Увидимся в аду.

Резкие толчки заставляют скулить, тело потряхивает и глаза слезятся. Как он вообще до этого докатился? Подставляет жопу какому-то мелкому шкету, который не знает ничего о сексе с мужчинами. Пиздец одним словом. Но нужно признать, это лучше чем какой-то нытик, переживающий обо всем. Зима воспринимает только хард, секс без обязательств и лишних сюсюканий. Но не обычную бездумную долбежку друг другу в задницу. Из мыслей выводит хриплый голос младшего. Не очень вовремя приспичило побеспокоится о состоянии нижнего. - ты нормально там? -- целует нежно в шею, сразу грубо кусает, оставляя яркий след от зубов. - рот закрой и еби, ты же этого хотел, мразь. -- кусает в ответ, только за щеку. Валера хмыкает и выпрямляется укладывая ладони на талию, ускоряя темп. Улыбается во все тридцать два рассматривая чужое лицо. Говорить больше никто не собирался, только вот обломали обоих. В комнату заходит Сутулый, за ним Самбо. А дальше долгая минута молчания, сравнимая с вечностью на лекции ебучего Никиты. Парни переглядываются, находясь всё в том же положении. Кто-то у двери, кто-то на кровати. Первый срывается Зима. Отталкивает младшего и поднимается с нагретого места. В спешке натягивать одежду и уходит на кухню, прожигая недовольным взглядом незванных гостей. Валера одевается медленно, так же недовольно смотря на друзей. Неловкое молчание прерывает так же медленно, растягивая слова и лениво отводя взгляд за их спины на кухню. - я же написал что в следующий раз. Самбо откашливается, вторит его действия посмотрев в сторону кухни и тяжело вздыхает под ахуевший крик Сутулого. - блять, Валера, это что за хуйня?! -- подходит к кудрявому и толкает в плечо. -- хули не рассказал про нового пацана? Я его в первый раз вижу, откуда он? В комнату проходит Зима, размешивая сахар в кружке с кофе и вальяжно садится на кровати, закинув ногу на другую. Показушно отпив горячий кофе повернул голову в сторону Туркина, взглядом приказывая подойти. И он слушается. Подходит, садится рядом игнорируя ещё более шакируемые взгляды парней. Жестом просит их сесть в кресло или куда то ещё, чтоб не стояли над душой. - смотрите, я могу показаться долбаебом ещё тем. В дурку не звоните. Вообщем то это Зима. Зима, моих друзей ты знаешь.. - к сожалению. -- рыкнул старший смотря в глаза Сутулого. Вот его он недолюбливает больше всего. И Туркин это чувствует. Опять холодно стало. - пацаны, помните хуйней с книжкой бабки маялись? Вот, что, точнее кто, из этого вышел. Нечесть мы призвали. И накинулся он на меня, я же зачитывал. -- Зима его в плечо бьёт, заставляя прошипеть и посмотреть в недоумении. - нахуй ты им это рассказываешь блять? Я надеялся остаться незамеченным. - а ты хотел бы чтобы я сказал что ты шлюха по вызову, скучно стало и снял тебя за палтос? - слышь, щенок, ты кого шлюхой назвал? Давно не пиздили? Давай повторим. __________ Долго пришлось все объяснять. Долго пришлось разнимать парней, сцепившихся из-за какой-то херни. Но зато сейчас все сидят спокойно, разговаривают. Валера алкашку купленную достал с закусками. Обидно конечно было обоим, рассчитывали на сногшибательный оргазм, а тут эти приперлись. Как говорится, самолёт летел, колеса терлися, вы не ждали, а мы приперлися. К вечеру парни ушли, Валера закрыл за ними дверь и вернулся в комнату к старшему. - все прошло очень даже хорошо. Не злись. - по мне видно что я злюсь? -- ретарический вопрос, и вроде это понятно, но Валера все равно отвечает. - холодно пиздец. Ты это хоть контролируй как-то. И снова тишина. Она давит, душит обоих, но никто не хочет говорить. Комфорт же не в общении. Комфорт в нужном человеке. Или в нечести, которая решила пойти против правил. Зима знал к чему это все приведёт. Знал что всё будет повторятся. Эти зелёные глаза, кудрявые волосы и до безумия красивая чеширская улыбка. Он будет видеть его во снах. Будет видеть его жизни и страдания. Будто все наоборот. Валера призванный демон из ада, преследует всю жизнь и ждёт момента чтобы убить. Опустить. Забрать душу. Сердце давно уже у него, дело осталось за малым. Старшего от себя воротит, хочется сквозь землю провалится обратно в ад и забыть