В паутине

*Настоящее время* ‭— ‬Ты слишком много куришь. Ник вздрагивает и оборачивается,‭ ‬едва не выронив сигарету.‭ ‬Трой умеет подходить тихо,‭ ‬как большой кот,‭ ‬это его умение никуда не исчезло,‭ ‬как и некоторые другие. Лихо вышибать мозги ходячим.‭ ‬Попадать в цель на любом расстоянии: стрелять‭ ‬с одним глазом, наверное, даже легче.‭ ‬Улыбаться так,‭ ‬что слабеют колени. Впрочем,‭ ‬сейчас он кажется серьёзным,‭ ‬даже хмурым. ‭— ‬Просто предлог,‭ ‬чтобы посмотреть на звёзды,‭ — ‬нарочито беспечно говорит Ник,‭ ‬двигаясь вправо и похлопывая по бетонной плите рядом с собой.‭ — ‬Садись.‭ ‬Что-то случилось‭? — Нет,‭ ‬ничего.‭ ‬Всё в порядке.‭ ‬Хотел задать только один вопрос,‭ — ‬профиль Троя в лунном свете с этого ракурса выглядит совсем как прежде, разве что волосы отросли.‭ — ‬Почему Алисия меня ненавидит‭? Ну,‭ ‬сестрёнка.‭ ‬Ну,‭ ‬удружила. ‭— ‬С чего ты взял‭? — ‬Ник старательно изображает удивление. ‭— ‬Она старается это скрыть,‭ ‬но иногда получается не очень хорошо. Прости,‭ ‬Лиша.‭ ‬Никто не обязан владеть актёрским мастерством на уровне претендентов на‭ «‬Оскар‭»‬,‭ ‬а Трой всегда был наблюдательным. ‭— ‬Ну,‭ ‬у меня есть версия,‭ ‬почему она может испытывать к тебе некоторую неприязнь,‭ — ‬Ник жадно,‭ ‬в две затяжки,‭ ‬докуривает сигарету до фильтра.‭ — ‬Помнишь,‭ ‬я рассказывал,‭ ‬что у неё были отношения с твоим братом‭? ‬Он погиб,‭ ‬а ты выжил.‭ ‬Возможно,‭ ‬теперь,‭ ‬глядя на тебя,‭ ‬она вспоминает Джейка.‭ ‬И...‭ ‬я знаю,‭ ‬как ужасно это звучит,‭ ‬но все мы теряем способность рационально мыслить,‭ ‬когда дело касается дорогих людей.‭ ‬Особенно если их уже нет с нами.‭ ‬Если бы всё случилось наоборот и в живых из вас двоих остался бы Джейк,‭ ‬я бы,‭ ‬наверное,‭ ‬вообще не мог находиться рядом с ним‭ — ‬это было бы слишком больно. ‭— ‬Иными словами,‭ ‬по её мнению,‭ ‬умер не тот брат‭? — Как-то так,‭ ‬да,‭ — ‬Ник облегчённо вздыхает:‭ ‬кажется,‭ ‬притянутое за уши объяснение сработало.‭ — ‬Не думаю,‭ ‬что она имеет что-то против тебя лично.‭ ‬Дай ей время смириться со своей потерей‭ — ‬и всё образуется. Трой молча кивает,‭ ‬встаёт и протягивает руку. ‭— ‬Идём‭? — Конечно,‭ — ‬на самом деле Ник не отказался бы ещё от одной сигареты,‭ ‬но ладно.‭ ‬Он и в самом деле слишком много курит. Стоящий,‭ ‬а вернее,‭ ‬сидящий на часах Стрэнд практически незаметен в темноте,‭ ‬да ещё и на фоне старой некрашеной лестницы на второй этаж. ‭— ‬Твоя смена в четыре утра,‭ ‬не забудь,‭ — ‬зевает он. ‭— ‬Я помню,‭ — ‬Трой перешагивает через лежащую на ступеньке винтовку.‭ — ‬Удачи,‭ ‬не спи. ‭— ‬И вам удачи,‭ ‬мальчики,‭ ‬проведите время лучше,‭ ‬чем я,‭ — ‬усмехается Виктор. На эту ночь они остановились в заброшенном мотеле неподалёку от границы Нью-Мексико и Техаса.‭ ‬Вокруг красно-жёлтого билборда с надписью‭ «‬Super‭ ‬8‭» ‬уныло слонялась дюжина ходячих,‭ ‬отдельный домик,‭ ‬где когда-то находился ресепшен и столовая,‭ ‬был разграблен и разбит,‭ ‬как и некоторые номера,‭ ‬но на втором этаже обнаружилось несколько почти нетронутых комнат,‭ ‬даже с подушками,‭ ‬одеялами и полотенцами.‭ ‬И водой в сливных бачках. Трой сразу же направляется в ванную, а Ник подходит к окну и отодвигает тяжёлую бархатную штору. Отсюда тоже видно звёзды... что же он вспомнил, когда вышел покурить? Что-то даже не из прошлой жизни, до эпидемии, а чуть ли не из позапрошлой, до того, как он капитально подсел на наркоту. Ах да. «Как звёзды, падали они, далёки и близки...»