Тень под Лампой. Лу-Фадо

17 сентября/ 00:56/ <Лу-Фадо/ Запретный блок/ Камера Первого> Ева прочертила белым мелом линию на полу, разделив камеру пополам. На одной половине перед выходом находилась сама девушка, а на другой половине Первый. Он на четвереньках ползал вдоль меловой линии вслед за своей надзирательницей. В конце концов, эти адские недели сращивания костей, которые казались вечностью, закончились. Каждая кость срослась, как положено, и заключенный мог отныне без затруднений спокойно двигаться. Лирел с удовлетвореием наблюдала за своим подопечным, который зеркально повторял её движения. Она шагала плавно вдоль ограничивающей линии, а заключенный — за ней, как хвостик. Первый пытался перетащить надзирательницу на свою сторону, но Ева четко просчитала траекторию, по которой он может свободно двигаться и при этом не дотянуться до неё. Теперь вместо металлической паутины его удерживали всего 4 крепких цепи на руках и ногах. — Думаю, так тебе намного удобнее, — Ева устало улыбнулась, а заключенный промычал в ответ — таким образом, они общались. Хотя со стороны это слабо напоминало обыкновенное человеческое общение, но для них обоих это был совершенно иной уровень взаимопонимания. Достаточно вспомнить, сколько было недовольных воплей от одного лишь присутствия надзирательницы в камере. Да и у Евы вовсе пропало желание удавить своего подопечного. На удивление всё потихоньку налаживалось, за исключением одного момента — Первый до сих пор отказывался есть. Перед Лирел, как обычно стояло две миски — одна с супом для неё, вторая с массой, напоминающей паштет, для него. Ева в который раз пыталась накормить Первого, но заключенный наотрез отказывался притрагиваться к еде. Девушка сидела на стуле перед ним и поглощала свой суп — единственную пищу, которая попала за несколько дней в её желудок, за исключением зеленого чая с жасмином и молоком. Первого заинтересовала трапеза надзирательницы — он вытянул голову в её сторону и начал принюхиваться. Ева безо всякой надежды в очередной раз поднесла ложку к его губам. И к её удивлению он съел часть бульона и мяса. Лирел подсела к нему поближе, но не пересекла разделительную черту. И буквально за десять минут скормила ему всю тарелку своего супа. — Моя еда пришлась тебе по вкусу? — задала вопрос девушка, вытирая подопечному рот салфеткой. Первый одобрительно проскулил и пересел в угол комнаты, обхватив колени руками. Еве не давал покоя интерес — почему заключенный отказывается есть свою еду. Она взяла в руки его миску с паштетом, сначала внимательно принюхалась — относительно приятно пахнет мясом, помешала ложкой — консистенция кремообразная, попробовала на вкус — полный отврат. Создалось впечатление, будто секретным ингредиентом этого блюда являлись разложившиеся свиные потроха. А также кривые руки повара, которые готовили это помойное месиво. — Боже! — вскрикнула девушка, выплёвывая паштет обратно в миску.- Теперь понятно, почему ты ничего не ел. «Естественно, что продукты, используемые в блюдах для узников, сильно отличаются от того, что готовят для сотрудников… Как всё было на самом деле просто… Идиотка, что же ты раньше до этого не догадалась?» Поднявшись на ноги, Ева стала поспешно собирать свои вещи. «На эту тему поговорю с Марком позже, а сейчас мне необходим отдых. Причём в срочном порядке, иначе опять в обморок упаду» Девушка закрыла камеру заключенного и вошла в лифт, нажав кнопку первого этажа. Запретный корпус опустел. Но ненадолго. Через несколько минут в блок зашла белокурая девушка, которая несла сумку с какими-то инструментами. Она прошла прямо к камере Первого. Это была Мареся. 17 сентября/ 01:23/ <Лу-Фадо/ Жилой блок/ Комната Евы Лирел> Наконец-то Ева позволила себе предаться долгожданному отдыху в своей комнате. Девушка пребывала в положительном расположении духа. Она сняла тугую резинку, и алые пряди рассыпались по плечам. В комнате веяло легкой свежестью, что заставило Еву блаженно улыбнуться. Девушка сняла высокие каблуки и расстегнула молнию сарафана. Вдруг её взгляд упал на букет красно-фиолетовых фуксий. Ева застыла в оцепенении. Она быстро вынула из кармана телефон, чтобы узнать какой сейчас день. «17 сентября. Мой день рождения. Прямо как тогда…» Лирел отступила на шаг назад, собираясь немедля покинуть комнату, но было уже поздно. Она упёрлась лопатками в его грудь. — С двадцатипятилетием, родная, — поздравил её Марк Эккерт томным бархатистым голосом. Ева отскочила, как ошпаренная, резко развернувшись к нему лицом. — Что ты здесь делаешь? — глаза девушки загорелись бесноватым блеском. — Поздравляю тебя с праздником, что же ещё, — усмехнулся Марк. — Спасибо. Уходи. — Что с тобой? — Эккерт нахмурился, видя, что девушка откровенно испугана. — Ничего нового. Всё стабильно. — А что с твоими волосами? — он заметил её новую прическу. На лице Марка проскользнуло явное огорчение. Ничего не ответив, девушка попятилась назад, подобно добыче, забившейся в угол от хищника. Она сделала ещё пару шагов назад. С плеч Евы соскользнул