Niigo Alphabet Series

そ/Со – 掃除 – Соджи – уборка. Предупреждения: упоминание суицидальных мыслей; небольшой сексуальный подтекст. Дополнительные примечания: установившиеся отношения (ER).

***

В спальне Канаде царит полный беспорядок. Ноты разбросаны по полу – старые песни, отброшенные идеи и недоделанные мелодии, валяющиеся рядом с пустыми картонными коробками и смятыми банками энергетиков. Пыльные кролики прячутся под почти не используемой кроватью, а простыни, вероятно, в последний раз меняли, когда Мафую ночевала у неё, почти месяц назад. На стопке разлинованной бумаги стоит открытая чашка рамена – Канаде, вероятно, в какой-то момент подумала о том, чтобы съесть её, а после либо отвлеклась на музыку, либо решила, что голод просто не стоит усилий, чтобы спускаться вниз и кипятить воду, и отказалась от этого. Однако беспорядок не то, что Мафую не сможет исправить. Собрать нотные листы, разложить их, чтобы Канаде могла решить, что с ними делать, выкинуть пустые коробки, поменять простыни, постирать, протереть пыль в углах, вымыть пол, возможно, даже протереть окна и приготовить еду для Канаде, чтобы она могла есть её до конца недели… — Мафую, что-то не так? Канаде с любопытством наклонила голову, вероятно, задаваясь вопросом, почему она всё ещё стоит у двери, вместо того, чтобы занять своё обычное место у стола Канаде. — Я хочу убрать твою комнату. Выражение лица Канаде за считанные секунды меняется от растерянного до шокированного и восхитительно смущённого, её щеки окрашиваются в красивый розовый оттенок. — Ах, неужели здесь так грязно? — она опускает голову, явно стыдясь. — Я приберусь после того, как ты уйдешь, можешь не утруждать себя… Мафую слегка качает головой – возможно, ей следовало сначала попытаться объясниться. Потому что, кажется, Канаде восприняла это как своего рода критику её образа жизни, и, хотя этот образ жизни не совсем здоровый, Мафую хотела сказать совсем не это. — Я хочу помочь, — пытается она. — Ты не обязана, — почти хнычет Канаде – если бы она была собакой, её уши бы опустились, а хвост, скорее всего, поджался бы между ног. — Я та, кто позволила этому случиться. Мафую издаёт задумчивое мычание, задаваясь вопросом, почему её намерения не доходят до Канаде. Возможно, она использует неправильные слова, или же из-за отсутствия эмоций её слова кажутся критичными и осуждающими? Она хочет быть хорошей для Канаде – такой, какой Канаде была для неё. Она хочет помочь Канаде, утешить её, принять и поддержать. Она хочет быть первым человеком, о которого вспоминает Канаде, когда думает о доме, но не знает, как этого добиться. Она пробовала писать песни для Канаде, но все они оказывались слишком грустными, слишком потерянными, слишком сырыми, чтобы принести ей хоть какое-то утешение. Она пыталась больше помогать Канаде в процессе написания песен, но это именно то, чем она всегда занималась. Ей хочется сделать больше, гораздо больше, но как? Что ещё она может сделать, как она может помочь? Есть ли способ заставить Канаде чувствовать себя такой же любимой и поддерживаемой, какой себя чувствует Мафую? — Я хочу кое-что для тебя сделать, — медленно и осторожно говорит она. — Ты всегда делаешь для меня приятные вещи. Канаде выглядит слегка озадаченным. — Но Мочидзуки-сан платят за работу по дому. Тебе не нужно стараться выполнить её. — Мочидзуки-сан убирает твою спальню не регулярно. — Ах, это правда… — Пожалуйста, позволь мне это сделать? Всё ещё в замешательстве, Канаде кивает. — Хорошо. — У тебя есть мешки для мусора? — Ты начнёшь прямо сейчас? — Конечно. — Думаю, что-то должно было остаться в ящике на кухне… — Хорошо. С этими словами Мафую разворачивается и направляется вниз по лестнице. Канаде нерешительно следует за ней, нервно заламывая руки, но ничего не говорит. Возможно, она до сих пор не понимает, почему Мафую делает это, до сих пор ошибочно полагая, что это критика её неправильного образа жизни. Возможно, она не знает, что делать: Канаде ужасно плохо справляется с домашними делами, несмотря на то, что живёт одна более двух лет. Подобно подростку, которому приходится неохотно ухаживать за комнатным растением, Канаде по большей части пренебрегает своим телом, оставляя его жалко вянуть в тёмном углу, пока сама она занята более важными вещами. Если бы не настойчивость её бабушки в найме домработницы, Канаде, вероятно, давно бы зачахла от недоедания. Ей не требуется много времени, чтобы собрать всё, что нужно: к счастью, Мочидзуки Хонами, похоже, хорошо снабжает это место. Она даже купила средство для полировки пола, отбеливатель и средство для чистки канализации, хотя сегодня Мафую они не понадобится. Возможно, в другой день она сможет заняться кухней, коридорами и гостиной, хотя она почти уверена, что Мочидзуки-сан опередит её в этом. В конце концов, это её работа и ей платят за это. (Она старается