В паутине

*Год спустя* Очередная вылазка в Сан-Диего проходит весьма удачно — они находят полуразрушенный магазин, в задней части которого, под завалами щебня и штукатурки, обнаруживается полка с овощными консервами. Ну, и небольшой бонус для Ника — пара пачек сигарет, слегка придавленных опрокинутым прилавком, но по большей части целых. — Фу, — морщится Трой, отгоняя дым правой рукой; левая лежит на руле. — Какая всё-таки дрянь. Ты до дома не мог потерпеть? — Не-а. У меня зависимость. — У тебя сплошные зависимости, куда ни глянь. — Я к твоим дурным привычкам отношусь толерантно, — Ник всё же пытается выдохнуть дым в окно. Проблема в том, что едут они довольно быстро, и поток воздуха заносит всё обратно в салон. — У меня нет дурных привычек. Я идеален, — заявляет Трой, скалясь во все тридцать два. Утверждение совершенно возмутительное, но, во-первых, возмущаться Нику лениво, а во-вторых, в каком-то смысле это правда. Ну, для него. За время соместной жизни они даже поругались всерьёз всего один раз, и то довольно быстро помирились. В процессе примирения, правда, пострадала кровать, но её мнения вообще никто не спрашивал. Подъехав к воротам ранчо, они видят припаркованный на обочине знакомый серебристый «Шевроле». — Машина Алисии, кажется? — спрашивает Трой перед тем, как резко открыть дверь своего автомобиля. Успевший подойти почти вплотную ходячий, получив по лбу, отшатывается, и это даёт фору в пару секунд, достаточную, чтобы успеть вонзить нож в его черепную коробку. Уже в третий раз за сегодняшний день вымазавшись кровью, они пробираются к дому. Ник с трудом удерживается от того, чтобы двигаться быстрее, он даже не представлял, как соскучился по сестре, пока не появилась надежда на скорую встречу. На крыльце никого нет. Достав ключи, Трой открывает дверь, на всякий случай держа наготове пистолет. Но предосторожности оказываются излишними — гости не менее рады видеть хозяев, чем хозяева гостей. — Вы живы! — Алисия обнимает брата, то ли смеясь, то ли плача. — Я так испугалась, когда мы забрались в дом, а тут пусто. — Не сидеть же нам безвылазно в четырёх стенах, — фыркает Ник. — Кстати, а как вы попали внутрь? — Вспомнили, что на втором этаже есть разбитое окно, прикрытое ставнями. Мы на него наткнулись, когда в прошлый раз искали, где бы переночевать, — поясняет Стивен с улыбкой. А, ну да. После перестрелки с индейцами удивительно не то, что некоторые стёкла разбились, а то, что некоторые остались целыми. — У вас что-то случилось или просто заехали повидаться? — судя по тону Троя, в последнее он не очень-то верит. Алисия тяжело вздыхает: — Ты угадал, у нас проблемы. То есть не конкретно у нас, а у всего «Даймонда». Очередная банда, на сей раз — Стервятники. Почему плохим парням недостаточно того, что они плохие парни, надо ещё придумать максимально дурацкое название? Впрочем, это риторический вопрос. — Они на вас напали? Кто-то пострадал? — спрашивает Ник. — Нет, они просто решили взять нас измором. Подослали на стадион маленькую шпионку, которая заразила уже почти созревший урожай личинками каких-то прожорливых насекомых, и зачистили все места в округе, где могла быть еда. Я боюсь, что всё это может плохо кончиться, но мама не собирается сдаваться и уходить. — Узнаю Мэдисон, — Трой усмехается, скорее язвительно, чем зло. — И чего вы хотите от нас? — От тебя, — уточняет Стивен. — Так получилось, что только ты сможешь нам помочь. И если я хоть что-то понимаю в людях, ты просто не сможешь отказаться. * История движется по спирали — эта заезженная фраза из прошлой жизни крутится в голове у Ника, пока они едут в Юму. Ну... что касается их истории, похоже, так и есть, они обречены постоянно возвращаться в те же