как подросток

Хонджун влюбился. Окончательно и бесповоротно. Влюбился, как подросток, как школьник, переживающий все прелести пубертатного периода. Так ещё и не в абы кого, а в своего коллегу. В своего одногруппника. В ненавистного и любимого Сонхва. В Сонхва было невозможно не влюбиться. Добрый, внимательный, заботливый, трепетно относящийся к проблемам своих одногруппников и близких людей — к проблемам Хонджуна тоже. А ещё он очень красивый. Действительно красивый. С макияжем или без, в домашнем халате или в расшитой золотом рубашке — он был красивым всегда. Приближалось самое долгожданное событие лета — водный фестиваль в Японии. Хонджун знал, как фанаты ждут этого, и готовился к тому, чтобы показать себя в самом лучшем виде, хотя в глубине души признавался самому себе, что Сонхва будет сиять ещё ярче. Костюмы были неоткровенными и даже довольно повседневными, но все прекрасно понимали, как они будут выглядеть, когда ткань намокнет от бесконечных струй воды. — Ну что, хён, уже оценил прикид Сонхва? Готов поспорить, что это будут самые сложные тридцать минут в твоей жизни, — Уён пихнул Хонджуна в плечо, с улыбкой наблюдая за тем, как его старший пожирает Сонхва взглядом. — Заткнись, и без тебя фигово. — Грубо, слишком грубо, хён. Если бы Сан в таком виде вышел на сцену, то я бы обязательно закрылся с ним где-нибудь наедине и… — хлёсткий взгляд Хонджуна заставил Уёна оборвать предложение, — но вы же даже не встречаетесь… Последняя фраза была сказана скорее с насмешкой, чем с сочувствием или сожалением. Хонджун ещё раз обвёл — облизал — Сонхва взглядом и приготовился к выходу. Он мог бы вынести полупрозрачную майку, которая сексуально облегала подтянутые мышцы, отсутствие рукавов, благодаря которому у него была бы возможность вдоволь насладиться оголёнными руками, даже высокая посадка джинсов, подчёркивающая стройность талии, не могли повлиять на сознание Хонджуна: он и так прекрасно понимал, чем займётся ночью в тишине своего номера. Но была одна деталь, перекрывающая весь список и доводящая Хонджуна до инсульта. Молния, проходящая поперёк всей верхней части майки, в том месте, где находятся соски. И не будь бы этой молнии там, Хонджун уверен, он бы смог увидеть их прямо во время выступления. Затвердевшие, торчащие сквозь тонкую ткань… — Джун-и, ты чего? — Сонхва возник будто бы из ниоткуда. — О чём задумался? Взгляд Хонджуна упал именно на ту самую ненавистную молнию, находившуюся прямо перед его носом. А если схватить зубами застёжку и потянуть… — Хонджун, эй! Что с тобой? — несколько щелчков пальцев перед глазами, а затем Сонхва обхватил его лицо ладонями и поднял на себя. — Да так, думал о… О том, чем займусь после выступления. — Ну и чем же, если не секрет? «Дрочить на твои фотографии, как обычно.» — Думаю, книгу почитать, — наглая ложь. — Ты, как и всегда, занят саморазвитием. Дай мне потом почитать. — Но ты даже не знаешь, что это за книга, — Хонджун сложил руки на груди, будто он смог уличить Сонхва во лжи. — Мне интересно всё, что интересно тебе. Оставив Хонджуна наедине с этой повисшей в воздухе фразой, Сонхва пошёл к остальным. Уён повернул голову к другу и разочарованно покачал головой. Хонджун не понял, к чему это было и что это значило, но тоже подошёл к остальным, готовясь к выходу на сцену. Выступление прошло лучше, чем Хонджун предполагал. Сонхва практически не попадал в поле его зрения, да и на удивление Хонджуну было действительно не до этого. Водный фестиваль был чем-то новым, и если сначала прилипшая к телу одежда немного стесняла и Хонджун не был уверен в том, что стоит снимать кофту, то спустя пару песен уверенность в себе накрыла с головой. Майка открывала вид на подкачанные руки, красивую чернильную татуировку и покатые плечи. Хонджун был уверен, что все останутся в восторге. Как и он сам. Как и Сонхва. Или нет? Он вообще смотрел на него? Куча дурацких вопросов возникла в голове Хонджуна уже после выступления. Куча дурацких и бесполезных вопросов. Всё равно он никогда не узнает ответы, даже если очень сильно захочет. Новые ощущения