его. Забыться самому. Стать никем и ничем. Он знает к чему это все приведёт. К чему приведёт их неправильная связь. Они допустили ошибку. Он допустил ошибку. Повёлся как ребёнок за конфеткой. И вот теперь нужно разгребать это всё что-бы никто из них не страдал. Знать бы как. Нет, он знает что делать и как сделать, но он хочет чтобы душа младшего была спокойна. Как сейчас, когда он как кот жмется ближе, ластится, одним взглядом просит новых прикасновений. И Зима послушно отвечает. Гладит, целует, а внутри защимило что-то давно сломанное, давно забытое вновь проснулось и загорелось ярким пламенем. Валера ебучий керосин. Сам огонь, поглащающий все на своём пути и о него невозможно избавиться. Остаётся только тлеть в этом приятном жаре. Отвечать на все и наслаждаться последними моментами в жизни младшего. Следующая их встреча точно пройдёт не скоро. И не факт что Зима сможет его снова увидеть. Коснуться. Услышать. Это всё скорее всего исчезнет. Но он даже рад такому исходу. Валера - звезда, озаряющая тёмное ночное небо. Он - солнце, осветляющее планету. Он ебучий ангел среди всего людского сброда и такому как Зима рядом с ним места нет. Смотри, любуйся, но не трогай. Он как картина в популярном музее. Как первый летний день. Зима полюбил лето, смешно, но так оно и есть. И все же.. Как же больно осознавать что это последние часы. Как же трудно сдерживать подступившие к горлу слезы. Как же сложно держать маску как раньше. Валера.. Его Валера снова умрёт из-за него. У него закончится все не успев начаться, снова эти ебучие 19 лет. Не в тюрьме, на этом спасибо. Не на дуэле, тоже хорошо. Не от ебучей машины. Но как же не хочется этого видеть снова. Зима свою душу отдать готов что-бы этот мальчик прожил хоть раз счастливую долгую жизнь. Хоть раз.. И на коленях бы перед Богом стоял что-бы прожить эту жизнь вместе с ним. Оберегать, защищать. А главное любить. И сейчас в этой маленькой комнате забились их сердца. Неправильная любовь самая приятная. Нежность обволакивала со всех сторон. Мёртвые бабочки запархали на рваных крыльях. Они целуют нежно, осторожно, словно боясь спугнуть. Валера тоже всё понял. Он ни капли не боится, он рад такому исходу. Такому концу. Он рядом с тем, кого любил все свои жизни. До и после. Они обязательно снова встретятся. Они обязательно будут любить. Они как сейчас будут обнимать и греть друг друга. Даже Зима способен на такое. Нет, не Зима.. Вахит. Он способен на такое. Он не демон, не нечисть. Он супер бывшего Универсама, он лучший друг девятнадцатого века. Он и есть любовь. Валера видит перед глазами картины прошлого, чувствует прошлые ощущения. И этого хватает что-бы все понять. Он улыбается, а из глаз давно текут солёные дорожки слез, которые с особой нежностью вытерает Вахит. Старший сам не сдерживается, не может больше. Воспоминания нахлынули цунами, заставляя утонуть в этом омуте. Две души, соединённые любовью судьбы. Чувство это прекрасно. Прекрасно иметь свою родственную душу, как многие говорят, соулмейта. Как приятно тлеть в руках любимого. Если действительно любишь, пойдёшь ради него на смерть. Пойдёшь на всё, ведь ты любишь. И они пойдут. Ради друг друга хоть куда. Пройдут все испытания, будут молиться на свою неправильную любовь и добьются своего. Проживут совместную жизнь, станут никем и ничем, но вместе. Души их сольются навсегда и ничего кроме любви не будет видно. Они верят в это, они надеяться на это. И вот почти двенадцать ночи на часах, объятия греют. Никто не смел сказать и слова. Обоим страшно. Но всё же выбора нет. - я люблю тебя. -- прерывает молчание младший, целует смазанно. Старший целует в ответ, смотрит в покрасневшие глаза и улыбается так нежно, нежно.. - я тоже очень люблю тебя, Валер. Любил и буду любить тебя. Ебаный клещ души. -- смеются хрипло и снова у обоих слезы выступают на глазах. Пора. Валера закрывает глаза, улыбка эта глупая с лица не сходит. Зима целует в лоб чувствуя последний вдох, последний удар сердца. И накрывает пеленой, как в первый раз. - увидимся в аду, котенок.. -- шепчет на ухо кудрявого.

Скоро они встретятся. Скоро снова признаются в любви. Так было, есть и будет всегда.