места. — Аэропорт был совместного использования — и для гражданских, и для военных судов. Когда начался апокалипсис, истребители подняли в воздух, и что с ними случилось, я не знаю. Возможно, их использовали для бомбардировок городов... Это ужасно, но это объясняет, почему оказались невостребованными вертолёты — с них удобней атаковать цели помельче и поближе. Ральф служил пилотом транспортника, им сказали сидеть и ждать приказа, а потом связь с начальством прервалась. — Так вот как ваши люди исчезли, не оставив следов, — доходит до Ника. — Улетели? — Ну да. Надеюсь, что с новым местом им повезёт больше, — Стивен задумчиво смотрит на быстро приближающееся здание аэропорта. Они проходят строение насквозь и ступают на взлётное поле. Чем дальше от дверей терминала и ближе к ряду холмов, на которые обитатели импровизированной больничной палаты когда-то любовались из окна, тем меньше они похожи на собственно холмы. Слишком ровные склоны, слишком неестественная трава. И, как выясняется, автономная система питания. Стивен открывает незаметную дверцу, скрытую в «траве», набирает сложный код, и ворота замаскированного ангара отворяются. Небольшой вертолёт камуфляжной расцветки еле виден радикально против садящегося солнца. Трой, всю дорогу выглядевший как кот, которому пообещали полное блюдечко сметаны, сразу же забирается в кабину. Мучительный десяток минут ничего не происходит, затем машина трогается с места и неторопливо выезжает на взлётную полосу. — Ну как? — спрашивает Ник, когда вертолёт останавливается и внутрь с победными возгласами влезают остальные. — Отлично, — Трой отбрасывает волосы со лба. — Нужно только вспомнить, я в последний раз видел такую приборную панель ещё до нашего знакомства. К тому же прямо сейчас всё равно вылететь не получится — в темноте без поддержки с земли заблудиться легче лёгкого. Так что предлагаю дождаться утра. Они возвращаются в здание терминала, всё в то же помещение, использовавшееся как лазарет, ужинают припасами, найденными в Сан-Диего, и ложатся спать. Утром, когда Ник открывает глаза, Троя уже нет, а Алисия сидит на своей кровати и пытается расчесать волосы. — Ускакал с первым лучом солнца, — поясняет она, кивая на стену-окно. Вертолёт стоит довольно далеко и кажется очень маленьким. — Я вот тут думаю — он и мама... Не стоит ли нам как-то подготовиться к этой эпической встрече? — Да, — Ник трёт руками лицо, пытаясь проснуться и начать соображать, — пожалуй, стоит. Я подумаю. — Ну что, мы идём? — в бывшую палату входит Стивен, а вслед за ним... Алисия успевает среагировать первой — бросает расчёску, хватает пистолет. Выстрел — и ходячий отшатывается и падает, получив пулю в лоб, но из коридора, далеко разносимое странной акустикой аэропорта, доносится многоголосое рычание, свидетельствующее о том, что на подходе его товарищи по несчастью. Мгновенно придя в себя, Ник хватает стул и бьёт в окно, раз, другой, третий... Алисия со Стивеном успели захлопнуть дверь и держат её, но ясно, что фанерная стена не рассчитана на натиск десятков, если не сотен тел. Наконец прочное стекло поддаётся и рассыпается на мелкие осколки, похожие на льдинки. — Бежим! Осколки-льдинки хрустят под ногами, они повсюду, и на взлётном поле тоже. Как и ходячие, видимо, преодолевшие ограждение в двух местах. Один из проломов зияет чуть впереди, и, несмотря на медлительность лезущих оттуда мертвецов, дорога к ангарам оказывается перекрыта. Краем глаза Ник замечает, что вертолёт разворачивается, становясь носом к ним. Догадаться, что собирается сделать Трой, нетрудно. Он хватает за руку бегущую рядом Алисию: — Ложись, быстро! Стивен тоже плюхается рядом, пытаясь вжаться в бетон взлётной полосы. Пулемётная очередь