Niigo Alphabet Series

ね/Не – 熱 – Нецу – лихорадка/жар/температура. Дополнительные примечания: устоявшиеся отношения (ER), Шинономе Акито.

***

Эна лежит, свернулась калачиком под горой одеял и ужасно дрожит, сморкаясь в салфетку. Хотя Эна кратко изложила Мизуки ситуацию – она заболела, а у еë матери была работа, от которой та не могла отказаться, в результате чего за Эной было некому присматривать – он не ожидал, что всë будет настолько плохо. Она была бледная, еë челка вся слиплась от пота, а глаза изо всех сил пытались сфокусироваться, когда Мизуки появился в еë поле зрения. — Выглядишь ужасно. — Я и чувствую себя ужасно, — фыркает Эна, глубже зарываясь в кокон из одеяла. — Я принëс коробку с жаропонижающими пластырями и лекарство от простуды. — Мизуки хмурится, когда замечает на еë столе поднос с явно нетронутой кашей. — Ты ещё не ела? Это нехорошо, Эна, твоему организму нужна пища, чтобы бороться с болезнью. — Не будь моей мамой, — раздражëнно раздаëтся приглушëнный голос из-под одеяла. — Но ты же знаешь, что я прав, — упрекает он, отказываясь попадаться на удочку. Эна вновь фыркает, что переходит в сильное чиханье, от которого с неё чуть не сбрасывается одеяло. Обеспокоенный, Мизуки бросается к ней, но встречает лишь одеяло, когда та ещё глубже зарывается в ткань. — Не подходи, — бормочет она, — Я не хочу, чтобы ты его заразился. Мизуки задумчиво делает паузу: грипп чрезвычайно заразен и он не хочет провести следующую неделю больным, несчастным и изолированным. Но Эна больна и несчастна прямо сейчас, и он хочет сделать всë возможное, чтобы она почувствовала себя лучше. — Я могу бросить тебе один, — предлагает он, встряхивая коробку с пластырями от лихорадки. — Как давно ты последний раз меняла пластырь? Эна высовывает голову из-под кокона и гримасничает. — Слишком давно. — Внимание, — предупреждает он, прежде чем осторожно подбросить пластырь. Он с лëгким стуком приземляется на край кровати Эны, достаточно близко, чтобы она могла легко схватить его, но не настолько, чтобы он мог задеть её. Внутренне Мизуки дает себе пять за хороший бросок. — Спасибо. — Но тебе действительно нужно поесть, — беспокоится Мизуки. — Подогреть тебе кашу? Эна слепо тянется к пластырю и хнычет, — Не хочу. — Я не позволю тебе есть сладости в таком состоянии, — ругается Мизуки. — Не думаю, что смогу ощутить их вкус, — ворчит она, срывая старый пластырь со лба и наклеивая новый. — Спасибо. Хм, почему она отказывается от каши, если не чувствует вкуса? Дело в тяжести еды? Неужели Эне нужно что-то легче, чтобы было проще это переварить? — Вместо этого я мог бы приготовить тебе суп, — предлагает он. — Он был бы лучше? — Это действительно нормально? — При этом Эна немного оживляется – возможно, её действительно беспокоит тяжесть. Если грипп вызывает расстройство желудка, наверное, лучше стоит приготовить, что-то достаточно питательное, но при этом лëгкое? — Если это не слишком тебя беспокоит… — Ты всегда меня беспокоишь, — поддразнивает он, — Но сейчас особенно. Эна бормочет себе под нос что-то явно оскорбительное. Мизуки просто отшучивается – оскорбления, это, по сути своей, просто способ Эны проявить любовь, учитывая, насколько она цундере, – и убегает на кухню, чтобы начать готовить. Ему не требуется много времени, чтобы найти необходимое – он бывает здесь так часто, что дом Шинономе стал практически его вторым домом. Мать Эны по какой-то странной причине обожает его и всегда спрашивает Эну, когда он придëт в следующий раз. В кладовке для него даже есть особый запас картофеля, на случай, если он придёт без предупреждения и проголодается. Это было не то, чего ожидал Мизуки, когда Эна впервые подняла тему «рассказать моей семье о наших отношениях». Какой бы хорошей ни была семья Шинономе, они не могли так легко принять кого-то вроде Мизуки. Отношения с Мизуки вызовут только ещё больше проблем в жизни Эны, и, боже, Эне не нужно, чтобы всë усложнялось ещë сильнее. Даже если бы Мизуки был обычной девушкой, однополый брак всё равно остался бы проблемой, особенно в таком государстве, где дискриминация была печальной реальностью. Добавьте к этому его гендерную идентичность, и всё это будет