не думать о том, что это плохая идея – иметь такие сильные бытовые яды в доме, где в одиночестве живёт человек, склонный к суициду. Канаде не оставила бы её так, Канаде не ушла бы, она обещала.) — Ты хочешь выбросить бумаги? — нервно спрашивает Канаде, стоя у двери, пока Мафую расставляет мешки для мусора. — Нет, если ты не захочешь, — легко отвечает она. — В следующий раз я могу принести несколько коробок, чтобы упаковать их. На лице Канаде появляется облегчение, и она наклоняется вперед, подхватывая с пола ближайший нотный лист. Лист исписан лишь наполовину и мелодия едва узнаваема – ранний прототип одной из песен Нииго. Мафую с трудом узнаёт его по тому, как она кипит, извиваясь и крутясь в груди, словно бешеный зверь – Kagirinaku Haiiro e. — Не так ли начиналась эта песня, — задаётся вопросом Мафую, пока гнев тихо пузырится под поверхностью мелодии, ожидая, пока опытный ум и ловкие пальцы Канаде высвободят его? Теперь она заинтригована, стоя на коленях среди разбросанных листов и быстро читая их в поисках знакомых мелодий. Ах, страница из Jackpot Sad Girl, заканчивающаяся за один такт до припева. Судя по всему, это одна из финальных версий без каких-либо заметных отличий от готовой песни. Она осторожно поднимает её – над ней тонкий слой пыли, физическое напоминание о времени, прошедшем с момента создания песни. «Как странно», думает она, – эта бумажка только и делала, что пылилась, но сделала её немного смелее, немного сильнее, немного счастливее, чем прежде. Девочки, написавшей эти противоречивые тексты, и изо всех сил пытающейся дышать в своей позолоченной клетке, больше нет. На её месте находится девушка, которая, будучи раненой и напуганной, нашла то, что ей достаточно дорого, чтобы жить, – марионетка, дёргающая свои нити. Она осторожно кладет её на кровать и достает следующий лист. Канаде спокойно наблюдает, как она начинает создавать отдельные стопки – по ряду для каждой песни, где готовая мелодия находится ближе к краю кровати, а исходные версии – ближе к стене. ID Smile. Nomad. Saisei. Знакомые названия вызывают смутные чувства и тёплые воспоминания о напуганных, одиноких детях, которые узнают, что на самом деле значит быть понятым. Канаде Томосу Сора. Быть любимым. Мафую знает, что её отношения с матерью… не самые здоровые, мягко говоря. Тем не менее, она знает, что мать любит её, что все те резкие слова и тяжелые ожидания были для её же блага. Долгое время это была единственная любовь, которую она знала – терновый венец на её голове. До Канаде. Поначалу любовь Канаде была по-своему тяжела, отягощённая собственными ожиданиями. Сначала Мафую думала, что ей нужно спастись, измениться и измотать себя, чтобы заслужить любовь, которую ей предложила Канаде. Именно после этой песни она поняла, что была неправа. Я просто хочу, чтобы ты улыбалась. Это было всё, чего желала Канаде. Она не собиралась быть доблестным героем, чтобы потом греться в обожании вечно благодарной принцессы, которую она спасла из лап дракона. Она не ждала, что Мафую будет вести себя определённым образом, отказавшись от хобби или взяв на себя новые обязанности «ради своего же блага». Вместо этого она просто тепло и поддерживающе ждала того дня, когда Мафую снова сможет искренне улыбнуться. Любовь Канаде не нужно заслуживать. Она отдает её добровольно и никогда не заберёт обратно. Если бы Мафую потерпела неудачу, изо всех сил пытаясь чувствовать или выражать себя, она бы не обиделась и не разочаровалась. Вместо этого Канаде просто бы улыбнулась и протянула руку, терпеливо ожидая момента, когда Мафую будет готова попробовать ещё раз. Чем она заслужила спасение этого ангела, слишком совершенного для бытия человеком? — Я тебя люблю. Канаде издает удивленный писк и всё её лицо краснеет. — Э-эх? Кажется, она до сих пор не привыкла к словесной заботе со стороны Мафую, или, возможно, ей всё ещё трудно поверить, что её чувства возвращаются. — Я люблю тебя, — повторяет она, приближаясь с каждым словом, — Я люблю тебя, Канаде. Теперь между ними почти нет места, и Канаде покраснела настолько ярко, что ей могли бы позавидовать даже яблоки. Застенчиво отведя глаза, она кладет одну руку на талию Мафую. — Я… я тоже тебя люблю. — Могу ли я поцеловать тебя? Канаде снова восхитительно пищит, и Мафую охватывает желание задушить её объятиями и поцелуями. — Н-но разве ты не убираешься? — Это может подождать. Крепче сжимая талию Мафую, она бормочет, — Но по всей кровати разбросаны ноты… — Ох? Ты надеялась зайти так далеко? — Хриплость её голоса заставляет Канаде дрожать, и из неё вырывается милое тихое хныканье, когда она краснеет ещё более насыщенным цветом. — Я имею в виду… — Не волнуйся, — мурлычет она, — я смогу обойтись стеной. Канаде сглатывает, её веки медленно закрываются, когда она шепчет, — Хорошо… Не теряя ни секунды, Мафую наклоняется и целует её.