Niigo Alphabet Series

お/O – 大雨 – Ооаме – Сильный дождь, ливень. Предупреждение: гендерная дисфория.

***

Конечно же, именно в тот день, когда никто из них не взял с собой зонтик, пошёл дождь. Укрывшись под навесом книжного магазина на углу, Эна с раздражённой обидой щурится на ливень. Её одежда промокла насквозь, прилипнув как вторая кожа и полностью испортив тщательно уложенные волосы. Рядом с ней, Мизуки, кажется, находится в ещё более худшем состоянии. Дрожа с головы до пят, он обеими руками обхватывает грудь, белая рубашка на которой практически прозрачна от воды. Юбка почти прилипла к ногам и струи воды скатываются по икрам в туфли. Переминаясь с ноги на ногу, он неловко наклоняется вперёд и пряди мокрых волос тянутся следом, хлопая по щеке. — Глупый дождь, — ворчит про себя Эна, пытаясь выжать юбку, оставаясь при этом хоть сколько-нибудь приличной. — Для сезона дождей ещё слишком рано – сейчас только май! Мизуки не отвечает – на самом деле слова едва достигают его мозга. Всё его тело кажется ледяным, а сердце неприятно колотится в горле. Хотя это и не первый раз, когда он промокает до нитки в присутствии Эны, в этот раз его рубашка намного тоньше и белая ткань уже прозрачна на плечах. А из-за приближающейся летней жары у него нет даже защитной куртки. Заметив нехарактерное молчание, Эна наконец поворачивается и смотрит на него, нахмурившись. — Мизу-ах! Раздражение быстро переходит в беспокойство, когда она смотрит на трогательно дрожащую фигуру и шаткую попытку улыбнуться, которая никого не обманывает. — В чём дело? Тебе холодно? У меня в сумке есть запасная куртка, — говорит она, протягивая руку, словно собираясь прикоснуться к ним. Отшатнувшись, Мизуки со слабым писком прижимается к стене. Скажи что-нибудь, идиот, отчаянно визжит его мозг, но изо рта не выходит ни единого слова. Ещё больше обеспокоенная, Эна достаёт свою (к счастью, сухую) запасную куртку, протягивая её одной рукой Мизуки. — Вот, — произносит она тихо и нежно, будто разговаривает с загнанным в угол животным. — Не беспокойся о том, что она намокнет, я сегодня же постираю её. Мизуки колеблется, не желая убирать руки с груди. Наверное, это бессмысленно – по тому, как его практически прозрачная рубашка прилипает к плечам, до глупости очевидно, что на нём нет бюстгальтера. Разве это нормально, что у шестнадцатилетней девушки настолько плоская грудь, что она даже не утруждает себя даже спортивным топом…? Возможно, Мизуки ещё сможет найти какое-нибудь оправдание, верно…? Медленно Эна протягивает куртку, пока один конец почти не касается костяшек пальцев Мизуки. Он рефлекторно хватает край, и Эна пользуется случаем, перекидывая остаток куртки ему на плечи, не касаясь их. — Вот и всё, — напевает она, одаривая его ободряющей улыбкой. — Удобно? Мизуки хватает другой край и осторожно прижимает к груди. Куртка немного мала, но, накинутая на плечи, достаточна, чтобы скрыть самые опасные части тела. — С-спасибо. — Если тебе так холодно, мы, наверное, могли бы забежать ко мне домой, — предлагает Эна. — Он через улицу отсюда. Мизуки бледнеет — Я… думаю, я просто пойду домой… — Ты не сядешь в поезд в мокрой одежде, — ругается на него Эна, смотря с ледяным неодобрением. — Хочешь простудиться? Слабо смеясь, он прижимает к себе куртку. — У тебя вообще есть что-нибудь, что налезло бы на меня? Она фыркает. — Знаешь, ты не намного выше меня. Ещё один слабый смешок – похоже, у него действительно нет выбора. Если он останется в таком состоянии, ситуация не улучшится, и Эна ни за что не позволит сбежать, пока его одежда мокрая. — Хорошо, думаю, тёплая ванна поможет мне вернуть чувствительность пальцев. — Ты не чувствуешь пальцы?! — взрывается Эна, хватая Мизуки за запястье. — Почему ты не сказала этого раньше?! Всё, бежим домой. Поражённый, он едва успевает обдумать её слова, как их снова накрывает ливень. Бег к Эне был как в тумане, и, прежде чем он это осознаёт, они уже капают водой по генкану дома Шинономе. Эна быстро кричит "Я дома", прежде чем затащить Мизуки в ванную и включить сушилку, чтобы по комнате пошёл теплый воздух. — Ты можешь повесить свою одежду на перегородку, — кричит Эна, снимая мокрые носки. — Она должна высохнуть довольно быстро. — Эм, во что мне переодеться…? — Подойдёт часть старой одежды Акито? Он их перерос, и я собиралась разрезать их на тряпки, — говорит Эна, заходя в раздевалку и распахивая шкаф. — Полотенца здесь, не стесняйся использовать любое розовое. Я оставлю одежду на стойке, так что поторопись и иди уже в