Гори Ясно

День Владислава прошел в унылой рутине, как всякий другой, с лишь парой избалованных посетителей, которых он обслужил весьма галантно. С наступлением вечера, провожая их с изысканной любезностью, к пяти часам он уже уютно устроился в своем излюбленном кресле, наслаждаясь чаем. "Не следует им являться. Пусть откажутся. Да попрет вас черт!" - шептал он в тишине. На втором этаже уютно расположилась спальня Владислава. Весь день он предавался мечтам о том, чтобы провести вечер в постели, занимаясь любимым занятием - чтением одной из новых книг, присланных его знакомой. Но увы, этот план был искалечен настойчивостью блюстителей закона. Злился ли он? Возможно, это останется загадкой. Смирившись со своим разочарованием, Владислав поднялся и направился к двери в ответ на громкий звонок. Мариночка уже отсутствовала - ей не хотелось сталкиваться со следователями. Быстро спохватившись вернуться к своему очагу раньше ради незаконченной научной работы, она прихватила пару кусочков пирога и ушла за час до их прибытия. — Добрый день. Прошу, проходите, — приветствовал Неустроев троих мужчин, не выражая явной враждебности, и указал рукой на диван напротив столика. — Чем могу быть полезен? Не желаете чаю? — мужчина внимательно рассматривал гостей. "Упитанный, Щуплик и Длинный. Полагаю, это лучшие представители полиции. Как мило и грустно одновременно," — размышлял Владислав. Колобок представился ему забавным; что-то говорило ему, что тот не так умен, каким пытается казаться. Щуплик был слишком ухоженным, чтобы быть настоящим профессионалом в данной сфере. Такой не выдержит и дня на улице неблагополучного района, его просто убьют, не мучая. Длинный парень же удостоился его внимания - неопрятный, грубоватый, с вальяжной походкой, точно смотрел на всех свысока. Кольцо на большом пальце привлекло его глубоко затаившийся интерес, словно из морской бездны к поверхности поднялся свирепый змей. "Такая диковинка у такого парня. Интересно," - подумал Владислав. Кольцо было с печатью, изношенное, довольно старое. "Семейное? Надо будет поинтересоваться." Трое следователей, подобно троим беспричинно избранным героям нечестивых сюжетов, представились согласно уставу, держа в руках так и не прочитанные удостоверения. — Нет спасибо. — первым отозвался Иванов, присев первым на диван. — А я бы не отказался. — добавил Игнатьев и плюхнулся рядом. — Не против, я осмотрюсь? — Бойко подошел к стеллажу книг. — Да, конечно. Минуту, сейчас вернусь. — с еле заметной улыбкой произнес Неустроев и скрылся на кухне. “Богатенькая квартирка. Картин ни счесть. Настоящие? Много зарабатывает? Такс… а вот и книги, но почему одна фантастика, сказки да романы. Разве он не врач? Где научная литература? Подозрительный попался. А вот это что?” Внимание Длинного привлекла небольшая черная книга, незаметная среди прочих. На корешке мелькнул вычурный символ язычества. С решимостью он протянул руку к таинственной книге, но следующий вопрос отвлек его внимание. — Нашли ли Вы что-то увлекательное? — Владимир бесшумно поставил поднос на стол перед собравшимися гостями и приблизился к молодому следователю. Никто и не заметил его движений, легкий шаг словно наемник преследующий жертву в глухом переулке, его присутствие казалось скрытым и неуловимым, как тонкий ветерок, коснувшийся лишь тех немногих, кто умел чувствовать признаки приближения неведомого. — Ах, это достаточно старинная вещица. Знаете, я занимаюсь коллекционированием разнообразных атрибутов и увлекаюсь историей. Не удивляйтесь, если вы найдете здесь что-то подобное. — С улыбкой, полной загадочности, врач перевел взгляд на белокурого следователя, чье лицо выражало полное отвращение того, что происходит. Вот она, истинная немая злость, стремящаяся испепелить огнем глаз любого