Удержать все в себе

      Два шага влево, остановился, скрип мела по доске едва различим с заднего ряда. Пауза. Окидывает взглядом аудиторию, проверяет — все ли успевают, заодно вычисляет тех, кто бездельничает (ох, не повезет же им на грядущей сессии). Мегуми уже руки не чувствует, запястье вовсе вышло из чата — всемирная история это вам не шутки, особенно когда у лектора плохое настроение. То, что день у препода выдался дерьмовым, Фушигуро понял с первых минут пары, когда Ремен Сукуна ворвался в аудиторию за пару секунд до начала занятий с загробным «Доброе утро». Обычно он никогда не опаздывал, но в этот раз что-то задержало его, а этот рыжий придира терпеть не мог, когда его расписание нарушалось. Мегуми знал, почему историк задержался, а еще он знал, что после пар поплатится за это, но не устроить Ремену адский вечерок он просто не мог. Сукуна сам был виноват, что игнорировал его две недели! А ведь Мегуми еще так юн и горяч, ему постоянно нужно внимание, теплота, забота ну и секс… Секс ему был нужен особенно, а Сукуна объявил, что не будет с ним спать во время зачетной недели и сессии, чтобы Фушигуро не отвлекался на всякие глупости. Под всякими глупостями он, видимо, подразумевал свой член в заднице студента, и это Мегуми категорически не устраивало. С учебой у парня не было никаких проблем, он усердно занимался и всегда сдавал без долгов с первого раза, но привычка держать все в себе иногда давала о себе знать совсем не вовремя. В критический момент его могло просто разорвать от накопившихся эмоций, и предохранителем от большого «бума» был секс с его любимым преподом по нелюбимой истории. Сукуна же, с позиции старшего, сам для себя решил, что их постельные поединки будут отвлекать пацана от сдачи экзаменов и принял целибат, отказавшись даже от совместной утренней дрочки. Первое время Мегуми терпел, покорно приняв правила игры. Он ходил вокруг да около, иногда канючил, но не просил, но потом, ближе к зачетной неделе, у него как чеку сорвало. Мальчишка безумно хотел трахаться. Он засыпал с мыслью о том, как сильные руки историка прижмут его к себе, а его крепкий член без спроса ворвется в него сразу на всю длину, а по утру Мегуми, словно подростка, встречала поллюция от мокрых снов, в которых его трахали почти насильно, прижав грудью к стене и зажав рот, чтоб не разбудил соседей. В общем, крыша у первокурсника поехала знатно, а лекарство от сумасшествия висело в штанах у самого горячего мужчины в универе совершенно без дела и в искушающей близости.       Мегуми задумчиво взял в рот кончик ручки и прикусил его, глядя на то, как Ремен раздраженно смахивает с рук меловую пыль. Ох, эти руки да ему б на макушку, чтоб сжали черные волосы и опустили голову вниз, прямо к… Фушигуро вынырнул из своих фантазий и добросовестно переписал схему с доски. На самом деле его маленький каприз был исполнен вчера, правда именно после него Мегуми сбежал из дома, не позавтракав, укрывшись от гнева историка в лекционной на галерке. Нет, ну а что, Ремен сам виноват, довел его до предела, а потом рычал как зверь, надиктовывал даты так, будто хотел проклясть неугодные ему эпохи. Особенно досталось Муромати; Сукуна едва мелок не сломал, когда почувствовал, как ему палят в спину. Историк повернулся к аудитории, и встретился взглядом с голубыми глазами. Они смотрели друг на друга буквально секунду, но Мегуми успел подавиться густой как амазакэ* слюной. Перед глазами невольно всплыл вчерашний вечер. Как у Фушигуро хватило смелости провернуть такое — та еще загадка, но даже от одних воспоминаний его задница приятно засаднила, а ноги разъехались под партой в стороны.       