* Далёки и близки — это про них. ‭— ‬Тебе оставить свет‭? — ‬спрашивает Трой, видимо, уже закончивший свои дела. ‭— ‬Да,‭ ‬спасибо,‭ — ‬Ник пытается вспомнить продолжение стихотворения, но слова ускользают, осыпаются, как песок сквозь пальцы. Он чистит зубы перед зеркалом,‭ ‬и собственное лицо в тусклом освещении светодиодного фонарика кажется похожим на те лица,‭ ‬которые встречаются им каждый день,‭ ‬в большей или меньшей степени подпорченности.‭ ‬Вот разве что глаза другие‭ — ‬яркие и отчаянные. Когда он возвращается в комнату,‭ ‬Трой уже лежит в постели.‭ ‬Спит или нет,‭ ‬непонятно,‭ ‬но Ник на всякий случай выключает фонарик и раздевается уже в темноте.‭ ‬Искушение прикосновением к коже чистых простыней непреодолимо,‭ ‬хотя,‭ ‬честно говоря,‭ ‬стоило бы оставаться в одежде,‭ ‬даже в ботинках‭ — ‬на случай внезапного нападения живых или мёртвых. Невольно хихикнув при мысли о гипотетическом сражении с ходячими, будучи без штанов,‭ ‬Ник осторожно забирается под одеяло.‭ ‬О боже,‭ ‬это действительно прекрасно.‭ ‬Одно из тех благ цивилизации,‭ ‬которые не ценишь,‭ ‬пока не потеряешь.‭ ‬Ещё лучше становится,‭ ‬когда Трой поворачивается и обнимает его со спины,‭ ‬зарываясь носом в волосы на затылке. ‭— ‬Как думаешь,‭ ‬что Стрэнд имел в виду‭? — ‬горячий шёпот посылает по всему телу волну лёгкой,‭ ‬сладкой дрожи. ‭— ‬Даже не представляю,‭ — ‬Ник подаётся назад,‭ ‬пытаясь прижаться сильнее,‭ ‬но этого недостаточно,‭ ‬и он тоже поворачивается,‭ ‬так,‭ ‬чтобы оказаться лицом к лицу. Кто кого целует первым,‭ ‬не понять,‭ ‬да и не надо.‭ ‬Один‭ ‬неторопливый,‭ ‬тягучий поцелуй перетекает во второй,‭ ‬третий,‭ ‬от острого ощущения близости‭ — ‬кожа к коже‭ — ‬почти больно,‭ ‬и хорошо,‭ ‬и хочется,‭ ‬чтобы так было всегда. Застыть в этих минутах, как мошки в янтаре, послать к чёртовой матери весь мир с его апокалипсисами, токсичными родителями и непростыми решениями... Трой проводит рукой по спине Ника, его длинные пальцы скользят по позвонкам, сверху вниз, до резинки трусов, и дальше вместе с ней. Дораздеваются они уже совместными усилиями. — Трахни меня, — задыхаясь, говорит Ник, пользуясь краткой паузой. — Хочу тебя внутри. — У нас нет ничего, что можно было бы использовать в качестве смазки. — И что? — Будет больно. — Плевать, потерплю. — Нет, — Трой обхватывает его член, большим пальцем лаская головку. — Тебе так плохо? Ник утыкается в подушку, стараясь стонать потише — стены в мотеле наверняка картонные. Ему не плохо, конечно, нет, совсем наоборот, и это более чем очевидно. Он никогда никого не хотел сильнее, и сейчас буквально нескольких минут хватает, чтобы довести его до грани. Растягивать процесс не для кого и незачем; вцепившись в плечи Троя, он отчаянно толкается в подставленную ладонь, пока не выплёскивается полностью. Блаженное опустошение наваливается, как огромное пуховое облако, лишая не то чтобы желания, но даже самой возможности пошевелиться. Перспектива ответного шага, впрочем, довольно быстро возвращает Ника в мир homo mobilis, как и тот факт, что Трой всё ещё возбуждён. Ласкать чужой член — совсем не то же самое, что свой: ты не чувствуешь, насколько сильно нужно — или можно — сжать пальцы в данный конкретный момент, когда лучше замедлить движения, а когда ускориться. — Что тебе нравится? — шепчет Ник, нежно поглаживая уздечку. — Подскажи, как сделать всё правильно. — Просто продолжай... Вот и поговорили. Приходится ориентироваться по косвенным признакам: частому прерывистому дыханию, тому, как Трой вздрагивает или кусает губы, пытаясь сдержать стоны. В конце концов он опрокидывает Ника на спину, целует жёстко, почти грубо, и замирает, содрогаясь всем телом. С улицы раздаются негромкие голоса — Мэдисон сменяет Стрэнда на посту дежурного. — Дерьмо. — Что? — Бинты сбились, придётся менять, — Трой садится, вылавливает из-под одеяла две пары трусов и пытается