нарушителя, что смел подойти бесцеремонно близко, разрушив чувство безопасности и контроля. — Мы прибыли по неотложному делу, — медленно произнес Бойко. Вопреки воле, ему пришлось занять единственное свободное место, рядом с Борисом. Игнатьев уже опробовал чай и предоставленное хозяином печенье; оно нашло свое место в его вкусовых предпочтениях, и десяток печенек исчез за минуту. — Глава нашего отдела утверждает, что вы — специалист, который может помочь. Мы ведем расследование весьма странного дела, цепь зверских убийств с особым варварством. Именно поэтому мы обратились за советом, — в конце фразы Длинный бросил взгляд на Колобка, хрустящего следующей печенькой. "Когда же ты лопнешь, проклятый." Скрывая свою неприязнь к старшему коллеге, Бойко потянулся за предложенной ему кружкой чая и сделал пару глотков. "Недурно." — Да, наверное, вы слышали о том, что обсуждали в газетах. Убийцу назвали "Зверь". — Интересно, но как я могу вам помочь? — поддельное удивление прозвучало в словах Владислава. Он надеялся, что это создаст впечатление, что он не в восторге от всей этой затеи. — Я всего лишь простой психотерапевт, и хоть я и помогал следствию ранее, но я не специалист в вашей области. — местоимение "вашей" было особенно выделено голосом. — Это что, так сложно? — молвил Колобочек, глотая свои слова вместе с последней крошкой печенья. Наконец, обратив внимание на Врача, он заметил, как тот смотрит на него с долей неприязни. Игнатьев сразу притих, ставя свою кружку чая на стол. Опустив глаза, он более не смел касаться великолепного печенья. Неустроев невольно заметил, как внезапно атмосфера затянулась серыми облаками обиды и нетерпения. Тушка пухленького следователя, словно обиженная, притаилась в углу дивана. "Ох, не собирался я, милый мой, тебя обижать. Лишь чавканье твое не на шутку раздражает, да так, что гляди преступником скоро стану не только я." — Не хотел бы ли, Борис Иванович, попробовать кусочек утреннего пирога? — с улыбкой обратился Владислав. — Да! Так трудно отказаться. — восторженно вскрикнул Колобочек. Бойко же одарил его свирепым взглядом. "Ты пришел лишь для трапезы, или у нас важные дела?" Взвыл в душе Михаил, не решившись высказать всё, что бурлило в его сердце. — Конечно. — встал с места хозяин дома, направившись за уже давно остывший вишневым пирогом. — Прошу прощения, но позвольте напомнить, что мы здесь по важному делу, и времени у нас ограничено. — подал голос тихоня Щуплик. — Согласен. — громко добавив, направился на кухню Бойко. Подойдя к Врачу, он своевольно облокотился на кухонный шкаф, демонстративно скрестив руки. — Я не пришел уговаривать вас. — Михаил уже заметил, что Владислав избегает прямого ответа и не проявляет никакого желания помочь. — Людей убивают, а эта тварь, видимо, просто так не остановится. Я понимаю Вы совершенно не хотите участвовать в этом дерьме, но хватит уже уклоняться и просто помоги нам. — в долю секунды взгляд молодого следователя изменился, теперь в нем отсутствовала любая гордыня. Блистали лишь зеленоватые глаза, пропитанные неутешной скорбью, и призывали о помощи, словно духи старых времен молили о пощаде в темных лесах. "Так мы теперь на ты перешли? Не заметил. Я, конечно, не желаю в эти дела вмешиваться, но… будь добр, не сверли меня взглядом так. Умоляющее выражение лица и высокомерный голос абсолютно не сочетаются. Наглостью весь переулок залил!" Неустроев на мгновение замер, уставившись на молодого человека, не зная, как поступить. Да, жизни людей ценны, но это не его обязанность и даже не его область знаний. "Пожалуйста, не смотрите на меня так..." — Ладно, я... готов осмотреть тела и попытаться дать заключение. Обещать, что это как-то вам поможет, я не вправе. — опустив взгляд, Врач взял тарелку с последним кусочком пирога