Все упирается в секс.

*** Кромешная ночь. Полная тишина. Энджелу не спится. Телефон наскучил, дрочка тоже, в лс никто не отвечает, а на адском YouTube'е все видосы из «смотреть позже» уже давно закончились. Остается только попытаться уснуть, глядя в потолок, поглаживая домашнюю свинку, думая о своем. Только вот говоря «своем» Даст совсем не подразумевает Аластора, который, тем не менее, упорно отказывается покидать голову Энджи. «Чего же хочет от меня этот демон? » Хороший вопрос, ведь поведение Клубничного Сутенера остаётся для парня сложнейшей загадкой. Как кто-то может любить его в каком-либо плане, помимо физического? Это повергает паучка в ступор и смятение. Черт с ним! Есть другой вопрос: какого дьявола Аластор вообще имеет ввиду, говоря эти свои странные фразы?! Верите или нет, Энджел совсем не понимает, что у Ала на уме. Сначала этот олень глазеет на него, судя по всему, иногда даже ночью, строит из себя недотрогу, но при этом не отталкивает во время поцелуя... Подождите! Тот случай на кухне ведь был первым разом, когда Аластор добровольно позволил себя касаться, еще и так близко! Осознание того, что радиодемон сделал Энджелу исключение, вгоняет в краску. А ведь Даста не так-то легко засмущать... Бегать от очевидного становится невозможно. «Он меня любит. » Прикрывает рот рукой, распахивая глаза. Как бы не было пугающе замечать эти взгляды, эти слова, эти странные исключения – они есть. Его любят! Энджела Любят! Не смотря на то, что он шлюха, которую имел весь ад и не по разу! Не смотря на то, что он эгоистичный инфантильный демон! Не смотря на то, что он – Энджел Даст. Это страшно признавать. Это давит, накладывает ответственность, заставляет посмотреть в будущее. Что будет дальше? Если пауку придется менять свою жизнь ради отношений? Бросить кокс? Работу в порно индустрии? Проституцию? Тусовки с Черри Бомб? Может, ему наденут трусы верности и заставят сидеть с детьми! Придется перестать жить одним днем и думать о будущем... А там только «Аластор». И хорошо, и отвратительно... — Чем занят, дорогуша? — Ах! – паука дергает: слишком погрузился в свои мысли, – повтори вопрос? – «Энджел Даст, соберись. Во всяком случае, не надо делать поспешных выводов. Будем решать проблемы по мере поступления, а пока что – просто плывем по течению». — Ха. Чем занят, говорю? — Аа, я тут, это-о... – нужно придумать что-нибудь, что бы не выглядеть дураком, – журнал читаю! – подрывается, хватая playboy-журнал с прикроватной тумбочки и, как в самом дешевом комедийном фильме, читает его, случайно повернув вверх ногами... — Да-да, я вижу, – саркастично произносит Аластор, улыбаясь. — Так, че ты пришел то? – «может, попытаться отшить его? » — Сходим куда-нибудь? – спрашивает в лоб, ни на секунду не теряя самообладания. Спрашивает совсем буднично, словно между делом. Энджи посмеивается: — На свидание приглашаешь? — Зови, как хочешь. Так сходим? Энджел мнется, но бездумно отвечает: — Хер с ним, пошли! *** Этот день стал не только глотком свежего воздуха; он стал самым счастливым в смерти Аластора. Ветерок обдувает щеки, путается в волосах, и парни стоят где-то посреди грязной, отвратительной улицы, полной наркоманов, трупов и ночных бабочек. А посреди этой анархии – двое счастливых, возможно, самых счастливых грешников ада. — Я даже о дозе забыл, – воодушевленно тянет Даст, хватая Клубничку за запястья очень нежно, смотрит прямо в глаза, – это было просто прекрасно! Аластора выбивает из колеи, а сердце пропускает удар. И вот он, сильнейший демон ада, стоит перед порноактером, как какая-то школьница, и совершенно нескладно и не в тему вдруг говорит: — Я люблю тебя, Энджел... Но в этот раз концовка будет хорошей...