расстегнутый сарафан, оставив её лишь в полупрозрачной блузке, нижнем белье, и чулках. Черное белье как нельзя лучше подчеркивало аристократическую бледность её кожи. Марк от увиденного вскинул бровь и незаметно укусил себя за нижнюю губу. — А говорила, ничего нового… Этих кружевных чулочков я раньше не видел. Мужчина сделал один шаг вперед, девушка сразу столкнула со стола вазу с цветами, которая угодила прямо под ноги Марка. Стекло разбилось. Эккерт, к Евиному сожалению, остался цел и невредим. — Ева, — спокойно отреагировал он, — я не сделаю тебе ничего плохого. — Тогда ты тоже так говорил, — она попятилась назад, — как и последующие разы… Как и сейчас. — Ты заставляешь меня чувствовать себя каким-то злобным монстром, — произнес Эккерт, словно обидевшись. — А разве это не так? — Ева, — перешагнув через осколки, он взял её за руку, — дурочка, — притянул к себе и заключил в объятья, — я делаю всё только из теплых чувств к тебе. — Ты просто больной, — дрожащим голосом проговорила она. Марк пропускал мимо ушей слова девушки. Ева окоченела от страха в его руках. Её тело пробирала мелкая дрожь, словно она стояла голыми ногами в снегу. Мужчина мягко поцеловал её в макушку, а она безвольно повисла, как тряпичная кукла. — Моя хорошая, моя красавица, — нашептывал он, поглаживая её по волосам, — обними меня. Она сразу повиновалась, обхватив его руками. Ева услышала ухом, прижатым к груди Эккерта, как заколотилось его сердце. А её пульс, напротив, стал медленным и даже болезненным. Марк подвёл девушку к кровати. — Ты так устало выглядишь, — он начал расстегивать пуговицы на её блузке, — совсем себя не щадишь. Марк снял блузку с Евеных плеч и аккуратно сложил на прикроватную тумбочку. Девушка по-прежнему стояла неподвижно, как восковая фигура. Она могла бы закричать, ударить его, убежать, оказать хоть какое-то сопротивление, но, напротив, девушка вела себя слишком покорно. Не из безразличия или страстного желания, нет. Она уже продумала не один десяток вариантов — как дать отпор, но каждый из них не имел смысла — бежать было некуда. Здесь, в Лу-Фадо, Ева, словно всё время ходила по ладони Марка. Здесь ни в одном уголке не было от него укрытия. Безысходность. Она парализована. «…Прямо как тогда…» Когда в день её восемнадцатилетия он подмешал ей в бокал парализующий яд. Только на этот раз Еву отравило кое-что похуже -отчаяние. Стоя за её спиной, Эккерт уже снял с неё бюстгалтер. Он будто не хотел смущать её своим взглядом на полуобнаженное тело. И вместо того, чтобы оголить девушку до конца, Марк наоборот, переодел её в чистую ночную рубашку. — Ложись, — он усадил Еву на край кровати, — тебе нужно отдохнуть. Лирел, недоумевая, легла на середину кровати, отвернувшись от Марка. Он снял пиджак, спустил с плеч подтяжки и аккуратно подлёг рядом. Оперевшись на согнутый локоть, Эккерт смотрел на девушку, немного прижав её к себе. Ева чувствовала кожей, как его зрачки скользят по её телу. От скованности и перенапряжения на глазах у неё выступили слезы. Марк уткнулся лицом ей в шею, зарывшись носом в копну волос. — Я так скучал по тебе, — тихо прошептал он. Старший Эккерт всегда говорил эту фразу даже после недолгой разлуки. От этого Еву передёргивало. Она ощущала каждое его прикосновение слишком отчётливо. Эккерт коснулся одной из самых уязвимых и чувствительных частей её тела — шеи. Мелкая дрожь переросла во вздрагивания. Теперь Ева чувствовала каждую щетинку на его лице, которые, как швейные иглы, впивались в кожу. Его скользкие мерзкие губы. Его горячее дыхание, которое казалось ей смрадом. Эккерт услышал, как Ева начала резко икать и дергаться от рвотных позывов. Он быстро стащил её на край кровати, и хотел было отнести в ванную, но у девушки уже хлестала желчная пена изо рта. Пол был испачкан желудочным соком. Ева обхватила себя руками и согнулась, свесив голову. — Ева, — Марк хотел дотронуться до неё, но сразу получил по рукам. — Уйди. — Ева, я… — он вновь хотел коснуться её. — Убирайся отсюда! — Ева едва не набросилась на него, чтобы удавить. Марк насильно прижал девушку к себе, пытаясь успокоить, но она начала отчаянно сопротивляться и вырываться. Но Эккерт крепко держал её, игнорируя все удары. Гораздо сложнее было осознавать, что человека, к которому прикипела его душа, в прямом смысле тошнит от него. Она ненавидела Марка настолько, что даже не могла перенести его прикосновений. Эккерт был добр и мягок с ней, но лишь когда Ева была покорна ему. Любое неловкое слово или телодвижение с её стороны было способно сорвать с Эккерта маску человека и обнажить его истинное лицо монстра. Марк наотмашь ударил Еву по лицу. Тяжелая рука мужчина делала его удар очень увесистым и болезненным. Девушка не смогла устоять и рухнула на пол. Эккерт схватил её за волосы на затылке и кинул обратно на кровать. — Идиотка! — он со всей силой встряхнул её.- Похоже, ты забыла, с кем пререкаешься, — теперь Марк рычащим голосом шептал ей на ухо, продолжая крепко сжимать её волосы.