Poisonous Kiss

После игры между Гриффиндором и Слизерином Гарри часто вспоминал короткую встречу с Люциусом Малфоем в раздевалках для квиддича. Подростку нравилось думать, что теперь, находясь далеко от мужчины, он стал более уравновешенным. Он не знал почему, но всякий раз, когда он был рядом с этим волшебником, он имел тенденцию терять рассудок. Когда он увидел этого мужчину в «Флориш и Блотс», он восхитился силой блондина, а затем возмутился собственными мыслями. Это был первый раз, не считая разговора с тем удавом в зоопарке, когда в Гарри проявились слизеринские черты. Его никогда раньше не привлекала власть, и даже Дамблдор, который был могущественным волшебником, никогда не получал от Гарри такой реакции, как Люциус Малфой. Двенадцатилетний мальчик игнорировал это до тех пор, пока не оказался в том коридоре, а затем в Лютном повороте. Но ни одна из этих встреч не объясняла того чувства, которое он испытывал от этого человека, той дрожи, пробежавшей по его спине, того волнующего чувства, которое, хотя оно и не давало ему безопасности и защищенности, дало ему самое теплое чувство в его жизни. Это бросало вызов логике, бросало вызов всему на самом деле, заставляя подростка приблизиться к темному волшебнику, несмотря на то, что он знал, что это был самый идиотский шаг, который только можно было сделать. Что с ним такого?» Гарри задумался над Хедвиг. Сова ухнула на него и укусила его палец, когда он перестал ласкать ее белые перья. Это заслужило легкую улыбку гриффиндорца, но этого было недостаточно, чтобы отвлечь его блуждающий ум от одной белокурой аристократки. «Эй, Хедвиг, со мной действительно все в порядке? Мир не имеет смысла», — сказал Гарри своему первому подарку и самому любимому спутнику. Еще одно уханье, и Гарри вздохнул. «Я просто надеюсь, что не сведу тебя с ума всем этим. Но ты не оставишь меня, девочка?» Полярная сова утвердительно ухнула, как решил Гарри. "Гарри?" Подросток был поражен, когда появился его профессор Защиты. Люпин выглядел довольно измученным, но в его глазах была легкость, которой не было на остальном лице. Профессор», Гарри улыбнулся мужчине. Хедвиг взглянула на него и улетела. «Птицы меня не очень любят», — сказал ему Ремус. «Хедвиг просто злится, что ты прервал наше время вместе», — ответил Гарри. Люпин внимательно посмотрел на него. — Ты часто навещаешь свою сову? Гарри пожал плечами. — Неважно.Будь осторожен, — сказал Люпин. «На свободе преступник». «Да, я как раз возвращался в общежитие». — Тогда я провожу тебя, — сказал ему Люпин. «Просто позволь мне сначала отправить это письмо». — Спасибо, сэр, — сказал Гарри старшему волшебнику Люпин улыбнулся ему и продолжил свою работу, прежде чем присоединиться к Гарри, когда они оба спустились на ступеньки совиной башни. «Итак, отличная игра на днях», — сказал ему профессор Защиты. «Ты неплохо владеешь метлой, лучше, чем твой отец». "Действительно?" Гарри был в восторге от этой информации. «Он был ловцом?» «Ну, сначала он был охотником, но после четвертого курса он попробовал стать ловцом и нашел свое призвание. Он сводил там с ума толпу. У него даже был фан-клуб». Гарри вздрогнул. «Это не то, чем я стремлюсь заниматься». Люпин лишь улыбнулся своей нежной, понимающей улыбкой. «Да, в этом ты больше похож на свою мать. Ты предпочитаешь несколько близких друзей толпе поклонников. Знаешь, после игры ты казался другим, более рассеянным». — Я? Я не заметил. "Что-то случилось?" — Не совсем, — ответил Гарри. Его подвели к портрету Толстой Дамы и пожелали профессору спокойной ночи. Он так и не заметил внимательного нахмуренного лица оборотня. Месяцы спустя… Это был конец срока. Люциус держался на расстоянии от Гарри, то есть физически. Каждый месяц он посылал мальчику определенные безделушки. Это будет варьироваться от одежды до книг и даже нескольких украшений. Гарри сделал все возможное, чтобы спрятать все эти подарки от друзей. Он старался не поощрять этого человека. Он пытался написать письмо, чтобы попросить волшебника прекратить дарить подарки, но с одним из самых интимных подарков, книгой о сексе с волшебниками-мужчинами и несколькими игрушками, Люциус отправил ему письмо, в котором просил его не злиться и наслаждаться. сам, как блондин, больше не приближался к нему и не прикасался к нему, пока он не станет законным. Он не прекратит ухаживания, сообщало Гарри в письме, пока не убедит гриффиндорца, что Люциусу нужен именно он и ничего больше. Это заставило подростка покраснеть, но он также обдумал ситуацию. Между ним и Люциусом что-то происходило, это был факт. Его привлекала эта связь, как показало ему его собственное тело. Теперь все, что ему нужно было сделать, это выяснить, собирается ли он продолжать эту игру в кошки-мышки, в которую они играли. — Кого я обманываю? Гарри подумал. Выбора не было. Его любопытство не позволяло ему отступить, и эгоистичная часть его хотела продолжить это, узнать, как далеко Люциус готов зайти и сможет ли он когда-нибудь почувствовать столько удовольствия, заботы и вообще прикосновения другого человека. Ему нужно было знать, что означают чувства, пробуждаемые в нем Люциусом. Платформа 9 и ¾ появилась на виду, когда Экспресс замедлил ход. Гарри вздохнул. Прошел еще один год, а он еще не был готов идти домой. «Не волнуйся, приятель», — веселое лицо Рона говорило о многом. Маленькая сова, которую подарил ему Сириус, носилась вокруг рыжей. «Впереди еще чемпионат мира». Гарри улыбнулся своим друзьям. «Я буду с нетерпением этого ждать».