Уставший от постоянных контрольных и тупых студентов Сукуна даже не заподозрил, что его любимый мелкий засранец может учудить какую-нибудь подлость. Он, не задумываясь, выпил чай, который ему подсунул Фушигуро, не обратил внимания на странный привкус и как дурак пошел в кровать, когда Мегуми посоветовал ему прилечь. Дрема накатила так внезапно, что Ремен даже не думал ей сопротивляться, а когда пришел в себя, обнаружил, что лежал привязанный к кровати полотенцами и скакалкой и с кляпом во рту.       Мегуми втянул носом воздух и попытался успокоиться, но эта картина уже не шла из головы. Связанный и беззащитный Ремен вызывал в нем табун мурашек, Фушигуро прикрыл глаза, воскрешая этот порно-шедевр в голове. Он невольно начал дышать чаще и прикусил губу, погружаясь в мир грез. Как же ему хотелось вернуться во вчера.       Литые мышцы агрессивно перекатывались под персиковой кожей, черные татуировки сплетались в потусторонний дьявольский узор, капельки пота текли по мощной груди вниз до простыней. Блять, какой же он красивый! Ремен лежал, привязанный к кровати, и скалил зубы, пока Мегуми торопливо стягивал с себя одежду и устраивался на нем сверху. Как бы Сукуна не рычал и не хмурил брови, его член встал как по команде, стоило Фушигуро отбросить на пол футболку. Парнишка сам пощипал себе соски, чтоб те встали торчком и порозовели, и нетерпеливо вскрыл фольгу презерватива. Он так торопился, что едва не порвал резинку вместе с упаковкой, а потом все так же впопыхах натянул ее на колом стоящий член, несмотря на то, что Сукуна буквально прожигал его взглядом. Полностью нагой, пацан оперся на его грудные мышцы и осторожно насадился на чужой стояк под громкое «Р-р-р!». Сукуна дернулся под ним и прокусил платок, которым пацан посмел заткнуть его рот. Этот дрянной мальчишка! Вот как только Сукуна освободится, так он сразу ему… Ремен зажмурился, но не сдержался и тихо взвыл: какой же Мегуми тугой. Его горячие стеночки тут же обхватили заскучавший член и сжали его обжигающими объятиями. Фушигуро тоненько проскулил и уселся на него до конца, полностью приняв в себя немалый размер. Как же он скучал по этому распирающему ощущению внизу, когда все органы в ужасе жмутся и расходятся в стороны, пропуская в нутро беспощадный стояк историка. Конечно, хотелось бы, чтобы Ремен тоже участвовал в процессе, мял его пальцами, кусал за шею и тяжело выдыхал на ухо, но даже так Мегуми был на грани. Он приподнялся на руках и насадился снова, Сукуна протестующе взвыл, но кто его станет слушать? Фушигуро откинул назад потную челку и посмотрел прямо в глаза своему учителю. В них плескалась ярость, возбуждение, желание, голод — Мегуми довольно облизнулся, утопая в этом коктейле. Он наклонился к мощной груди и легонько прикусил Ремена за сосок, а потом внезапно даже для самого себя сорвался на бешеный темп, будто мечтал получить золото в скачках.       Мел противно проскрипел по доске, и Фушигуро открыл глаза. Историк выбросил белый кусочек на подставку, и даже с галерки было видно, как у него играли желваки.       — На сегодня все, увидимся на следующей неделе, — голос Сукуны дрожал от едва сдерживаемой ярости. Студенты проворно зашелестели тетрадками и поспешили покинуть помещение, а Мегуми туповато застыл на месте, не в силах даже захлопнуть конспект. Если бы не крепкая ткань черных джинс, вся аудитория уже успела бы познакомиться с его стояком лично. Сердце громыхало как бешеное, дыхание сбилось, а в глазах рябило. Лекционная наконец-то опустела, и Мегуми медленно поднял взгляд, на оказавшегося прямо перед ним Сукуну. Откинувшись назад, Фушигуро продемонстрировал дрожащий кадык и развел ноги, насколько ему позволяли джинсы.       — Грязный, испорченный мальчишка, — грозно пробасили сверху. Мегуми пьяно улыбнулся и потянулся рукой к ширинке, уже больше не в силах держать все в себе...