- Напомню тебе, что вся твоя жизнь находится лишь в одной моей руке, — он поднес к её лицу руку и перед глазами сжал пальцы в кулак.- Этой же рукой я могу уничтожить всё, что у тебя есть… Твоего брата, к примеру. Или этой же самой рукой я могу одарить тебя всем самым лучшим или просто доставить тебе удовольствие, — усмехнулся он.- Выбирай, милая. Ева зажмурила глаза и прерывисто выдохнула, чтобы не дать волю скопившимся слезам. Здесь выбор был абсолютно очевидным. Её ответом послужил легкий поцелуй пальцев Марка, которые он по-прежнему сжимал в кулак. Мужчина довольно ухмыльнулся. — Разумное решение, умничка, — прошептал он и поцеловал, крепко взяв её за лицо одной рукой. Марк настолько сильно сжимал её щеки, что кроме боли девушка ничего не чувствовала. Затем одним мощным рывком он сорвал с неё рубашку. Мелкие пуговицы рассыпались по кровати и полу. Ева вскрикнула от неожиданности. Эккерт быстро закрыл её рот поцелуем. Его язык скользил по её губам и нёбу. Девушка почувствовала в его рту легкий привкус крепкого алкоголя. Похоже, до их встречи он немало выпил. Параллельно поцелую Марк с силой сжимал её грудь. Другой рукой скользнул ей под нижнее белье. Средним и безымянными пальцами он нежно, но настойчиво возбуждал её лоно. Ева начала задыхаться от его напористого поцелуя. Она пыталась немного отстраниться от него, чтобы сделать хотя бы один глубокий вдох. Марк одним рывком вошел в неё. Ева громко вскрикнула и настолько крепко вцепилась ногтями в его плечи, что поцарапала до крови. Эккерт сорвался на крик, который граничил со звериным рыком. Но он не прекратил активных поступательных движений бедрами. Его кровь скопилась в ладонях Евы. Она отвернула от него голову и закрыла глаза. На лбу появилась испарина из-за перенапряжения. Жалобные стоны девушки смешались с блаженными стонами мужчины. Чтобы Ева больше не раздирала его плечи в кровь, Марк сел на колени и закинул её ноги себе на плечо. Эти тридцать минут страсти для Евы были сравнимы с тем, что её жарят на раскаленной сковороде. Также горячо и больно. После того как Эккерт кончил в неё, он лег рядом с ней. Марк обнял Еву одной рукой, прижав её спиной к себе. Он ощущал приятный тремор по всему телу. Он мягко поцеловал Еву в затылок, поглаживая её бедра. А сама девушка ничего не чувствовала кроме боли и омерзительного ощущения того, что из неё вытекает его семя вместе с её кровью. — Можно в душ, пожалуйста? — жалобно попросила Ева. — Да. Только недолго, — разрешил он, — я хочу уснуть с тобой. Ева встала с кровати и направилась в ванную комнату, с трудом передвигая ногами. Она зашла в душ и включила холодную воду, чтобы попытаться заморозить ту ноющую боль в теле и душе. 17 сентября/ 01:20/ <Лу-Фадо/ Запретный блок/ Камера Первого> - Тебе ведь нравится её запах, верно?.. Перед входом в камеру Мареся надела медицинский халат, который принадлежал Еве Лирел. Медсестра без спросу взяла из кабинета Евы все необходимые инструменты, вещи и зашла к Первому. Девушка взяла стул и поставила его прямо перед ограничительной линией. Заключенный не сразу вышел из полудрёмы. Он пару раз шмыгнул носом и аккуратно подкрался к медсестре, внимательно принюхиваясь. В ответ на его внимание Мареся улыбнулась. - Кажется, сработало… Девушка протянула заключенному ломтик вяленной индейки. Первый подтянулся к её руке и начала водить кончиком носа по её пальцам. Медсестра тихо рассмеялась от умиления. - Вы — эксперименты все такие забавные… Оказывается, путь к твоему сердцу лежит через обоняние. Резкий укус. Женский визг. Первый вонзил клыки в её плоть и медленно отстранился назад, гулко рыча. Кровь окропила её юбку. Мареся зажала указательный палец краем халата, с огромным трудом сдерживая бушующую панику. Из-за накатившей волны адреналина она не почувствовала боли. Девушка осмелилась посмотреть на нанесенную ей травму — укус был настолько глубоким, что едва не доходил до кости. Медсестра с немой паникой в глазах стала перематывать палец салфеткой, чтобы остановить обильное кровотечение. - Догадался, значит… Или, может, не в запахе дело?.. Мареся, как одержимая, продолжала свои размышления, по-прежнему не двигаясь с места. - В чём же дело? Почему она? Ты же раньше выбрал меня… Заключенный злобно на неё зарычал. Теперь медсестра не на шутку испугалась и вылетала из камеры, как пробка, прихватив только свою тетрадь. Первый слизнул кровь девушки с клыков, но проглатывать не стал. Он приоткрыл рот, и багровая жидкость стала стекать вниз вперемешку с его слюной. Резко дернувшись в сторону, заключенный врезался в стену. На бетонной поверхности появилась еще одна трещина. По камере раскатился гулкий треск вперемешку с оглушительным ревом. Узник начал метаться по камере, изредка опускаясь на четвереньки. Первый «собирал» плечами стены, создавая шум, разносившейся по всему этажу. Ещё секунда. Он упал на колени и запустил пальцы под стежки, скреплявшие маску на его лице. Кровь тонкими струйками начала стекать по его острым скулам, постепенно затекая на воротник рубашки. Сейчас его хриплые стоны больше напоминали плач. Первый судорожно пытался учуять в камере какой-то запах… Знакомый человеческий запах. Никого не было поблизости. Пустота. Вакуум. Крик… 17 сентября/ 04:01/ <Лу-Фадо/ Жилой блок/ Комната Евы Лирел> Девушка очнулась из-за непрекращающегося вызова телефона. Ева лежала, свернувшись клубочком на краю кровати. За её спиной спал Марк Эккерт. Лирел тихо сползла вниз и ответила на звонок. — Я слушаю, — прошептала она, прокрадываясь в ванную комнату. — Меня слышно? — поинтересовался незнакомый голос на линии. — Слышно, — девушка закрыла дверь и продолжила говорить крайне тихо, чтобы не разбудить спящего на её кровати дракона. — Слушай внимательно. — Слушаю. — Ты Ева, верно? — Да Ева, Ева, — начала раздражаться она.