заполнили голову, и Хонджун расслабленно развалился на диване в гримёрке. Все промакивали одежду полотенцами, а Сан даже разделся, спеша надеть что-нибудь сухое. — Хё-ё-ён, — довольная интонация Уёна и растянутая гласная в обращении к Хонджуну прозвучали справа от парня, — а я видел, как Сонхва пошёл в пустую гримёрку. И он ещё не переоделся. — И что мне делать с этой информацией? — Ид-ти к не-му, — по слогам произнёс Уён, похлопав Хонджуна по плечу. — Давай, давай. — Да отстань от меня, чего ты прицепился? — Потому что кое-кто сказал мне, что ты сегодня очень сексуально выглядел. И этот «кое-кто» сейчас находится один в пустой гримёрке. Боже, Хонджун, не заставляй меня разочаровываться в тебе. Всё-таки выпихнув Хонджуна с дивана, Уён тут же позвал Сана к себе, что-то шепча ему на ухо. Хонджуну совершенно не понравились эти два хитрых взгляда, но он всё-таки вышел. Найти пустую гримёрку было несложно. Везде были приклеены таблички с именами артистов, и лишь одна дверь выделялась на фоне остальных. Не стуча, Хонджун вошёл внутрь. — И что ты тут делаешь в гордом одиночестве? — Ты… Как ты меня нашёл? — Сонхва дёрнулся от внезапного голоса за своей спиной, чуть не выронив телефон из рук. — Уён сказал. — А, ну, это было ожидаемо, — отложив телефон, Сонхва опёрся бёдрами о стол, стоящий прямо за ним. — Ожидаемо? — А, да, забей короче, — словно заволновавшись, Сонхва завёл руки за спину, упираясь ладонями в поверхность стола. Хонджун медленно подходил ближе. — Он мне ещё кое-что сказал. — Да? И что же? — дыхание Сонхва участилось, он откинул волосы со лба и поднял взгляд в глаза Хонджуна. — Считаешь меня сексуальным? М, Хва? — Сегодня все участники выглядели сексуально. Не просто же так стилисты выбирали… — Но ты сказал только про меня, — даже не дослушав до конца, Хонджун перебил Сонхва, подходя вплотную к нему. — И что? — пытаясь показать своё безразличие, парень закатил глаза и сложил руки на груди. — Что вообще за допрос? Пропусти меня, хочу переодеться. — Сонхва, ты точно не хочешь ничего мне сказать? — Хочу: пропусти меня. Пожалуйста, — процедив сквозь зубы последнюю фразу, Сонхва хотел толкнуть Хонджуна в грудь, но его запястья ловко перехватили. — Думаешь, я ничего не замечаю? Твои взгляды, касания, якобы случайные, фразы. «Мне интересно всё, что интересно тебе», — Хонджун повторил фразу, которая назойливо крутилась в его голове с самого утра. — К чему это, а? — Хонджун, отпусти меня, пожалуйста. Я не понимаю, чего ты хочешь, правда. — Видимо, я действительно дурак, раз подумал, что у нас может что-то быть. Опять послушал Уёна с его «гениальными» идеями, — разочарование затмило все мысли, и Хонджун обессиленно отпустил руки Сонхва, отходя в сторону. — Прости. Старший смерил Хонджуна неоднозначным взглядом и вышел. Ушёл. Оставил его одного. Наедине со своими чувствами. Абсолютно опустошённым и разочарованным в самом себе. Хонджун громко выдохнул и прикрыл глаза. Он столько раз пытался собраться с мыслями, чтобы признаться своему объекту воздыхания в чувствах, но каждый раз что-то срывало планы. И вот сейчас, когда Хонджун наконец-то решился на этот важный шаг, Сонхва просто ушёл. Даже не дал договорить. Проигнорировал эту слабую попытку признания и ушёл. Хонджун не был уверен, что его хватит на ещё одно признание, и от бессилия опустился на корточки. Это так больно: смотреть на человека, которого ты обожаешь всем сердцем, каждый день, каждый час и даже не целовать его, не обнимать, не говорить слова любви. Просто смотреть. Как на картину за стеклом в музее. Просто смотреть и любоваться. Но Хонджун любил смотреть. Однако больше этого он хотел чувствовать, хотел осознавать, что его возлюбленный действительно его и ничей больше. Погрузившись в мысли, Хонджун не заметил, как пролетело время. Скорее всего все сейчас уедут, а он все ещё тут. Парень поднялся на ноги и, немного пошатываясь, вышел в коридор к двери их гримёрки. — Что ты тут делаешь? Все ведь ушли уже, — ну конечно, кого ещё он там мог встретить, если не Сонхва? — Могу спросить тебя о том же. Почему ты столько