выглядеть как рецепт катастрофы. Кто в здравом уме позволит своему ребенку встречаться с кем-то подобным? Однако, к его удивлению, он был без вопросов принят в семью. На самом деле, Акито тут же закатил глаза и проворчал что-то вроде «не нужно мне ничего объяснять, у меня есть глаза». Мать Эны не была с ним полностью согласна, но судя по тому, как смеялась, она, вероятно, думала то же самое. — Я никогда не смогу сказать Эне что делать, ты же знаешь, какой она человек, Мизуки-чан. И хотя у меня нет права голоса в том, с кем хочет быть Эна, я рада, что из всех людей она выбрала того, кто делает её такой счастливой – тебя. Мизуки чуть не заплакал. (Ладно, он заплакал, и что с того? После всего, через что он прошёл: насмешки, ненависть и оскорбления, было довольно очевидно, что он заплачет после таких слов.) Даже отец Эны одобрил это в своей странной и отстранённой манере. Он сказал что-то о том, что предстоящая дорога трудна, и что Эне, похоже, нравится выбирать самые сложные пути, из-за чего та чуть не оторвала ему голову. В конце он сказал что-то о том, что Эна упряма и какой ей нужно быть, чтобы поддержать Мизуки, и это было… достаточно неплохо, по его мнению? И вот, несколько месяцев спустя, он готовит суп для своей заболевшей девушки в сцене, прямо из аниме в жанре повседневности. На талии у него милый маленький фартук, розовый и с оборками, а волосы собраны в низкий хвост. Это до смешного по-семейному, особенно учитывая обстоятельства, при которых они встретились. Как они пришли от погони за другом-самоубийцей в пустом виртуальный мире к этому? Звук шагов по лестнице, привлекает его внимание, и он поворачивается как раз вовремя, чтобы увидеть появившегося Акито с сумкой на плече. Он кивает в знак приветствия. — Йо, Акияма. — Йо, братишка! Куда идёшь? — На практику, — отвечает он, проходя мимо, чтобы добраться до холодильника. — Это для Эны? Мизуки кивает. — Иногда ты слишком хорош для неё, — говорит он, запихивая в сумку два спортивных напитка. — Только иногда? — Да, потому что большую часть времени вы идеально подходите друг другу, — отвечает он, драматически вздыхая. — Меня тошнит от всех этих милых поддразниваний и прочего дерьма. Мизуки смеётся, толкая локтём, когда Акито снова протискивается мимо него. — Не завидуй~ — Я не завидую. — Ты тоже мог бы так делать, если бы просто поговорил с Аояги-куном, а не прятался, как трус. Того тут же от макушки до шеи заливает смущëнный оттенок красного. — З-заткнись! Мизуки сгибается от смеха, почти задыхаясь. Акито надувает губы. Хотя он и не признается в этом, выражение лица Акито почти зеркально повторяет лицо своей сестры. — В любом случае, — ворчит он, многозначительно отводя взгляд, — Спасибо, что согласился присмотреть за ней. Эна – настоящая заноза в заднице, особенно, когда болеет. —Не за что, — отвечает Мизуки, возвращая внимание к кастрюле, кипящей на плите. — В любом случае, мне нравится присматривать за ней. — Я не знаю, почему ты это делаешь, — произносит он, содрогаясь всем телом. — Но я обязан тебе жизнью за все те походы по магазинам, от которых ты меня спас. Мизуки смеётся, вспоминая, как однажды в начале года столкнулся с Акито и Эной на шоппинге. Акито выглядел совершенно несчастно, нагружённый разноцветными пакетами, а его левая рука явно использовалась как тестер косметики. Он выглядел почти готовым попросить кого-нибудь пристрелить его, бедного ублюдка. — Полагаю, быть знаменитым вьючным мулом – не самое весёлое занятие. — Конечно нет, — невозмутимо подтверждает он, выглядя как рассерженный кот, только что выблевавший комок шерсти. — Особенно, когда некоторые люди принимают меня за её парня. — Ну, на первый взгляд вы двое не так уж похожи, — задумчиво мычит Мизуки, — Но каждый из вас одинаково цун, это точно! — Заткнись! Мизуки отводит взгляд от кастрюли ровно настолько, чтобы самодовольно ухмыльнуться. — Беги уже, братишка, ты же не хочешь опоздать на тренировку? — Я уже жалею, что пытался поблагодарить тебя, — фыркает он, натягивая потёртые кроссовки. — Как и с твоей сестрой, это временно. С вами обоими слишком легко! На этот раз Акито просто показывает Мизуки средний палец, направляясь к двери.