- Говори уже. — Меня зовут Вука, я — видео-охранник. — Рада знакомству, — ответила девушка, — так что тебе нужно, видео-охранник Вука? — И сейчас меня хорошо слышно? — взволнованно переспросил парень. — Хорошо. Просто идеально, — « у этого персонажа явно «не все дома»», — я тебя внимательно слушаю, — виски резко пронзил спазм, Ева пошатнулась, но устояла на ногах. — Твой заключенный — «неживорожденный эксперимент номер один» по прозвищу Первый, ведет себя крайне необычно. — Конкретнее, — Лирел начала волноваться. — Последние несколько часов он создает слишком много шума. Он пугает других заключенных, — Вука говорил медленно и разборчиво, будто диктовал школьникам диктант.- Первый так раньше не шумел. — Сейчас разберусь. Сбросив вызов, Ева посмотрела на экран телефона и заметила, что контакт «Вука» был введен шрифтом красного цвета, как и Марк Эккерт. Остальные контакты были забиты обыкновенным черным шрифтом. Очевидно, что звонок от этого «видео-охранника» являлся таким же важным, как и звонок от управляющего Лу-Фадо. Ева тихо, но быстро оделась. Обувь в темноте девушка, к сожалению, не нашла. Она пробралась на цыпочках к выходу. Как только дверь захлопнулась, Ева поёжилась, ступая босыми ногами на холодный пол. Но сейчас комфорт не имел значения, нужно было спешить. 17 сентября/ 04:25/ <Лу-Фадо/ Запретный блок/ — 13 этаж> Уже в лифте Ева услышала неимоверный шум и грохот, доносящийся с минус 13 этажа. Голос кричащего она сразу узнала — Первый. Лирел влетела в камеру заключенного и увидела его, забившегося в угол. Он раскачивался на одном месте, прижав колени к груди. Его пальцы вцепились в волосы, которые он едва не вырвал с корнем. Он что-то взбудоражено бурчал самому себе. Но вот его нос уловил аромат женской кожи. Первый повернул голову в сторону Евы. Она заметила, насколько было обезображено его лицо — отверстия, через которые были протянуты стежки, разодраны, кожа по краям болталась, как бахрома, кровь залила практически всё лицо. Сердце девушки сжалось. Она подошла к ограничительной линии и увидела, что число вмятин в стенах увеличилось. По полу был рассыпан расколовшийся бетон. Лирел сделала ещё один шаг вперёд, чтобы подозвать Первого к себе. У неё под ногами разбилась стеклянная колба. Поблизости находился ещё какой-то пакет с неизвестным содержимым. «Что за гнида здесь была?» Вновь незаметно подкралась острая боль в висках. Пространство вокруг начало мутнеть и расплываться. Ноги подкосились, и Ева упала на колени прямо на меловую линию. Сознание медленно начало отключаться. «Нет… Нет. Только не здесь и не сейчас…» Последнее, что Ева увидела, была тень Первого — критически близко возле неё. 17 сентября/ 05:10/ <Лу-Фадо/ Запретный блок/ Камера Первого> «Как больно… Нога» Она чувствовала, как липкая жидкость склеивала её ноги. Воздух вокруг был насквозь пропитан запахом железа. «Как много крови… Боюсь открыть глаза…Боюсь увидеть, почему я лежу в луже своей крови… Но надо…Надо! Нельзя бояться… Иначе умрёшь» Всё вокруг выглядело нечетким. Сложно было понять, что происходит. Но достаточно отчетливо Ева смогла увидеть осколки битого стекла возле неё. Струйки крови беспорядочно разлились по её ногам, напоминая линии нейронной сети. Она попыталась перевернуться на спину, но кое-что ей помешало. Первый держал левую руку на её бедре и неспешно водил кончиком языка по глубокой ране. Паника и страх вьюгой закрутились внутри девушки. Сердце начало гонять кровь по сосудам с бешенной скоростью. Две новые струйки крови из раны на бедре крупными каплями скатились вниз. Ноздри Первого вздрогнули. Он понял, что его надзирательница очнулась. «Боже!.. Дьявол!» Ева не знала, кому молиться. «Пожалуйста, не жри меня!» Девушка по-пластунски отползла от него и забилась в угол комнаты. Он последовал за ней крадущимся шагом хищника, опираясь на костяшки пальцев и колени. Лирел села, поджав ноги к груди, и закрыла шею руками, чтобы его клыки не угодили в её ярёмную вену. Между их лицами было расстояние всего в несколько несчастных сантиметров. Первый будто хотел разглядеть лицо своей надзирательницы. Ева зажмурила глаза от страха. Заключенный уткнулся носом в её волосы, пытаясь нащупать путь к шее, которую загораживала рука девушки. От перенапряжения из раны Евы вновь начала сочиться кровь. Первый резко