рассмотреть их в слабом лунном свете. — Выбирай какие хочешь, — фыркает Ник, протягивая ему фонарик. — Помочь с повязкой? — Справлюсь. — Я знаю, что справишься, просто пытаюсь позаботиться о тебе. — Не хочу, чтобы ты это видел, — объясняет Трой и уходит в ванную. Ник вздыхает. Он видел вещи и похуже нескольких шрамов, как в смысле ранений, так и в смысле поступков, и последствия вторых обычно оказывались едва ли не страшнее. Но он предпочёл закрыть глаза на увиденное. Алисия вот не смогла — даже ради него, и, наверное, она права, а он — нет. Как обычно. Как всегда. Он натягивает на себя сползшее одеяло. Удовольствие всё ещё медленно тает под кожей, клоня в сон, и Ник думает: рано или поздно, так или иначе всё закончится. А значит, нужно не рефлексировать, а жить здесь и сейчас, забыв о прошлом, не думая о будущем. На самом деле это универсальный рецепт существования в условиях апокалипсиса вообще, вот только следовать ему удаётся далеко не всегда. Совсем не удаётся, если честно. *Парой месяцев ранее* — Ник! При звуке этого голоса он чувствует одновременно облегчение и злость. Облегчение — от того, что мать жива, она не утонула с «Зодиаком», а значит, скорее всего, Алисия и Стрэнд тоже живы, и его эскапада на дамбе не была напрасной. Злость — от того, что она снова его нашла, и не только его... — Ник! Он поднимает пистолет: — Не подходи. Мэдисон останавливается как вкопанная, скорее от неожиданности, чем действительно восприняв угрозу всерьёз. Её взгляд скользит по сыну, задерживаясь на пятнах крови и порванной штанине, падает на тело, лежащее рядом, — и мгновенно становится жёстким. — Ты не выстрелишь, — уверенно говорит она. — Не из-за него. Нику хочется пожать плечами, но он не может — все силы уходят на то, чтобы удержать кольт, который, зараза, тяжёлый и становится тяжелее с каждой секундой. К тому же, ну, он действительно не стал бы стрелять в собственную мать. Ни при каких обстоятельствах. — Ты права, — он подносит пистолет к виску. — Но свою предсмертную записку я ещё не дописал. — Ник, — в голосе Мэдисон прорезаются умоляющие нотки. — Оставь мёртвое мёртвым. Тебе нужно уходить, кто-то из Прокторов мог уцелеть, и я представляю, как они злы. Ты поломал им все планы. — Я не уйду один. — О, — выдыхает Мэдисон. — Так он ещё жив? И что ты собираешься с этим делать? Ты сам ранен. Идти-то можешь? Ник скрежещет зубами, потому что действительно не может. Даже попытка просто встать на ноги не увенчалась сколь-либо заметным успехом, не говоря уже о том, чтобы попробовать добраться до людей и попросить о помощи. И да, он действительно понятия не имеет, что делать, разве что умереть вместе. Так романтично. И глупо. — Сделка, Ник? — мать бросает на него один из лучших своих сочувствующих взглядов. — У меня есть машина. Тебе... вам обоим нужен врач. Я обещаю, что не стану причинять вред Трою, разве что в качестве самообороны, когда он выздоровеет. Достаточно честно? Опустив пистолет — почти уронив, на самом деле, — Ник кивает. Какой у него выбор? — Что с Алисией и Стрэндом? — спрашивает он. — Виктор тоже ранен, Лиша в порядке. Мы подъедем максимум через час, жди, — Мэдисон быстрым шагом уходит в сторону дороги. Ник переводит дыхание. Нога болит адски, очень хочется лечь — кажется, что в положении лёжа боль слегка ослабевает. Но сперва он тянется к шее Троя, дрожащими пальцами нащупывает сонную артерию. Пульс по-прежнему есть, медленный, слабый и неровный, но есть. Пожалуйста, думает он, глядя в бледное небо, по которому еле движутся облака, пусть у меня получится спасти и его тоже. Не зря же река выбросила нас неподалёку друг от друга. Пусть это будет знак...