сидел в гримёрке? В одиночестве, — Сонхва оторвал взгляд от телефона, тут же откладывая гаджет в сторону. В голове Хонджуна проскользнула мысль, что старший ждал именно его, но он тут же отмёл её. — Уже неважно, — Хонджун прошёл вглубь помещения, готовясь снять майку. — Нам надо переодеться. — Джун-и, постой. Сядь со мной, пожалуйста. Хонджун сел. Он не мог не сесть. Он сделает всё, что скажет Сонхва, хоть и сам бесится от этого. — Что случилось? — Хотел тебе сказать, что ты не дурак, не называй себя так. — Что? Искреннее непонимание на лице Хонджуна и такая же искренняя добрая улыбка на губах Сонхва. — Ну, ты же сказал, что ты дурак, раз подумал, что у нас может что-то быть. А я тебе говорю, что это не так. — К чему ты клонишь? — А ты подумай. — Сонхва, если ты намекаешь на то, — Хонджун сделал паузу, будто боясь сказать то, что должен, — что я тебе нравлюсь, то… — «То» что? Скажешь, что я не нравлюсь тебе? — на выдохе произнёс Сонхва, полностью поворачиваясь к парню. — Нам нельзя, понимаешь? Если бы были другие обстоятельства, то… — Мы бы никогда не встретились и не влюбились бы друг в друга, вот что было бы. Нельзя проживать лучшие годы своей жизни под вечными запретами. — Нас могут раскрыть. Подумай, что будет с группой тогда? — То есть, этот лисо-кошачий дуэт не раскрыли со времён дебюта, а нас обязательно раскроют? Тебе надо меньше думать — этот процесс плохо влияет на твой мозг. Хонджун отвернулся и сложил руки на груди. С одной стороны, Сонхва прав: нельзя тратить всю свою жизнь впустую в страхе, что про тебя могут что-то узнать, особенно если речь идёт про твою многолетнюю любовь, которую ты видишь ежечасно. С другой стороны, всё равно есть страх. Последние отношения Хонджуна были давно, и он понятия не имел, как себя вести с Сонхва, чтобы тот чувствовал себя комфортно рядом с ним, и… — Ты похож на воробья, — раздумья прервала рука Сонхва, взъерошившая волосы на голове Хонджуна. — А когда злишься и начинаешь болтать без умолку, то ещё больше похож. — Сонхва, я пытаюсь с тобой серьёзные вещи обсудить, а ты… Хонджун не запомнил, что говорил дальше, потому что ощущение тёплых мягких губ на своей щеке затмило всё. Это было не похоже на поцелуй, который они могут подарить друг другу во время шоу или фансайна. Это было что-то новое, нежное, очень трепетное и чувственное. Сонхва задержался на его щеке дольше нужного, а затем отстранился. Хонджун заметил лёгкий румянец на его щеках. — Успокоился? — Сонхва, что это было? — Поцелуй, — парень пожал плечами. — В щёку, если быть точным. Хонджун спустился взглядом к приоткрытым губам. А если поцеловать? Или Сонхва это не понравится? Но тогда зачем он начал это? — Да сделай это уже, не тупи. — Чего? Тяжело выдохнув, Сонхва схватил Хонджуна за ворот майки и, притянув его немного ближе, снова поцеловал. В губы. Но всё так же нежно и трепетно. Сонхва не мог по-другому. Он ко всем относился со всей своей добротой и искренностью, но к Хонджуну отношение всегда было особенным. Его вечная усталость, недосыпания, порой даже недоедания всегда беспокоили Сонхва. Он старался помогать Хонджуну, в чём мог, но это было проще делать, когда они жили вместе. С тех пор, как они разъехались по разным квартирам и начали бесконечную подготовку к концертам и камбэку, Хонджун будто начал угасать ещё сильнее. Это было видно только за кадром всех съёмок, и Сонхва каждый раз было невыносимо тяжело смотреть, как после репетиции Хонджун едет в студию, чтобы снова всю ночь работать над музыкой. С тех пор, как у Сонхва появилась своя студия, он узнал ещё кое-что новое о своём возлюбленном. Хонджун плакал каждый раз, когда у него получалось то, что ему не нравилось. Сонхва было стыдно делать это, но он каждый раз задерживался возле знакомой двери и слушал. Если оттуда начинали слышаться всхлипы или шорох салфеток, которые всегда стояли на столе Хонджуна, Сонхва не мог сдержаться. Он опускался на корточки рядом с дверью, и горячие слёзы тут же начинали обжигать кожу. Он боялся зайти, но и уйти просто не мог. Сонхва сбился со счёту, сколько раз он