дёрнул головой, словно его кто-то окликнул, и опять опустился к её ногам. Он снова провёл языком вдоль раны и повторял это вновь и вновь. Лирел пробрала мелкая дрожь от одного лишь представления, что её сейчас заживо сожрут. Но Первый даже ни разу не укусил её. Сейчас его поведение напомнило девушке поведение животного, которое… «… Зализывает рану» Кровотечение остановилось. Заключенный снова приблизился к её лицу. Ева посмотрела на него обезумевшими глазами. Страх куда-то улетучился. Она большим пальцем убрала сгусток собственной крови с губ заключенного: — Ты… Девушка словно познала какую-то истину. Она хотела проговорить её вслух, но не успела. Марк Эккерт, будто появившийся из воздуха, схватил Первого за загривок и отшвырнул его в сторону от Евы. Заключенный ударился рёбрами об бетон. Последовал глухой хруст костей. Всё внутри девушки съёжилось от услышанного звука. Первый подскочил на ноги, оскалившись. Эккерт замахнулся на него кулаком, но удар пришелся в подставившуюся за него надзирательницу. Ева рухнула на пол под ноги Марку. Заключенный воспользовался мгновением и прижал Марка лопатками к полу, схватив рукой за горло. Ему стоило только посильнее сжать пальцы, чтобы шейный позвонок Эккерта раскрошился, подобно штукатурке на стене. Но вовремя прибывшие охранники быстро нейтрализовали буйного заключенного, прижав его к полу. Марка и Еву оперативно эвакуировали санитары, оставив заключенного охранной службе. 17 сентября/ 06:08/ <Лу-Фадо/ Хирургическое отделение/ Кабинет Шиллера> — Ну что в этот раз произошло? — спросил Шиллер, рассматривая порезы на ноге Евы. — Опять на битом стекле спала, — отшутилась она, не выражая на измождённом лице никаких эмоций. — Эккерт, на кой чёрт ты сюда привёл инструктора по йоге вместо хирурга? — Она у нас не инструктор по йоге и даже не хирург, — Марк недовольно искривил губы.- Она у нас, оказывается, реинкарнация матери Терезы. — С чего это вдруг? — удивился Лоран, будто и впрямь поверив словам начальника. — За заключенного под удар подставилась, — прохрипел Эккерт. Шея мужчины сильно отекла после попытки удушения. На соседней кушетке Марка осматривала Мареся. Блондинка была очень взволнованна, словно и впрямь переживала за здоровье своего начальника. Отек на плече Лирел от удара Марка начал багроветь и перетекать в гематому. — Зачем? Мне интересно, — Шиллер вопросительно глянул на Еву. — У Первого только кости срослись. Его нельзя бить. — А тебя значит можно? — Марк снова влез в разговор.- Зачем ты вообще вмешалась? Первый плечами дробит стены, и ему хоть бы что. От одного моего удара ему бы ничего не было. — Знаю, — тихо проговорила Ева, будто бы оправдывалась перед школьной учительницей за неподобающее поведение. — А зачем тогда полезла? Девушка пожала плечами. — Тело само так решило, — вид сейчас у неё был такой, будто она вошла в транс. — Его нужно в карцер отправить, — посоветовал Лоран. — Ты мне лучше ногу залечи, а не советы раздавай, — обозлилась на него Ева. — Как грубо, — поморщился Шиллер.- Не надо тебе ничего залечивать, она у тебя на следующий день сама затянется. — С чего это ты взял? — Вон уже первой корочкой взялась. Тебе ведь Первый рану зализывал, верно? Девушка кивнула. Она пригляделась внимательнее к порезу, и не поверила своим глазам — рана, которая совсем недавно активно кровоточила, действительно начала срастаться. — Как это? — недоумевала она. — Наш красавчик немного пошаманил, — ухмыльнулся Лоран.- Ты ему, видать, понравилась. Давно такого не было… верно, Эккерт? Марк сам не находил слов, чтобы дать ответ. Его лицо выражало недоумение, словно он сейчас увидел НЛО, а не сросшийся порез. — Объясни популярно — что значит пошаманил? — пробил интерес девушку. — В некоторых случаях его слюна имеет не только разъедающий эффект яда, но и исцеляющий. — А от чего это зависит? — К сожалению, мы пока не смогли выяснить точно. В глазах Евы читалось столько интереса, что её зрачки едва не изменили форму, превратившись в вопросительный знак. — Возможно, он делает это осознанно, а, возможно, и нет. Помнишь, я тебе рассказывал про биохимический состав его тела? — Конечно. — Ну, вот тебе и ответ, над которым ещё стоит поразмыслить. В любом случае это поразительно, такой случай был лишь единожды — с его первым воспитателем. — Так кто этот человек? — Это корпоративная тайна, — быстро ответил Эккерт, — даже тебе нельзя об этом знать. Марк выглядел грозным. Последний раз он был таким, когда Шиллер сболтнул лишнего. Ева, поняв, что больше никакой информации не получит, молча пошла к выходу. Но на полпути Марк крепко схватил её за локоть. — Куда ты? — прошипел Эккерт. — Спать. Вы меня утомили, — тихо ответила Лирел. — Врёшь. Я ведь чувствую. — В таком случае можете проводить меня до спальни, господин Эккерт, — произнесла Ева громко и чётко. Как и следовало ожидать, Лоран и Мареся насторожились. Тем самым Лирел обезопасила себя от появления Марка в ближайшие часы. Оставив коллег в недоумении, Ева побрела в совершенно противоположную от жилого блока сторону. 