звучит оглушительно, и Ник чувствует, как сверху на него падают небольшие фрагменты тел ходячих. Он осторожно поднимает голову. Пространство перед ними довольно, хм, грязное и скользкое, но относительно свободное. — Мы слишком расслабились, — немного задыхаясь от пережитого стресса — ну, или от быстрого бега, говорит Алисия, когда они забираются в вертолёт. — Посчитали знакомое место безопасным. Надо было обновить маскировку перед сном или хотя бы утром. — Зато проверили этого красавца в деле, — широко улыбается Трой и поворачивает один из тумблеров. Сверху доносится стрёкот винта, мерно разрезающего воздух. Вроде бы всё в порядке, но что-то не даёт Нику выдохнуть и успокоиться. Даже не ощущение, а тень, оттенок ощущения, преследующий его со вчерашнего дня. — Ты много раз летал в качестве пилота? — тихо спрашивает он, склонившись к Трою. — Самостоятельно — ни разу, — доверительным шёпотом отвечает тот и поднимает рычаг слева от своего кресла. — Шарлин мне не позволяла, считала, что я разобью её ласточку. Ха! Ник зажмуривается от ужаса, чувствуя, как колёса вертолёта отрываются от земли. На несколько минут машина зависает в воздухе, потом начинает двигаться. И — никакой катастрофы не происходит. — Карта здесь? Или осталась в аэропорту? — спрашивает Трой. — Я её вчера тут положила, как знала, — Алисия шуршит своей сумкой. — Жаль, что расчёску не положила. На колени падает что-то тяжёлое, и Ник приоткрывает один глаз. Ну да, атлас автодорог, всё тот же, но чуть более потрёпанный. И — они летят. Внизу шоссе, по одну сторону от которого видны какие-то приземистые строения, а по другую — бурое поле засохших виноградников. — Будешь штурманом, — заявляет Трой, щурясь на солнце, поднимающееся прямо по курсу. — Я, как понимаешь, не могу одновременно смотреть и туда, и туда. — Ладно, — Ник листает атлас и находит трассу I-8, над которой они, предположительно, движутся. На самом деле, это оказывается не самой банальной задачей, прежде всего потому что никто не потрудился снабдить населённые пункты и прочие географические объекты подписями, ясно различимыми с высоты. Ну, или нарисовать карту, на которой были бы отмечены какие-то вменяемые ориентиры, а не просто разные оттенки бежевого и зелёного. Впрочем, оно и к лучшему — у Ника, занятого делом, паника проходит довольно быстро, задолго до того, как они пересекают совершенно никак не заметную сверху границу Нью-Мексико, а затем и Техаса. К этому времени солнце уже светит им в спину, а вернее, в хвост, и кажется, что перед вертолётом по земле плывёт его изломанная ландшафтом тень. «Даймонд» сверху больше не очень-то похож на стадион: поле не зелёное, а серо-коричневое, цвета сухой, бесплодной земли, в «шипе» арены — загоны для скота покрупнее кроликов, вместо части трибун — разномастные крыши и какие-то мастерские. На парковке перед воротами стоит с десяток транспортных средств, от легковушек до грузовиков, фур и даже автобуса. По счастью, расстояние между ними и стенами стадиона вполне достаточное для приземления... ну, наверное. Когда-то Ник слышал, что самые опасные моменты полёта — взлёт и посадка; взлёт они пережили, осталось совсем чуть-чуть. Он отчаянно сжимает подлокотники кресла. Как ни странно, это успокаивает — дарит иллюзию хотя бы частичного контроля над ситуацией, и Ник даже находит в себе силы не закрывать глаза, а смотреть, как Стервятники разбегаются подальше от идущего на снижение вертолёта, а ветер, поднятый лопастями винта, раздувает брошенный ими мусор. Посадка получается не то чтоб мягкая, но по крайней мере сзади раздаются сдавленные ругательства, а не крики боли, что в имеющихся обстоятельствах вполне можно считать за удачу. Дождавшись, пока стихнет рокот