Niigo Alphabet Series

の/Но – ノック – Нокку – стук. Дополнительные примечания: устоявшиеся отношения (ER), NSFW, поцелуи несовершеннолетних, упоминание гендерной дисфории/подразумеваемая трансженщина Мизуки. (травмированный Акито.)

***

Странно не иметь никаких секретов, о которых стоит беспокоиться. Его самые глубокие страхи, его сильнейшая неуверенность, его трудное прошлое – Эна знает всë это. Тот факт, что некоторые ночи он плакал во сне, боясь потерять дом, который он наконец нашëл в Нииго; тот факт, что иногда он смотрел в зеркало и испытывал непреодолимое чувство ненависти к лицу, которое смотрит на него в ответ; тот факт, что его тело совсем не такое, каким он хотел бы его видеть, каким его ожидают видеть другие – ничто из этого не было скрыто от Эны. Она знает, она знает всë, и всë ещë хочет быть рядом. Она знает всë и продолжает любить Мизуки. В глазах Эны Мизуки не жалкое, странное и уродливое существо. Напротив, он – совершенный, цельный, прекрасный и по-своему сияющий. Она не просто терпит Мизуки, даже не просто принимает его таким, какой он есть – она восхищается им, уважает его, желает его. Это был странный опыт – чувствовать на себе такой взгляд. Знать, что Эна любит его тело, каким бы странным и неуклюжим оно ни было, и готова преодолевать трудности, которые с ним возникают. Методом проб и ошибок Эна научилась, куда стоит прикасаться, что говорить, как двигаться, чтобы этот опыт был позитивным и комфортным для них обоих. Неудивительно, что Мизуки любит, когда к нему нежно прикасаются. Тонкие пальцы прочёсывают волосы, очерчивая ушную раковину. Мягкие губы прижимаются к его подбородку и скользят по бледной открытой шее. Лёгкий свет перьев касается его спины, останавливаясь на изгибе бедра, пытаясь соблюдать запретную зону от верхушки бедер до колен. Она движется медленно, постоянно просит согласия, заверяет Мизуки, что они могут остановиться в любой момент. Она поощряет взаимность, направляет Мизуки, когда он колеблется, никогда не выказывает никакого расстройства или разочарования, когда он останавливается на полпути. Чем Мизуки заслужил такого идеального человека? — Я люблю тебя, — словно молитву выдыхает Мизуки. Нос Эны морщится, её щеки краснеют в фирменном стиле Шинономе, когда она прижимает их лбы. Это немного неловкая поза, чтобы заявить о своей привязанности: Эна сидит у него на коленях, руки свободно обвивают шею, бёдра приподняты ровно настолько, чтобы не касаться того, к чему он не хочет прикосновений. Жар, пульсирующий между ног доставляет дискомфорт, но тепло, распространяющееся по телу и вниз по позвоночнику, более чем того стоит. — Заткнись и поцелуй меня, — наконец фыркает Эна. Смеясь, Мизуки подчиняется. Несмотря на её резкие слова и острые углы, Эна мягкая, милая, и из неё вырывается милое тихое хныканье, когда руки Мизуки скользят ей под рубашку. Он касается ладонями тёплой кожи, чувствуя в ответ милое подергивание мышц Эны. Руки начинают рисовать бесцельные, бессмысленные узоры на её животе, наслаждаясь лёгкой дрожью Эны, когда ногти слегка царапают её кожу. Какое-то блаженно долгое мгновение он остаётся так, окутанный теплом Эны. Несмотря на поддразнивания, Эна удивительно терпелива – она ​​даже не пытается углубить поцелуй, двинуть бедрами или подтолкнуть Мизуки хоть как-то, в какой-угодно форме. «Она всегда была такой», — размышляет Мизуки – подталкивая, когда знала, что он сможет это выдержать, и сдерживаясь, когда знала, что это будет лишним. Эна всегда думала о Мизуки, ставя свои потребности на второй план. Несмотря на то, что они никогда