так делал, но сам факт, что Хонджун так много плачет, пока никто не видит его, делал больно. Поэтому, боясь ранить и без того хрупкое сердце парня, Сонхва подарил ему свой самый нежный и трепетный поцелуй, словно бы он мог излечить Хонджуна изнутри; мог подарить всю ту заботу и любовь, которые Сонхва так долго хранил в своём сердце. — Я люблю тебя, знай это. Иногда ты конечно перебарщиваешь в чём-то, но я всё равно тебя люблю сильнее всех на свете. Ты самый лучший, Хонджун, слышишь? — Ты… Ты поцеловал меня? — Ты только это понял? — Сонхва начал сомневаться в том, что Хонджун услышал сказанные ему после поцелуя слова. — Хорошо, давай констатируем факт: я тебя поцеловал. Что дальше? — Я не… Боже, Сонхва, что это было? — Что-то я не понимаю тебя. Мы вроде как поняли, что у нас взаимные чувства, и как нормальные люди поцеловались. Что тебя не устраивает? — Всё устраивает, но… Я… — взгляд опять упал на эту чёртову молнию, скрывающую за собой наверняка покрасневшие соски. — Нет, я не могу с тобой разговаривать, пока на тебе надето это. — «Это»? — Сонхва опустил взгляд, осматривая себя, а затем вернул его к Хонджуну. — Что такое «это»? — Эта долбаная молния на твоей майке. — А, так ты из-за неё собраться не можешь? Хочешь, я её сниму? — Нет! — Точно? — молчание в ответ. Нет, не точно. А может и точно. — Знаешь, мне кажется, тебе лучше закрыть дверь на замок, — Сонхва понизил голос до шёпота, наклоняясь вперёд. — Зачем? — Потому что я собираюсь кое-что снять и дать тебе насмотреться на меня до тех пор, пока ты не начнёшь нормально разговаривать. — Сонхва, что… То есть, да, эм, то есть, нет… Подожди, не здесь же, я… Я же не сдержусь, и мы… — Хонджун никогда не чувствовал себя так глупо. Он просто теряется, не успевает за Сонхва, который так уверенно крутит ситуацией, как будто готовился к этому разговору. — А ты не хочешь? — Хочу, я очень хочу, но… Не здесь, нам надо ехать, а это будет долго… Мы опоздаем. — Значит, в отеле? Хонджун неуверенно кивнул. В отеле? Он и Сонхва в одном номере? На одной кровати? То есть, вместе, обнажённые? Или они думают о разных вещах? Буквально через несколько минут, когда Хонджун аккуратно развешивал одежду на вешалке, в гримёрку влетел Уён, ругаясь, что они ждут их уже десять минут и «где можно так долго шататься?» Хонджун не отвечал на эти риторические вопросы, думая о разговоре с Сонхва. Это не было похоже на признание в чувствах. Всё вышло каким-то скомканным, неловким, и всё из-за него, из-за Хонджуна. Сонхва был уверен в том, что делает и что говорит, уверен в своих чувствах, уверен в своих мыслях. А Хонджун… Хонджун растерялся, как подросток. Дорога до отеля заняла гораздо меньше времени, чем Хонджуну казалось. Пока все, включая Сонхва, были в приподнятом настроении, он молчал, делая вид, что устал и хочет скорее отдохнуть. Таким образом он смог избежать совместного ужина, запираясь в своём номере. Хотелось как можно скорее взять телефон, открыть Твиттер, найти фотографии Сонхва, которые дадут возможность рассмотреть всё то, на что Хонджун собирался дрочить в тишине ночи. Но получится ли это сегодня? А вдруг Сонхва захочет сделать это сам? От одной мысли об ощущении его пальцев на своём теле Хонджуну стало жарко. Он будет делать это медленно, заставляя Хонджуна мучиться от нетерпения, или быстро, наслаждаясь громкими стонами своего имени из искусанных губ Хонджуна? Стук в дверь. — Надеюсь, я не отвлекаю тебя ни от чего важного, — взгляд, которым Сонхва обвёл фигуру Хонджуна, будто мог подсказать ему: чем же занимался парень в одиночестве? — Нет, заходи. Щелчок замка в двери. Ну всё, теперь они вдвоём в закрытом пространстве. Кажется, у Хонджуна скоро будут трястись колени. Сонхва прошёл в спальню и сел на кровать, укладывая одну ногу на другую. Из-под полов халата открылось обнажённое колено, а у Хонджуна дыхание перехватило. — Перед тем, как у нас что-то будет, я думаю, нам всё-таки стоит поговорить, чтобы потом не произошло никаких недопониманий. Ты согласен, Хонджун? Сейчас же тебе ничто не будет мешать говорить? — Думаю, что