винтов, Стивен выбирается из машины. — Я пообещал, что достану новое оружие, и достал его, — говорит он в наступившей тишине. — Уходите, или мы будем стрелять. — Ты не решишься напасть первым, добрый доктор, — отвечает один из бандитов, который, судя по всему, здесь за главного. — Он-то, может, и нет, — бормочет Трой, — а вот я запросто. — Эй, подожди, мы так не договаривались... — Алисия пытается вмешаться, но поздно. Справедливости ради, на очередь, перебившую колёса нескольких авто, Стервятники реагируют гораздо активнее, чем на слова. Кто-то садится в кабины неповреждённых машин, собираясь уехать, остальные, достав оружие, подходят ближе к предводителю в ожидании решения. — Ладно, — наконец с явной неохотой говорит тот. — Я не хочу кровопролития, и на этом стадионе свет клином не сошёлся. Мы найдём другое место, ничуть не хуже. Давайте, шевелитесь, пока не начало темнеть. * — Мальчики, как я рад вас видеть, — Виктор сгребает в объятия Ника и Троя одновременно. — Особенно с такой мощной поддержкой. Если честно, не очень верил, что всё получится, но они действительно ушли. — Они чувствовали себя уверенно, пока баланс сил был на их стороне, — поясняет Стивен. — Как только сильнее стали мы, они предпочли уступить. Разумная стратегия выживания. — Ты такой умный, просто с ума сойти, — Алисия усмехается, впрочем, вполне нежно. Ник так и не расспросил её про то, куда продвинулись их отношения и продвинулись ли вообще, но несчастной сестра не выглядела, а что ещё нужно? — Я попросил Коула зарезать одну из свиней. После всего пережитого людям нужен праздник, в вашу честь, кстати, — подмигивает Виктор. — Мэдисон не позволяла это сделать, пока стадион был в осаде — держала скот как последний резерв, но теперь мы можем немного расслабиться. — Её здесь нет? — Утром они с Люсианой уехали на поиски припасов, предупредив, что вряд ли обернутся туда-обратно за день. Люси тоже здесь? Ник хотел бы с ней увидеться, конечно, хотел бы, но... совершенно очевидно, что эта вылазка — если, конечно, они действительно уехали за продуктами, а не просто попросили Стрэнда так сказать, — организована для того, чтобы избежать, как выразилась Алисия, эпической встречи. Ну и пусть. Всё к лучшему. Когда они подходят к костру, разведённому на краю поля, готовка уже в самом разгаре, жареным мясом пахнет совершенно душераздирающе. Всем четверым героям дня достаются первые куски, и примерно с полчаса Ник активно жуёт, отвлекаясь только на то, чтобы перекинуться парой слов со знакомыми и незнакомыми людьми, нашедшими приют на «Даймонде». Наконец к нему подходит Стивен. — Что вы собираетесь делать дальше? — спрашивает он. — Вернётесь на ранчо? — Наверное. Какие ещё есть варианты? — Я сказал Трою, что вертолёт ваш. Всё равно больше никто не умеет им управлять. — Да он тоже не очень, на самом деле... — хихикает Ник. — В смысле? — Расслабься, мы же долетели, а не разбились в лепёшку, а значит, всё в порядке, — костёр догорает, но света всё ещё достаточно, чтобы оглядеть присутствующих и обнаружить, что Троя среди них нет. Что самое интересное, нет и Кэролайн. Настроение у Ника портится, и вскоре он отходит в сторону под предлогом перекура. Примерно половина сидений на трибунах на месте, это простой голубой пластик, даже не притворяющийся удобным, зато с верхних рядов виден весь стадион, а вернее, редкая россыпь огоньков в большой чаше темноты. Там, где он год назад обустраивал комнату им с Троем, тоже горит огонёк. Затушив истлевшую до фильтра сигарету, Ник спускается вниз и идёт к знакомому месту. Занавеска вместо двери на входе всё ещё висит. И вообще вся нехитрая обстановка — матрас с пёстрым пледом, стол со стульями — осталась той же. Как будто