17 сентября/ 06:51/ <Лу-Фадо/ Запретный блок/ Камера Первого> Ева открыла решетку камеры и облокотилась о дверной косяк. Первый сидел возле стены и тяжело дышал, издавая тихий хрип. Кровь на его лице полностью засохла. На теле не было никаких серьёзных повреждений, не считая оцарапанной кожи. Заключенный даже не шелохнулся от появления его надзирателя. Он словно специально игнорировал её присутствие. Лирел вошла в комнату и взяла на своём столике в углу пару влажных салфеток. Она подошла близко к ограничительной черте. Первый игнорировал её присутствие до тех пор, пока она не перешагнула на его территорию за белой чертой. Сердце девушки забилось сильнее, но паники не было. Наоборот, возникли приятные эмоции, по ощущениям сравнимые с приемом наркотика. Еве было в кайф совершить такой безбашенный поступок. Она сейчас будто стояла на горле у своего страха. Теперь реакцию заключенного не пришлось долго ждать. Он поднялся на обе ноги и очутился прямо перед свой надзирательницей, а та и не дрогнула. Ева смотрела на него снизу вверх, запрокинув голову назад. Из-за сильных эмоций на глаза навернулись слезы. Страх, любопытство, ненависть, жалость и трепет. Только сейчас она до конца поняла, насколько Первый огромен. Находясь поблизости с таким Гулливером, Ева чувствовала себя Дюймовочкой. Заключенный был выше её на две головы, даже с учетом того, что он стоял сильно сгорбившись, а Ева была ростом не ниже ста семидесяти сантиметров. Они оба стояли неподвижно, будто ожидая дальнейших действий друг от друга. — Прости меня, — Ева шепотом просила прощения. Всё внутри ещё больше вскипело от вида искалечено тела Первого. Ушиб на её плече и порезы на бедре заболели с новой силой. «Так больно… Хотя это всего лишь синяк и царапина. У тебя вообще 14 костей было переломано… Так страшно… Страшно от безызвестности того, что будет с тобой уже через 5 минут. Ударят тебя, упадёшь ты на битое стекло или тебя подвергнут эмоциональному и физическому насилию в собственной комнате… Хотя я не заключенный, а надзиратель. Я могу максимально контролировать всё, что со мной происходит. А ты едва ли» — Прости, — вздохнула. «Я виновата. Я не была дальновидной. Я не досмотрела за тобой» — Прости, — повторяла она. Ей так хотелось пожалеть это несчастное существо, словно саму себя. «Раньше я бы никогда не подумала, что мы могли бы быть чем-то похожи друг на друга…» Ева коснулась щеки Первого влажной салфеткой, от чего он вздрогнул и начал недоверчиво обнюхивать её ладонь. Девушка стирала запёкшуюся кровь с лица заключенного до тех пор, пока он не поймал её запястье рукой. Первый выдернул салфетку из её руки и приник носом и губами к её пальцам. Лирел решила повторить попытку другой рукой. Первый схватил и вторую её руку. Девушка была на удивление спокойна. Заключенный наклонился к её лицу и прислонился носом к её щеке, впитывая каждую ноту нового для него запаха. Но, увы, его «аромат» оставлял желать лучшего. От него до сих пор пахло сыростью и затхлостью. Поэтому Лирел решила отстраниться. Своими руками, который держал Первый, она обхватила его за шею и наклонила чуть ближе. Сопротивления с его стороны не было, и девушка легонько поцеловала его в лоб. Её «сестра-брезгливость» получила удар поддых. Ева даже не поморщилась от своего «грязного» поступка — коснуться губами чего-то нестерильного. Первый вновь вздрогнул. Он отступил на шаг назад. Девушку это позабавило. Она улыбнулась, направляясь к выходу. — Завтра тебя ждёт новое испытание… — заявила Лирел. «И меня тоже…» Ева быстро покинула камеру, оставив Первого в глубоком недоумении. 26 сентября/ 02:37/ <Лу-Фадо/ Запретный блок> Вечером следующего дня Ева решила устроить своему воспитаннику банные процедуры. Она убила уйму времени на попытки отмыть его. Его кожа в буквальном смысле задубела от грязи. Между зубами застряла гниющая плоть и сгустки крови. На удивление, сами зубы были здоровыми, не считая некоторых сколов и неровного прикуса. Ева чистила его зубы всего пять минут, но пришлось потратить аж три зубные щётки. Заключенный их попросту раскусывал зубами из-за новых неприятных ощущений в полости рта. В чашке из тончайшего стекла остывал кипяток, испуская лёгкие волны влажного пара. Ева расположилась в своём кабинете. Она сидела на столе в позе «лотоса» и заполняла дневник куратора. Вокруг девушки лежало множество папок с документами. Лирел была целиком и полностью погружена в собственные мысли. Но её отвлёк щелчок входной двери. — День добрый, — поприветствовал Марк, входя в кабинет. — Скорее ночь, — пробубнила Ева. — Ах, ну да, — согласился он, взглянув на циферблат своих наручных часов «Ronde Croisi». — Всё трудишься? Лирел кивнула и вновь уставилась в дневник, куда она старательно записывала успехи своего подопечного. — Ну, как твоя зверушка поживает? — с некой издёвкой поинтересовался Марк. — Замечательно, — сухо ответила Ева. То, как он назвал Первого, вызвало внутри неё лёгкую агрессию. — Подай мне чашку с кухонного стола. — Пожалуйста, — Марк Эккерт решил научить подчинённую хорошим манерам. — Пожалуйста, — повторила Ева только для того, чтобы он отстал. Марк потянулся за чашкой с неостывшим чаем. Естественно, из-за тонкого стекла мужчина сразу обжегся и одёрнул руку назад. — Твою мать! — ругнулся он. — Ну, что же ты так неаккуратно… На лице девушки появилась коварная ухмылка. В мыслях сразу всплыла цитата из романа «Гарри Поттер и узник Азкабана». «Шалость удалась» — Предупреждать надо, — пробурчал Марк.