ничего, — Хонджун ещё раз скользнул взглядом по колену. Ну да, конечно не будет. Всё будет мешать. — Тогда садись. Или тебе нравится смотреть на меня сверху вниз? Хонджун послушно сел рядом, но открытая коленка так и не давала покоя. — Мои глаза находятся выше, — Сонхва одёрнул край халата, прикрывая ногу. — Да, я знаю… Прости. — Да ладно тебе, чего сразу извиняться. Хочешь я сниму его? — Нет, не хочу. То есть, не сейчас. Давай сначала поговорим, а то я, — тяжелый вздох, — совсем не смогу собраться. — Не сказал бы, что сейчас ты очень собран. — Просто ты рядом, и я… Немного волнуюсь. Что? Что смешного я сказал? — Да нет, ничего такого. Ты просто похож на подростка, у которого гормоны играют, а контролировать он их не может, — ответил Сонхва, прикрыв улыбку ладонью. — Это только потому, что я тебя люблю. — Надо же! — Что? — Я впервые в жизни услышал от тебя эти слова вот так: глаза в глаза, — Сонхва наклонился ближе. — Я тоже люблю тебя, Хонджун. По светлой коже пополз румянец, Хонджун почувствовал, как начинают гореть его уши. Он услышал это? Самые желанные и долгожданные слова в его жизни прозвучали так интимно и откровенно, что хотелось повторить этот момент, чтобы услышать заветную фразу ещё раз. — Сонхва, — Хонджун сел ближе, обнимая парня за шею. Так, словно не видел его целую вечность, — я так тебя люблю. — Никогда бы не подумал, что ты такой любвеобильный. Как заявить о том, что мы не близки, так ты первый кричишь об этом, — несмотря на сквозившую в тоне усмешку, Сонхва обнял Хонджуна в ответ, укладывая голову ему на плечо. — Я ведь не специально, ты же знаешь… — Знаю-знаю, я всё знаю. Нехотя Хонджун выпустил Сонхва из объятий, оставляя ладонь на его снова открытом колене. — А поцеловать меня ты не хочешь? — Хочу конечно, просто, эм… — Хонджун замялся. Чёрт, он опять слишком волнуется. — Постой, может, так тебе будет проще. Сонхва поднялся с кровати, отворачиваясь к Хонджуну спиной и развязывая плотный пояс. Халат тихо упал на пол, а в комнате как будто стало жарче. Хонджун скользил взглядом от обнажённых стройных ног до тонкой талии и… — Как ты её достал?! Мы же сдаём костюмы после выступления… — Нравится? — Сонхва повернулся лицом к Хонджуну, который уже не понимал: ему хорошо или плохо? — Ты ведь так сильно хотел снять её с меня, так почему я должен лишать тебя такого удовольствия? Сонхва подошёл к Хонджуну вплотную и сел на его сведённые вместе колени. Кожа у Сонхва была горячей, обжигающей, Хонджун прикрыл глаза, чтобы привыкнуть к этому контрасту. Это всё какой-то невозможно правдоподобный сон, сейчас стоит только открыть глаза, как всё развеется. — Капитан мой, неужели тебе не хочется меня поцеловать? — Хочется, очень хочется… — как под гипнозом отвечал Хонджун, наконец открыв глаза и увидев ту самую ненавистную молнию, которая не давала ему покоя целый день. — Тогда чего ты ждёшь? Хонджун поднял голову, чтобы почти столкнуться с губами Сонхва, который склонил голову ниже. Осторожно потянувшись вперёд, Хонджун наконец-то коснулся тех губ, на которые он так долго смотрел, о которых так долго мечтал. Всё было не так, как в его фантазиях. Сонхва целовался лучше. Лучше, чем в фантазиях. Лучше, чем сам Хонджун. Стало одновременно и приятно и нет. Но он был как будто бы опытнее, поэтому пришлось быстро оставить попытки перехватить инициативу в ведении поцелуя. Хонджун начал, а Сонхва продолжил. Вплёл пальцы в мягкие волосы, оттянул голову назад — почувствовалось горячее дыхание на шее. — Сонхва… Хва, что ты делаешь? — пролепетал Хонджун, всё ещё не открывая глаза. — Ты такой уставший ходишь в последнее время — хочу помочь тебе расслабиться. Я вижу, что ты волнуешься, поэтому давай сегодня я всё сделаю сам, а в следующий раз — ты. — В следующий? — А ты рассчитывал только на один раз в отеле, и всё? — с усмешкой спросил Сонхва, отпуская волосы из своей руки и укладывая её Хонджуну на плечо. Вопрос остался без ответа. Хонджун опустил голову и открыл глаза, пытаясь сфокусировать затуманенный взгляд. Перед лицом всё та же молния, которая теперь будет сниться в