас от твоего голоса кровь из ушей пойдет, — Ева повернулась к нему спиной. Эккерт схватил её за плечо и резко развернул обратно к себе. В него будто бес вселился. Марк был вне себя от ярости. — Ты что себе позволяешь?! — прошипел он сквозь зубы. — Более достойного отношения к себе ты и не заслуживаешь. Высказывание девушки, словно плевок, прилетело Эккерту в лицо. На его висках начали вздуваться вены. Его в буквальном смысле трясло от злобы, словно бы из него пытался вырваться демон. Трясущимися руками он схватил голову девушки и прижал её к бугристому матрасу. — Ты — сумасшедшая сучка, — его голос перешел на тихий рык.- Я видел всё. Его руки сжимались голову Евы слишком сильно. Ей начало казаться, что черепная коробка стала покрываться трещинами, как «цветущий» фарфор. Она попыталась не показывать свой бушующий страх перед ним, но дрожащее прерывистое дыхание её выдавало. — Какие трогательные объятья с этой вонючей тварью. Что же ты от моих прикосновений исходишь на рвоту, а? — он сильно встряхнул её. Лирел охватило паническое оцепенение. Она не могла выговорить ни слова. Сейчас ей оставалось только молиться. — Говори! Он снова встряхнул её. Только на этот раз слишком сильно. Ева ударилась затылком о металлическую рейку, которая выпирала из матраса. Уши заложило. В голове зазвенело. Из глаз прямо на большие пальцы Марка выкатились две слезинки. — Убей меня, — сдавленно проговорила она, — прошу, убей меня. Эккерт немного отстранился, чтобы чётче видеть её лицо. — Я больше не вынесу, — Ева просила об этом так спокойно и четко, словно это было давно обдуманное решение.- Убей меня, пожалуйста. Марк растерялся. Озлобленная гримаса постепенно начала сползать с его лица. Он раздраженно потёр лицо руками и присел обратно на край кровати, облокотившись локтями о колени. Ева в шоке поднялась на трясущихся ногах и побрела к выходу. Колени подкашивались столь сильно, что она едва не падала на пол. Сделав ещё пару шагов, девушка упёрлась в грудь Марка. Он аккуратно обнял её и поцеловал в затылок. — Прости меня, это я во всём виноват, — его голос стал спокойным, но немного дрожал из-за подкатившего кома к горлу.- Я перегнул палку, когда отдал Первого тебе на попечительство. Лирел никак не реагировала ни на него, ни на его слова. Она словно упиралась в стену и слушала чей-то отдаленный галдёж. — Я тебя отпущу отдохнуть… Домой в Петербург. Ева вздрогнула. Она думала, что никогда больше этого не услышит. Лирел подняла ошарашенный взгляд на Марка и застыла в ожидании продолжения его речи. — Алексей как раз возвращается из Швейцарии к своему дню рождения. Проведешь время с ним до его отъезда. Все благие поступки от Марка всегда имели двойное дно. Выпустить Еву на время было не ей во благо. Скорее это было решено сделать для создания иллюзии для своего сына — словно в его отсутствие всё было в полном порядке.