Гори Ясно

После великолепного вечера, проведенного в обществе старинных томов, на следующее утро Владислав торопливо направлялся к указанному месту встречи. "Давненько я не поднимался так рано", шептал он самому себе. Город погружен в тишину, улицы почти пусты, лишь тучи, будто зловещие предвестия, собираются обрушить на город грозовой шумный дождь. Подойдя к моргу минут за пятнадцать до семи, он заметил Михаила, курившего у входа. Тот даже не бросил взгляда в его сторону, топчась на месте, видимо, пытаясь согреться. Холодная ночь оказалась неприветливой. — Доброе утро, Михаил Сергеевич, — пропел Владислав, приближаясь. — Не угостите сигареткой? — добавил он с улыбкой. Не тревожа своим ответом, Длинный ощупал пару карманов, извлек из одного пачку и, протянул ее первому, кто после него подошел. "Может тебе и выпить предложить?" - подумал Михаил, в то время как насмешливый взгляд собеседника продолжал сверлить в нем яму, словно пытаясь найти путь к его мыслям. — Благодарствую, — психотерапевт мгновенно извлек из мятой пачки сигарету и, держа ее в зубах, начал тщательно рыться по лабиринтам своего пальто. — А ты случайно не знаешь, где зажигалка? Или, может быть, спички? Следователь молча вытащил из кармана потемневшую от времени зажигалку. Ее бледное пламя, словно последний огонек в забытом храме, тщетно сопротивлялось напористому ветру, пытающемуся затушить столь яркий блеск. Владислав наклонился к развивающемуся огню, прикуривая. Тень неудовлетворения едва коснулась его опущенного взгляда. В этом мимолетном мелькании он не мог не заметить яростное презрение собеседника ко всей своей сущности, словно воображаемое заряженное ружье, нацеленное прямо к его виску. Михаил воплощал угрозу, всем своим нутром заявляя: "Если дотронешься, жить не захочешь". "Почему так жестоко?" — мысленное воскликнул Врач. "Я пришел помочь. Где же твоя вчерашняя милая мордашка?" Оставшиеся минуты протекли в молчании, каждый погрузился в собственные тайные раздумья. Как только двое опоздавших, подошли к назначенному моргу, Иванов, взяв инициативу в свои худые руки, вежливо попросил собравшихся пройти внутрь, где предстояло оформить временные пропуска, записаться и, наконец, приступить к выполнению служебных обязанностей среди атмосферы, пропитанной запахами плесени, сырости и меди, бьющими прямо по ноздрям. — Борис Александрович, я ведь так у Вас и не спросил вчера. Как Вам пирог? — осведомился Владислав по пути в нужный кабинет. — Неплохо, совсем неплохо! Но у меня рядом с домом есть пекарня получше. Там начинки больше, — с удовольствием отметил Игнатьев, радуясь, что его наконец-то спрашивают не о работе. — Если не возражаете, поделитесь адресом, буду благодарен, — вежливо откликнулся Владислав. — Конечно, напомните мне после, — ответил Игнатьев. Четверо пришли к нужному отделению. Пройдя внутрь выделенной комнаты, где каждый стол был покрыт тяжелой белой тканью с отчетливыми кровавыми следами, зедсь расположились мертвые тела, словно молчащие свидетели прошедших трагедий. Обстановка впечатляла тяжкостью. Врач предпочитал принимать пациентов дома, а белые стены больницы лишь раздражали его глаза. Слишком ярко. Этот мрачный пейзаж напомнил ему о медицинских годах, наполненных работой с трупами, анатомическими исследованиями и даже хирургическими операциями. Он неохотно вспоминал те времена, университетские годы были трудными. Единственный, кто ценил его талант, был преподаватель Востриков Павел Викторович. Он поражался обширным знанием Владислава и искренне радовался его успехам, даже угощая студента. Остальные лишь завидовали и сплетничали, пытаясь оскорбить его. Среди одногруппников у него не было друзей, что и послужило причиной его решения не присоединяться к местной больнице. Не хотелось сталкиваться с теми, кто лишь плевал в спину и подкидывал оскорбления. — Прошу, — прозвучало первое слово от Бойко, обращенное к врачу. Не обнаружив в себе даже малейшего интереса к Неустроеву, тот лишь махнул рукой в сторону предстоящей работы. — Любезности Вам не занимать, — отрезал Влад, решив не утаивать своего раздражения. Он приблизился к стоявшему рядом столу и одернул ткань. Колобок и Щуплик, явно испуганные этой картины, безмолвно притиснулись к двери, уходя в тень стены. Даже будучи следователями в этом деле, они не осмелились взглянуть на тела жертв. Бойко же оставался невозмутимым, здесь он был не раз, общаясь с местным остолопом - патологоанатом. Даже сейчас он не ждал ничего ценного от приглашенного "специалиста". Устроившись поудобнее на краю стола, он извлек из кармана следующую сигарету. — Вы бы повременили... не... — сделал замечание психотерапевт, как его прервали. — Мертвым все равно, — отрезал Михаил, не намереваясь терпеть лекцию врача о вреде курения. Неустроев протяжно