для Колобочка. Бойко направился за ним, встав рядом с диванами, не теряя времени. — Наслаждайтесь. — Владислав милостиво улыбнулся, со звоном ставя тарелку перед гостем. Сам же присел в кресло поодаль от дивана. Борис Иванович не нуждается в напоминаниях, когда дело касается еды. Не удосужившись взять приборы, он меньше чем за минуту съел все до последней крошки. — Завтра утром в семь, морг номер пять. На этом всё. — было видно, что эта встреча уже начинает действовать на нервы Михаила, и он намерен как можно быстро покинуть эти старые стены. — Михаил! Подождите, у меня есть к вам личный вопрос, если вы не возражаете? — Неустроев вскочил с места, заметив, как мужчина направляется к выходу. Бойко обернулся, уже подходя к двери, где сгущались тени вечернего полумрака. "Вот черт ниспослал тебя мне! Отстань, меня дома ждет что-то покрепче твоего чая. А ты тут с личными вопросами? То спровадить нас хотел, то просишь задержаться. Решил испортить вечер и себе и мне. Валяй." — Михаил Сергеевич, будьте добры. Коллеги вы тогда отправляйтесь, я задержусь, — почти закатывая глаза, Бойко вернулся в комнату, развалившись на диване. — Я слушаю, Владислав. "Жги мосты раз жить надоело." — Я прошу прощения, Михаил Сергеевич, как я уже упоминал, я ценитель старинных вещиц, и ваше кольцо вызвало у меня дикий интерес, — Врач, замечая раздраженность собеседника, решил добавить дров в пылающий костер и присел непозволительно близко по этикету. — Позвольте? — улыбка была фальшивой, но, по своему, прекрасной. "И все? Я остался тут только ради этого? Дикий интерес?" Бойко получил кольцо от своей бабушки. Будучи тогда ребенком, ему оно совсем не понравилось. Только когда ее не стало, он осмелился надеть ее единственный подарок. Кольцо-печатка с интересным символом. Михаил провел немало часов, пытаясь выяснить хоть какую-нибудь информацию, но все тщетно. Выслушав просьбу Неустроева, он слегка задумался, рассматривая кольцо. Не поспешно стянул с пальца и передал собеседнику, положив в раскрытую ладонь. — Это языческий символ небесного огня. Думаю, сейчас такое найти сложно. Я так понимаю, вы не были осведомлены? — Владислав покрутил печатку. Рой мелких царапин и вмятин давал понять, что последние годы носил ее владелец, не снимая. Значит, вещь была дорога сердцу. — Видимо, это досталось вам от далекого предка, — осмотрев, передал владельцу. — Возможно, я точно не знаю, если честно, — это были вторые слова за вечер, которые Михаил сказал без надменности в голосе. — Вы сказали небесный огонь? — сразу вспомнилось, как в детстве бабушка звала его "Огонечек". "Совпадение ли? Бабуля никогда не говорила об этом, лишь однажды сказала, что когда-нибудь кольцо мне пригодится. Никаких подробностей. Ладно, сейчас главное найти убийцу, а с этим я позже разберусь." — Если вам, Михаил Сергеевич, интересно, я могу одолжить вам пару книг. Речь идет о древнем культе язычников, — психотерапевт всматривался в своего гостя, ожидая заинтересовать. "Неужели ни капельки? Даже я уже заинтригован." Неустроев не испытывал желания узнать больше об обычных окружающих и врывающихся в его жизнь людях. Но всегда есть исключения, такие как Мариночка, его бывший учитель Востриков и другие, всего не больше десятка. Теперь в этот круг вошел Бойко. Чем же приглянулся? Видом здешнего простолюдина? Колечком? Больше похоже на отговорку. "Почему ты считаешь, что все вокруг тебя на ряд глупее? Самый умный?" — Нет, спасибо. Мне это не интересно, если это все, то я пойду, работы хватает, — надевая кольцо, Длинный направляется к двери. — Провожать не стоит, — остановил он хозяина жестом. — Не вставайте, всего доброго, — не дожидаясь ответа, выскочил из чужого дома. "Домой и вискарика щас как... Вот нудный тип попался, а?" ак... Вот нудный тип попался, а?"