- Я сюда не чаи распивать пришел, как ты догадываешься. — Конечно. Хорошо, что ты запомнил, что я ни с кем не разделяю свою чайную церемонию, — Лирел снова включила режим «дурочки». — Не ёрничай. Я поговорить пришел. — Я вся во внимании, — девушка уткнулась обратно в бумажки, тем самым демонстрируя своё неуважение к нему. — Тебе не интересно? — Нет. Но ты же уже пришел. — Так, значит, — начал вскипать Эккерт.- Тогда информацию о своём брате ищи сама, где хочешь. Марк уже хотел развернуться и уйти, но Ева успела вцепиться ему в рукав пиджака. — Прости, — быстро извинилась она, отложив документы в сторону. — Так-то лучше, — он присел рядом с ней.- Теперь слушай. Эрика вернули к жизни, только пока он подключен к аппарату ИВЛ. — Правда? — на лице девушки появилась радостная улыбка.- Можно, я его увижу? — Исключено, — Марк сказал, как отрезал. Блеск в глазах девушки быстро потух. «А чего ты ожидала, дорогая?» — А Шнайдер? Что с ним? — Он уже давно занят работой. — Давно? Почему ты раньше об этом не рассказал? — А потому что, моя милая, нужно ко мне относиться поуважительнее. Разговаривать по-человечески, а не всё время ёрничать, дёргаться и убегать. Ева замолчала, закусив нижнюю губу, чтобы обуздать беснующихся чертей внутри себя. — И ещё, — продолжил Эккерт, — я прочёл все твои отчёты. Потрясающе. Я восхищён! — Чем же? — Тем, что за короткий срок, работая с Первым, ты добилась поразительных успехов. — Ничего поразительного в этом нет. Элементарные вещи. Если бы твои сотрудники не были безмозглыми имбецилами, то и таких проблем с Первым не было бы. — А ты думаешь, ты одна у нас такая? — он наклонился к ней чуть ближе. Лирел замерла. Остановилось даже дыхание. — Конечно же, находились сотрудники, которые испытывали к нему жалость и пытались «выудить» из него что-то человеческое. И частично это получалось. Эккерт наклонился к её уху и перешел на шепот. — Но вам всем надо помнить, что он не человек и не животное — он эксперимент нашей лаборатории. Это намного хуже и опаснее. Нет никаких гарантий, что он не сорвётся и не лишит кого-нибудь жизни. Ева усмехнулась и повернулась к Марку. Их лица оказались до неприличия близко. — В точности то же самое можно сказать и о тебе. — Принимаешь меня за монстра? — Пока нет, но жизни ты меня уже лишил. — Вот как… Он хотел коснуться её лица. Но тут раздался гулкий вой. — Это вытяжка или трубы? — смутилась Ева, отшатнувшись от Марка. — Какая разница… Эккерт повторил попытку снова приблизиться к девушке, но завывания повторились. Они оба повернулись к двери. — Мареся! — догадался Эккерт. — Первый! — испугалась Лирел. Марк и Ева сорвались с места и вылетели в коридор. Дверь в камеру Первого была открыта. Перед Евой предстала картина, которую девушка периодически рисовала у себя в голове, но так боялась увидеть наяву. 26 сентября/ 02:40/ <Лу-Фадо/ Запретный блок/ Камера Первого> В углу комнаты зарождался эпицентр предшествующих событий. До того как появились Марк Эккерт и Ева Лирел, Мареся пробралась в камеру Первого, чтобы реализовать свой умысел… Медсестра стояла, прижавшись лопатками к бетонной стене. Её волосы были собраны в тугой пучок. Рот и нос она прикрывала руками, чтобы заключенный не смог учуять её дыхание. На плечи был накинут халат, который принадлежал Еве Лирел. Мареся использовала все возможные способы, чтобы сбить с толку заключенного. Первый стоял прямо перед медсестрой. Он стал принюхиваться к ней. Провел кончиками пальцев по её волосам и рукам. Мареся восприняла это как положительный знак. Она в ответ провела пальцами по его щеке, заострив внимание на растрескавшихся губах. Первый аккуратно положил ладонь ей на предплечье. Девушка расплылась в улыбке. — Я… — её голос дрогнул и тут же затих. Колкий звук, напоминающий хруст толстой сухой ветви, оборвал её речь. Одно движение, и Первый сломал ей руку в предплечье — пополам. На его лице не возникло ни единой эмоции, будто он сломал зубочистку, а не руку человека. Медсестра сдавленно заскулила, но не от боли, а от шока. Сломанная половина предплечья осталась болтаться в коже, как в чулке. Острые края костей разорвали мышцы и кожу насквозь. От каждого движения плоть трепыхалась, как мокрый платок на ветру. Крупные капли крови вместе с горькими слезами падали и разбивались об пол. Заключенный резко дёрнул её за воротник так, что материя халата на плечах разошлась по швам. Первый прижал к своему лицу оторванный лоскуток ткани, улавливая каждую нотку запаха его надзирательницы. Мареся упала на колени. Разразился визг. Горло девушки надрывалось