вздохнул, надев перчатки и очки, и занялся осмотром своих убитых подопечных. "Это даже не тела, остатки. Понятно, почему местные не смогли ничего выяснить. Женщина, половые органы не задеты, печени не хватает. По состоянию кожи можно заключить, что она вела здоровый образ жизни, не употребляла алкоголь и не курила. Убийца, вероятно, сначала вскрыл ей живот, извлек нужный орган, а затем искалечил тело, чтобы избежать возможности идентификации. Разгадать эту головоломку потребует больше времени, чем я предполагал." Прошло чуть более часа, врач тщательно исследовал тела, делая пометки в блокноте. За это время Бойко даже не пошевелился. Его коллеги выбежали в течение первых 10 минут. Игнатьев не смог выдержать и первым помчался в уборную, звуки его мучений разносились по всему отделению. Иванов молча сидел в коридоре, периодически вытирая пот со лба. Несколько медсестер подошли, чтобы выяснить, как у него дела, но он лишь запинался и не смог сказать ничего вразумительного. — Ваши коллеги действительно впечатлительные, — Влад снял окровавленные перчатки, бросив их в мусор. — Узнали что-нибудь? — спросил собеседник, спустившись с края стола. — Кажется, мы столкнулись с последними жертвами. Все женщины молодого возраста, до 25 лет. Женские половые органы не тронуты, но у каждой чего-то не хватает. Первой нет печени, второй — почек, третьей — части легкого, четвертой — толстого кишечника, — начал свой устный отчет врач, подходя к раковине, чтобы помыть руки. Вода окрасилась красным, кровь попала под лопнувшие перчатки при работе. Смыв следы своего погружения во мрак, такой знакомый раньше и до сих пор ненавистный, врач продолжил. — Интересно, что убийца не использовал инструменты или нож. Раны рваные, похожие на когти. Скорее всего, убийца мужчина. Нужно иметь невероятную силу, чтобы так расправиться с беднягами. Много открытых переломов и мелких порезов. И да, большинство жертв — женщины. Трое мужчин не опознали их? — Нет. — Это многое объясняет. Убийца, как видно, проявляет интерес исключительно к женщинам, отказываясь от мужчин со временем. — Полотенцем, Владислав вытер руки насухо, с такой жесткостью, будто каждое движение было наполнено внутренним негодованием. Влажная ткань прокатывалась по коже, оставляя после себя багровые следы, что отчетливо контрастировали с бледной кожей. Он зол, очень зол. Кто-то покусился на спокойствие и тишину этого города, тот, кого он не знает - чужак. — Я, на всякий случай, составил для вас записи. Официальный отчет будет готов через несколько дней, — добавил он, улыбнувшись собеседнику, проведшему с ним два часа в тишине. — Моя миссия здесь окончена, — заявил он, направляясь к выходу. — Подождите. — Бойко остановил врача, ухватив его рукав. — Посмотрите. — Протянул ему лист с изображением некой перчатки, увенчанной железными когтями. — Вы полагаете, что это возможное орудие убийства? Я вижу, что вы, еще до моего приезда, поняли, что "Зверь" точно не махал ножом, — с удивлением произнес Владислав, разглядывая зарисовку. — Это ваша работа? "Навыки поражают, руки изображены с такой точностью. Этот человек, очевидно, хорошо знаком с анатомией." — Ага, я заметил, что раны не такие, как от обычного оружия. Без лишних раздумий нарисовал пару эскизов, как могли бы выглядеть когти. Ну что, как вам? — Да, вполне реалистично, соответствует характеру ран. А вы оказались умнее, чем я предполагал. — передал листок обратно и улыбнулся. — Взаимно, — ответил Михаил, открывая дверь врачу и пропуская его вперед. В коридоре, поникнувший, сидел Иванов. Увиденное все еще кружило его голову. Весь мир молодого следователя перевернулся. Раньше он просто читал отчеты, заполнял бумажки, никогда не занимался чем-то важным. Сейчас же перед ним стояла задача вычислить зверского убийцу, который охватил ужасом этот город. Только сейчас он по-настоящему осознал, что каждый горожанин мог стать следующей жертвой: его подруга, мама, даже он сам. После нескольких минут раздумий, все мысли покинули его, оставив только страх перед хищником. Одна нога до сих пор дрожала, руки нервно сжимали колени. Неустроев и Бойко вышли, но Щуплик не заметил этого, так он был погружен в свой мир. Заметив, что Александр утратил связь с реальностью, врач, присев рядом, положил руку на его спину, намереваясь вернуть его к действительности. — Понимаю, как вам тяжело. Вы не ожидали, что все так серьезно. Сейчас кажется, что это нереально. Не переживайте так, все в руках Божьих, — мельком улыбнулся психотерапевт, что не ускользнуло от внимания Михаила, заставив его поднять бровь вверх. Эта улыбка показалась ему насмешкой над последним словом. — Довольно, — Бойко, не желая дальше терпеть потерянность младшего сотрудника, поднял его, подхватив под плечо, и повел в медицинский кабинет к здешним сестричкам.