кошмарах. — Хонджун, дай руку, — парень убрал ладонь с талии Сонхва, поднимая её в воздух. Сонхва перехватил его за запястье и приложил к своей груди. — Ты же хочешь сделать так, почему ждёшь чего-то? — А вдруг ты не… — Если бы я «не», то я не пришёл бы к тебе на ночь глядя, а пошёл бы спать. Что правда, то правда. Прохлада снова коснулась запястья, когда Сонхва отпустил руку Хонджуна. И хотя волнение, смешанное со стеснением, всё ещё боролось с желанием и возбуждением, Хонджун осторожно сжал пальцы на груди, закрывая глаза от удовольствия. Мягкая, приятная, но всё ещё скрытая за слоем ткани. Хонджун выдохнул и потянул пальцами холодную застёжку. В узком разрезе молнии виднелась оголённая и уже немного раскрасневшаяся от касаний кожа. Пальцами второй руки Хонджун раздвинул ткань, припадая губами к затвердевшему соску. Язык прошёлся по напряжённым мышцам, щекоча влажную кожу, заставляя Сонхва сильнее вжаться пальцами в плечи. Хонджун положил свободную руку ему на спину, прижимая ближе к себе и лишая возможности отдалиться. Может Сонхва и был сильнее него в моральной силе, но вот в физической Хонджуну явно уступал. Продолжая скользить губами вокруг соска, рукой, что всё ещё лежала на груди Сонхва, Хонджун коснулся второй чувствительной точки, заставляя Сонхва выгнуться в спине и приглушённо выдохнуть от одновременной стимуляции обоих сосков, пускай и разными способами. Если бы Хонджуну сказали, что вот сегодня утром он фантазировал о груди Сонхва, а вечером будет целовать его в эту же самую грудь, доводя до громких стонов, то Хонджун бы не поверил. Как не верил и в реальность происходящего. Сонхва всегда казался ему каким-то слишком нереальным, чтобы быть реальным человеком, но неожиданная близость между ними заставила и Хонджуна почувствовать себя словно в сказке. Голову Хонджуна отрезвило только тогда, когда он совершенно забывшись прикусил нежную кожу вокруг соска, вырывая из Сонхва вскрик. — Ты чересчур не увлекайся-то, а то живого места на мне не оставишь. — Как будто ты против этого, — бросил Хонджун в ответ, собираясь снова припасть к такому желанному месту, но его больно оттянули за волосы назад. — Я не против, но сегодня главный я, поэтому держи себя в руках, пока я не дам разрешение на что-то большее. Хватка на волосах ослабла, и, оставив осторожное касание пальцев у Хонджуна за ухом, Сонхва убрал руку обратно ему на плечо. Парень немного потряс головой из стороны в сторону, взъерошивая волосы ещё сильнее. Дойдёт ли сегодня всё до самого главного? Сможет ли он почувствовать Сонхва глубоко в себе? Сожмёт ли ногами его талию так сильно, чтобы оставить на ней красные следы? Хонджун был уверен, что несмотря на их положение сейчас, именно Сонхва возьмёт его и вытрахает всю душу без остатка, да так, что на следующий день ему останется лишь молча сидеть на фансайне, не в силах ходить. Хонджун провёл рукой по голому бедру, задерживаясь на его верхней части дольше, чем нужно. Следом за рукой опустился и взгляд. — Что, придумываешь место, которое будешь зацеловывать в следующий раз? — Сонхва проследил за взглядом Хонджуна, накрывая его ладонь своей. — А как насчёт этого места? Ведомая Сонхва рука легла на его пах. Хонджун глубоко вдохнул от ощущения влажной ткани под своими пальцами. Он и сам был возбуждён не меньше, но и еле-еле держался при этом, а Сонхва как будто бы не замечал ничего. — Ну, Хонджун? Хочешь зацеловать меня здесь тоже? Конечно хочет. Будь воля Хонджуна, он бы уже с ног до головы зацеловал Сонхва, не пропуская ни единого места. — Хочу… — Тогда чего ты ждёшь? Хонджун поднял удивлённый взгляд на Сонхва. Однако тот лишь одарил его лёгкой улыбкой и сказал ещё кое-что: — И тебе лучше снять с меня эту майку: боюсь, что не выдержу твоих поцелуев там и случайно её запачкаю. Хонджун опять начал теряться в действиях и ощущениях. Раздеть Сонхва полностью и смотреть. Смотреть столько, сколько захочется. Никуда не торопиться и только наслаждаться. Это точно сон. Пальцы совершенно не слушались, и с трудом Хонджун всё же смог поддеть край ткани, чтобы затем стянуть