душ. — Сначала я бы хотела посмотреть на одежду, — быстро говорит Мизуки, не желая рисковать, чтобы Эна вошла к нему, пока он будет раздет. — Мне нужно убедиться, что они выглядят достаточно мило. Закатив глаза, Эна ворчит — Ты такая проблемная! Хорошо, я предложу несколько вариантов. Жди здесь. Нервно прислонившись к двери душа, Мизуки смотрит на своё отражение в зеркале. Хотя куртка помогла скрыть прямые линии его тела, семена сомнения почти наверняка были посеяны в сознании Эны. Спросит ли Эна его об этом позже? Или она попытается загнать его в угол в ванне? Они промокли насквозь, так что было бы разумно принять ванну вместе, если бы они обе были девушками. Для Эны это был бы естественный и простой способ проверить свои подозрения, а Мизуки мало что мог бы сделать, чтобы защитить себя. Возможно, ему стоит сбежать, одолжив зонтик у мамы Шинономе ​​и просто дойти под ним до станции. Конечно, Эна по-прежнему будет что-то подозревать и допрашивать об этом позже, но это же лучше, чем если его тайна будет раскрыта до того, как он будет готов, верно…? Прежде чем он успевает принять решение, возвращается Эна, всё ещё ворча себе под нос о том, как раздражает Мизуки. В руках у неё как минимум четыре рубашки и три пары брюк, которые она бесцеремонно бросает их на перегородку у раковины. — Вот, — фыркает она, — я просто схватила всё, что могла. Удивленный, Мизуки подходит вперед, чтобы рассмотреть их поближе. Как и ожидалось от маленького Акито, к его большому облегчению, всё было свободным и мешковатым. Все три пары брюк чёрные, с разницей лишь в крое или количестве карманов, а рубашки имеют разные оттенки оранжевого или жёлтого. Ни один из цветов на самом деле не нравится Мизуки – они не слишком хорошо сочетаются с его волосами и глазами – но выбирать не приходится, а вся эта одежда достаточно велика, чтобы скрыть его фигуру от любопытных глаз. — Они совсем не милые, — умудряется ныть Мизуки без своего обычного настроя. — Мы говорим о моём брате. Почти вся его одежда – из одного магазина уличной одежды в Харадзюку. При любых других обстоятельствах он бы рассмеялся. Однако страх схватил его за горло, впившись острыми когтями в шею, заморозив кровь и сковав конечности. Не имея возможности пошевелиться, он только и мог тупо смотреть на одежду перед собой, с нетерпением ожидая изобличающих слов. Однако их не последовало. — Хватит пялиться в пустоту и возьми уже что-нибудь, — ворчит Эна. — Если я простужусь, ожидая, пока ты наконец закончишь, я заставлю тебя делать всю мою домашку в течение месяца. — Э-э? — Ты что, думала, я полезу с тобой в ванну? Мечтай дальше, — усмехается она, едва скрывая в своём тоне тревогу. — О-ох, — заикается Мизуки, шатаясь от охватывающей его смеси удивления и облегчения. — Я, эм, окей. Я быстро. С почти любящим вздохом Эна говорит — Иногда ты настолько очевидна, что я удивляюсь, как тебе удавалось хранить секрет в течение всего этого времени. — Я не понимаю, что ты имеешь в виду, — легкомысленно отвечает Мизуки, подавляя волну паники, которая грозит его захлестнуть. — О, действительно? — невозмутимо говорит она, прищуривая глаза. — Я не знаю точно, что ты скрываешь, но меня это не настолько беспокоит, чтобы загонять тебя в угол, чтобы узнать. Серьёзно, Мизуки, ты думаешь, я настолько одержима тобой? Не будь такой самодовольной. — Я… — Мизуки трясёт головой, как собака, стряхивающая с себя воду. Если Эна предлагает ему такой очевидный выход из неприятного разговора, он с радостью им воспользуется. — Ты не знаешь, что теряешь, Эна. — О, да ладно, — усмехается она, в её глазах сверкает облегчение при виде обычной Мизуки. — Ты ни в коем случае не милее меня. — Посмотрим, кто милее, когда ты будешь лежать в постели с температурой, — насмехается Мизуки, выталкивая Эну плечом из раздевалки. — Не смей!.. — Спасибо за гостеприимство! — Мизуки!!! Как только дверь за ним запирается, колени Мизуки наконец подкашиваются, а руки начинают сильно дрожать от адреналина. Прислонившись спиной к двери, он на мгновение успокаивает бешено колотящееся сердце и выравнивает прерывистое дыхание. — Мизуки, тебе лучше принять самый быстрый душ, который ты когда-либо принимала в своей жизни, иначе я выпотрошу тебя, как рыбу, — рычит Эна через дверь. Нежно улыбаясь, Мизуки произносит — Эна? — Что?! — Спасибо. Секунда тишины. Возможно, Эна краснеет, недовольная тем, что её забота была замечена. Она настоящая хрестоматийная цундере, не правда ли? — Просто поторопись и прими душ уже. Мизуки смеётся. — Принято!