хозяева просто вышли на минутку и скоро вернутся. Ну, в общем, да, вернулись... Трой сидит под фонариком и читает какую-то книгу без обложки и вообще видавшую виды. — Представляешь, у них был учебник для лётных училищ, а они его страницами костёр разжигали, — недовольно бурчит он. — Как будто мало всякой макулатуры. — Это тебе Кара нашла? — Насколько я понял, они искали книги для маленькой шпионки, которая запустила в огород насекомых, и сгребали все подряд, совершенно случайно прихватив действительно полезную вещь. Что-то не так? — Всё в порядке, просто устал. Дождёмся рассвета и уедем? — Да, думаю, так будет лучше для всех, — закрыв учебник, Трой смотрит, как Ник отцепляет и кладёт на стол нож и пистолет. — Ты что, ревнуешь? Серьёзно? — Ещё чего. Хочу поспать пару часов, пока есть возможность. Интересно, если мы навернёмся с высоты и станем ходячими, мы сможем выбраться из-под обломков вертолёта и уползти на переломанных ногах? Или навечно останемся в плену куска металла? — Какая разница, — Трой ловит его за талию, притягивает к себе и утыкается носом куда-то в район пупка. — Ведь это будем уже не мы. Ник сглатывает, колени норовят предательски подогнуться; реакция не то чтоб новая или оригинальная, но не перестающая удивлять. И не только удивлять, конечно. Особенно когда уверенные пальцы расстёгивают сначала пуговицы на его рубашке, а затем и пояс штанов. Кажется, вся кровь, что только есть в его теле, устремляется вниз, навстречу губам Троя, и Ник невольно вспоминает, как в начале их отношений тот напрягался при попытке подобраться к его члену иначе, нежели рукой. По сути, минет оказался последней практикой, которую они освоили, уже после воссоединения на ранчо. И вот они здесь. А потом Ник окончательно перестаёт что-либо соображать, отчаянно цепляясь за стол, чтобы не упасть, потому что ноги словно превращаются в желе, и Трой тянет его на матрас, и мир исчезает, ненадолго, но совсем, без следа... * Первые лучи солнца подсвечивают розовым лёгкие перистые облака, но чаша стадиона пока остаётся тёмной. Тем не менее три фигуры, ожидающие их у решётки выхода, не узнать невозможно. — По-моему, эти красавцы собрались сбежать, не попрощавшись, — количеству яда в голосе Алисии могда бы позавиловать гремучая змея. — Ну, ты же нас знаешь, — виновато пожимает плечами Ник. — Мы не очень хорошие парни. Саморазрушение и всё такое... — Да уж знаю, — сестра обнимает его, а затем, ко всеобщему удивлению, — и Троя. — Что с тобой? — подозрительно спрашивает тот. — Не заболела? — Наоборот. Я, кажется, наконец смогла оставить прошлое позади. Потому что у меня есть ради чего — и кого — жить дальше. Стивен при этих словах слегка краснеет, тем не менее преодолевает смущение. — Я не знаю, насколько вы хорошие или плохие парни, — говорит он. — И знать не хочу. Я просто рад, что вы — мои друзья. Кэролайн — опять-таки ко всеобщему удивлению — в первую очередь подходит к Нику. — У меня никогда не было ни единого шанса, — очень тихо шепчет она прямо в ухо, это немного щекотно, но безусловно приятно слышать. Несколько ходячих появляются из-за вертолёта, ковыляют к решётке, и прощание приходится сворачивать по техническим причинам. Расправившись с ближайшим мертвецом, Ник влезает в кабину, опередив своего друга буквально на пару секунд. — Знаешь, я вчера кое-что нашёл в нашей комнате, — Трой садится в кресло пилота и лезет в карман штанов. — Сначала не хотел тебе показывать, но потом подумал, что это как-то неправильно. Кусочек бумаги. И ровный почерк матери: «Люблю тебя, сынок. Всегда». — Спасибо, — Ник прячет записку в один из своих карманов. — А почему мы, собственно, всё ещё не летим? — Уже почти, — усмехается Трой. И запускает двигатель.