её с Сонхва, нарушая красоту его уложенных волос. Ненавистная майка отлетела куда-то на пол. только после этого Сонхва поднялся на ноги и сел рядом с Хонджуном на кровать, разводя бёдра в стороны. — Давай, Хонджун, воплоти ещё одну свою фантазию в реальность. Сонхва читает его как открытую книгу. В его голосе даже не сквозит сомнение. Он знает, чего хочет Хонджун, и готов ему это дать. Парень опустился между разведённых ног, укладывая ладони на открытые части бёдер, чтобы едва ощутимо сжать их. Какие всё же у Сонхва красивые ноги. Длинные, стройные, с тонкими линиями мышц. Хонджун только мог представлять, что он будет делать с этими ногами, помимо того, что закинет их на свои плечи, пока Сонхва под ним будет стонать так громко, как только сможет. Сам Хонджун пока не торопился воплощать все свои фантазии в реальность, осторожно целуя внутреннюю сторону бедра, боясь сделать Сонхва больно или неприятно. Хотя было ощущение, что сам Сонхва не против такого. Но всё же лучше не торопиться… Или?.. — Если всё, что ты хотел сделать с моими бёдрами, так это полизать языком, то я разочарован. — Ну не буду же я в первый раз воплощать все свои… — фраза резко оборвалась: Хонджун поднял голову, сталкиваясь со взглядом Сонхва — стало понятно, что сейчас голову снесёт обоим, — фантазии… Сонхва наклонился вперёд, а Хонджун, словно отзеркаливая его движения, поднялся на колени. — Почему не будешь? — рука Пака снова легла на растрёпанные волосы, крепкой хваткой притягивая парня ближе. — Почему не будешь, Хонджун? — Не хочу сделать больно. Сонхва начал было говорить, но, услышав не тот ответ, который он ожидал, сомкнул губы. — Мне кажется, я знаю ещё кое-что, что ты хочешь сделать, но стесняешься, — Хонджун вопросительно свёл брови к переносице. — Хочешь попробовать меня на вкус? Вот теперь Хонджун потерялся в своих чувствах окончательно. Он понял, что Сонхва имеет в виду, и от понимания этого стало ещё жарче, а внизу живота ещё тяжелее. Ноги задрожали, пальцы, сжимавшие сильные бёдра, разжались. — Дай мне сделать это. Сонхва всё понял сразу, разжимая пальцы на волосах Хонджуна и приподнимаясь над кроватью, чтобы парень стянул с него нижнее бельё, задевая возбуждённый член. Сонхва шикнул от неприятного прикосновения, но Хонджун, отбросив трусы в сторону остальной одежды, извиняюще поцеловал низ его живота. Непозволительно близко к возбуждению. Хонджун почувствовал, как кожа под его пальцами покрывается мурашками от прикосновений губ и языка, а потому продолжил нежно целовать живот. От случайных касаний члена Сонхва дёргался, сжимая в руке одеяло, закатывал глаза назад и поджимал губы, чтобы сдержать подступающие к горлу стоны. Ещё рано. Ещё рано для того, чтобы дать Хонджуну насладиться ситуацией, в которой он главный, сполна. Дорожкой коротких поцелуев Хонджун спустился к обнажённому паху, на пробу целуя член у основания. Сонхва ахнул, подаваясь бёдрами вперёд. Он не знает: первый ли это опыт у Хонджуна, но пока тот справлялся так хорошо, что не было никаких сомнений в том, что он явно уверен в том, что делает. Уверен в том, что он доведёт Сонхва до исступления, и было бы враньём не признаться в том, что он действительно с этим справлялся. Мягкие губы коснулись головки, руки снова с силой вжались в ягодицы. Сонхва прислонил ладонь ко рту, чтобы хоть как-то заглушить стоны, которые вырывались наружу. Хонджун действовал осторожно, но уверенно. В нём плескались страх и желание сделать Сонхва хорошо. Так хорошо, чтобы у него даже не было сил отблагодарить Хонджуна за эту ночь. Но излишне осторожные движения сейчас были ни к чему, и от нетерпения Сонхва положил руку на затылок Хонджуна надавливая на его голову сзади. Это было неожиданно, и парень случайно задел член зубами. Сонхва шумно вдохнул сквозь зубы, выдавая своё недовольство. Сердце замерло и словно бы прекратило стучать, когда Хонджун начал двигать головой без помощи старшего, стараясь взять его всё глубже. Сонхва уже не давил, а нежно гладил по волосам, будто пытаясь таким образом подбодрить, сказать, что Хонджун молодец; что