не заходили дальше поцелуев, даже несмотря на то, что руки Мизуки никогда не опускались ниже её бедер, даже несмотря на то, что ей постоянно приходится иметь дело с тем, что её постоянно оставляют мокрой и жаждущей, Эна ни разу не жаловалась. Сегодня Мизуки намерен наконец вознаградить её за терпение. Он всегда хотел Эну, и сегодня тот день, когда он чувствует себя достаточно уверенно, чтобы действовать. Вдобавок ко всему, дом Эны пуст, все члены её семьи до вечера не появятся дома, поэтому нет никакой опасности, что к ним могут зайти. — Эна, — бормочет Мизуки в губы, — можно мне спуститься ниже? Эна отстраняется с милым звуком удивления. Её щеки пылают красным, сливаясь с румянцем возбуждения, который распространяется по её шее и ключицам. — Д-да, — говорит она слегка дрожащим голосом. — Ты можешь прикасаться ко мне, где захочешь. Почти сразу же Мизуки скользит руками к её трусам, одной рукой игриво сжимая её задницу. Эна вскрикивает, уткнувшись лицом в плечо Мизуки в отчаянной попытке скрыть смущение. Другая рука скользит ниже, нерешительно задерживаясь на правом колене Эны. Когда его пальцы касаются разгорячённой кожи, Эна дрожит, но не протестует. Медленно и осторожно Мизуки прослеживает путь до внутренней части бедра. Эна трясётся, скулит, и сердце Мизуки почти замирает в груди. — Всё в порядке? — Д-да, — выдыхает Эна ему в шею. — Ты можешь посмотреть на меня? — спрашивает Мизуки. При этом Эна становится ещё более тёмно-красной. — Ха?! — Я просто… — немного испуганный, он опускает голову. — Я просто… хочу увидеть твоё лицо… Эна фыркает, прижимаясь к его плечам. Затем она отстраняется, ровно настолько, чтобы Мизуки мог увидеть её лицо и очаровательно отведённые глаза. — Так пойдёт…? — Посмотри на меня, — шепчет Мизуки, и его голос звучит немного более властно, чем он предполагал. — Не своди с меня глаз, Эна. Она вскрикивает и непроизвольная дрожь пробегает по её спине – ей это нравится? Есть ли у неё какие-то фетиши на подчинение, или, может быть, даже мазохистские наклонности, скрытые под этой злой внешностью цундере? Закусив нижнюю губу, Эна подчиняется. Слова вырываются прежде, чем он успевает подумать, низкие и хриплые. — Хорошая девочка. Эна стонет. Звук поражает, как молния, пробуждая в нём что-то цепкое и жадное. Он хочет большего – больше видеть, больше слышать, больше чувствовать- — Эй, Эна! Дверь распахивается, разбивая настроение, словно то было сделано из стекла. Эна вскрикивает, сжимая бедра вместе, чтобы поймать его руку, и поворачивается лицом к незванному гостю. Акито. Тому требуется секунда, чтобы осознать увиденное, но как только он это делает, его тело с головы до ног окрашивается во впечатляюще красный оттенок. Мизуки понятия не имеет, кто выглядит более огорчённым всей ситуацией: Эна или её младший брат. Мизуки неловко поднимает руку, которая лежала на заднице Эны, в знак приветствия. — Йо. — Акияма, — слабо произносит он, — почему твои руки в трусах моей сестры? — Не отвечай на это, — рявкает Эна; несмотря на своё явное унижение, она не слезает с колен Мизуки, за что он ей чрезвычайно благодарен. Похоже, что Эна всегда учитывает потребности Мизуки, независимо от ситуации. Неловко извернувшись на месте, она пристально смотрит на брата. — Почему ты не постучал? — Я… я не думал… — Ну так начни и сейчас же выйди из моей комнаты! Акито сбегает, захлопывая дверь. — В ближайшее время он не будет забыть постучать, — хихикает он, убирая руки с Эны. Вздохнув, Эна неохотно встает с его колен – настроение действительно испорчено. — Жаль, что он не усвоил это раньше.