от крика. Голос периодически затухал, затем вновь резко повышался. Казалось, от такого шума даже воздух в камере сотрясался мелкой дрожью. От невыносимой боли и перенапряжения с губ девушки стекала слюна. Первый снова схватил медсестру за руку и откинул её как можно дальше от себя. Мареся отлетела на несколько метров и с грохотом рухнула на пол. Первый упёрся лбом в угол. Сжимая ладони в кулак, он оцарапал ногтями стену. Его периодически передёргивало. Заключенный будто сдерживал в себе вырывающееся наружу нечто. Громкий и писклявый голос медсестры неистово щекотал ему нервы. Мареся заливалась слезами и елозила по полу вместо того, чтобы воспользоваться моментом и бежать прочь. — Ты… Ты чёртова тварь! Ты сумасшедший урод! После этого тебя отправят в карцер! Как тогда… И я больше не приду к тебе на помощь! Ты сдохнешь там! — девушка билась в истерике и не могла прекратить ни поток слёз, ни слов. Первый по-прежнему старался держаться от неё подальше. — Тебя лишат рук и ног! Ты просто будешь живым материалом для экспериментов! Ты будешь вечно прикован к хирургическому столу! В конце концов, медсестра одумалась и по-пластунски поползла к выходу, подтягиваясь одной рукой. — И правильно… Правильно, что Марк лишил тебя света… Мареся произнесла слова очень тихо, но от заключенного это не ускользнуло. Фраза со словами Марк и свет, словно толстое шило вонзилось Первому в спину. Медсестре оставалось доползти всего пару метров до выхода, но её резко схватили за ногу и поволокли обратно. Первый оттащил девушку подальше и, схватив её за волосы, ударил лицом об пол. Звук, напоминающий хруст скорлупы грецкого ореха, которую дробят молотком, повторился несколько раз. Хрящ кончика носа надломился, переносица раздробилась. Удар. Удар. Третий и четвёртый зубы верхней челюсти надломились почти под корень. Удар. От пола и лица Мареси протянулась кровавая паутина. Первый замахнулся ещё раз, но его остановили. Чьи-то тонкие холодные руки обвили его грудную клетку. — Тише-тише, успокойся… — послышался её тихий голос позади. Она вернулась. Ева. Заключенный пошатнулся назад из-за того, что на его спине повисла надзирательница. В это время, пока Первый был дезориентирован, Марк Эккерт вынес Маресю из камеры. Заключенный бросился вслед за ним, но перед его носом захлопнулась решетка. Он просунул руку через металлические прутья и едва не схватил Эккерта за шиворот. Заключенный взвыл от невозможности дотянуться до цели. Марк, как загипнотизированный смотрел на него, пока Мареся истекала кровью на его руках. — Уходи! — послышался голос Евы из-за спины Первого.- Я справлюсь. Он мне ничего не сделает, — заверила она Марка, хотя сама сомневалась в своих словах. Эккерт быстро скрылся, оставив Первого и Еву одних в закрытой камере. Весь пол был окроплён кровью. Ева стояла на коленях в багровой тёплой жидкости и ошарашено смотрела на своего воспитанника. Она не успела совершить ни единого действия, Первый оказался прямо перед её лицом. Лирел пошатнулась и упала назад, на спину. Заключенный потянул её на себя за щиколотку. Девушка быстро сгруппировалась — перевернулась на бок и закрыла лицо, шею, живот руками и ногами. Она была вся в предвкушении, что сейчас и её тело превратят в фарш. «Ну вот и всё… Хоть не так страшно умирать, когда выполнила свой сестринский долг — поспособствовала возвращению к жизни родного брата… Дальше ты и без меня справишься, Эрик» Мышцы девушки затвердели, как при трупном окоченении. Сердце заранее начало останавливаться. Она почувствовала горячее дыхание заключенного на своем запястье, которое закрывало шею. Он прижал приоткрытый рот к её виску. «Что же ты медлишь? Сделай уже это…» Первый словно прочёл её мысли и, схватив за руки, резко перевернул Еву на спину. Он прижал к полу запястья девушки и наклонился к её лицу ещё ближе. Ева увидела заключенного прямо перед своими глазами. Пульс участился до предела. Начало казаться, что сердце вот-вот пробьет грудную клетку. Первый плавно наклонился к её шее. Она зажмурила свои сапфировые глаза, заранее ощущая его клыки под своей кожей. И, наконец, заключенный прижал свои губы и зубы к пульсирующей венке на её шее. Ева протяжно выдохнула, издавая тихий жалобный стон. Первый отпустил её руки. Он прижался грудной клеткой к её телу, запустил руки ей под поясницу и крепко обнял. — Что ты делаешь? — через силу выдавила из себя Лирел. Ответа, как обычно, не последовало (за исключением тихого мычания). «Что происходит? Неужели он сожалеет?» Но эти догадки сразу подверглись сомнению из-за мерзкого ощущения чужой липкой крови под своей спиной. «Как же так? Как ты можешь превратить одного человека в кровавое месиво, а к другому трепетно прижиматься? Что происходит в твоей голове? Я не понимаю» Она не понимала, что ей делать. Что будет правильно в этой ситуации, а что нет, но сейчас рука девушки сама по себе приглаживала растрёпанные, пропитанные кровью волосы заключенного. Буйный нрав Первого сошел на нет. Страх девушки испарился, оставив после себя приятное тепло.