он хорошо справляется. С каждым следующим движением влажных губ по возбуждению Сонхва чувствовал, что больше терпеть не сможет. Он хотел оттянуть Хонджуна за волосы, но тот так сильно прижимал его к себе за бёдра, продолжая двигаться ртом вокруг члена, что прерывать его совершенно не хотелось. — Хонджун, я сейчас… Хоть Хонджун и услышал предупреждение, от Сонхва он не отстранился ни на сантиметр, лишь немного замедлился, готовясь к тому, что его любимый кончит прямо ему в рот. Всего пара движений и неприятный вкус стал ощутим на языке. Тяжёлое дыхание Сонхва после оргазма было слишком громким в тишине комнаты — он сжал губы, пытаясь успокоиться. Хонджун выпустил член изо рта, садясь спиной к кровати и откидывая голову назад. Он устал. Никогда бы не подумал, что устанет от вечера любви с Сонхва. — Хонджун, — старший сел рядом на полу, одну руку кладя парню на талию, — давай я тебе помогу. — Не надо, — Сонхва оторопел от такого ответа. — Я сам справлюсь. Надо только в ванную отлучиться, так что… — Почему ты против того, чтобы я подрочил тебе? — Потому что… Мне стыдно. — Хонджун… — Сонхва обессиленно выдохнул. — Забудь о слове «стыд», когда ты со мной, хорошо? Сдерживая слёзы, Хонджун кивнул, соглашаясь с парнем, а затем всё-таки позволил Сонхва прижать себя ближе к нему. Терпеть ещё дольше было уже невозможно, и Сонхва это понимал, поэтому нежно коснулся губ Хонджуна, чтобы отвлечь его от ощущений внизу. Парень сразу ответил на поцелуй, увлекаясь игрой их языков, пока Сонхва оттянул резинку шорт вместе резинкой боксеров, сжимая пальцами его член. Оторвавшись от мягких губ, Сонхва спустился к шее, позволяя Хонджуну тихо стонать от таких желанных прикосновений в чувствительном месте. Благодаря широкому вырезу на футболке Сонхва мог спуститься ниже шеи к ключицам, обвести их языком, слыша, как Хонджун задыхается в ощущениях и громко выстанывает его имя. Набирая быстрый темп рукой, Сонхва не отрывался от острых ключиц и решил рискнуть, прикусив кожу у самого края футболки. Хонджун ойкнул, и парень поспешил зацеловать место укуса, словно пытаясь попросить прощения за это. — Сонхва… Я… Там… — лепетал Хонджун между частыми стонами. — Не терпи, милый, не надо. Позволь себе наконец-то расслабиться. Сонхва специально ускорил темп, двигая рукой всё быстрее. И всё же Хонджун сдался, изливаясь в руку старшего, который облегчённо выдохнул после этого. — Поверить… Не могу… — говорить было всё ещё сложно, поэтому паузы между словами скрывались за тяжёлым дыханием. — Во что? — с усмешкой спросил Сонхва, вытирая руку о лежащий рядом халат. — В сегодняшний… День. — А это мы ещё сексом полноценно не занялись, — Сонхва выпрямился в спине, снова смотря на Хонджуна сверху вниз. — Знаешь, какое удовольствие я бы тебе доставил? — Потом как-нибудь узнаю… В следующий раз… Ох, в следующий раз я… Хонджун не успел договорить, потому что в дверь постучали. — Ты кого-то ждёшь? — Я ждал только тебя. Может, это… — идей о том, кто это, не было. Надо идти открывать. — Ладно, дай мне что-нибудь вытереться. Ближайшее, что лежало рядом, всё ещё был несчастный халат, краем которого Хонджун вытерся и поспешил к тому, кто пришёл к нему на ночь глядя, на всякий случай прикрывая дверь в спальню. — Уён? — Я Сонхва потерял. Мы с Саном хотели предложить ему прогуляться ночью, а он не отвечает на сообщения. Не знаешь: где он? — Понятия не имею, — Хонджун хотел закрыть дверь, но фраза Уёна остановила его. — Уверен? — Ты хочешь сказать, что я вру? — Уже говорю: ты врёшь. — Почему? — Засо-о-ос, — Уён нараспев произнёс последний слог, кивая головой в сторону Хонджуна. — Признались-таки? — Не твоё дело, уходи. — Ну кто сверху хотя бы был? — Вали уже, а, — Хонджун решительно толкнул дверь, собираясь её закрыть, но перед этим всё-таки добавил: — Если кому-то расскажешь, то. — Ни-ко-му. Клянусь! Хонджун недоверчиво смерил Уёна взглядом и закрыл дверь. Тут же из-за угла выглянул Сан. — А я тебе говорил, что он с Хонджуном, — Уён победно хлопнул в ладоши. — Ты проиграл, Сан-и, так что с тебя ужин, как и договаривались.