третий лишний.

Эта была отвратительная идея. Самая мерзкая, на которую только был способен паршивец Мориарти. Распроклятый, гнусный, но по-блядски хороший. Моран плотнее сжимал губы, а брови от напряжения начинали подрагивать. Соглашаясь выпить, он надеялся на дорогой алкоголь, пьяную компанию, но явно не на такой финал. И кто его за язык тянул? Сам же сказал, что останется.

***

— Моран, может ты пойдёшь уже? Речь Альберта не вязалась, он растягивал слова и чувственно ахал, когда Холмс снова припадал к его шее, опаляя горячим от виски дыханием бледную кожу эрогенной зоны. На диване втроём они умещались прекрасно, особенно, когда Альберт полностью переполз на колени к своему директору, позволив Себастьяну развалиться в своё удовольствие. Уходить, очевидно, не хотелось. Его даже не смущали долбящиеся друг другу в дёсна мужики рядом. Причём непростые мужики, а самые раздражающие на всём белом свете. Но даже этот пунктик могла скрасить бутылочка, что так любезно достал для их встречи Майкрофт, который бесстыдно блуждал своими большими ручищами по упругой заднице Альберта с сексуально облегающими по ней узкими брюками. Наверное, с заметным через ткань стояком, в них было тесно. Эта мысль вызвала у Морана самодовольную ухмылку. Альберт пытал его всю жизнь, пусть теперь сам помучается. — Я никуда не тороплюсь, — непринуждённо выдал он и, словно в доказательство, подлил себе виски. Альберт тут же открыл рот, но получилось издать лишь стон — Майкрофт изменил положение и теперь о его колено в полной доступности мог тереться Мориарти. Если бы не Моран. Как думал сам Моран. Он считал себя слишком неуважительной личностью, чтобы увидеть секс богов, поэтому его так радовал тот факт, что он мог отомстить Альберту. Пусть терпит. Конечно, он заметно напрягся, когда Майкрофт потянулся во внутренний карман пиджака и вытащил револьвер, но тот безучастно опустился на стол. Видимо, стрелять без указаний Мориарти его преданный-не-только-стране пёс не будет. А указать Альберт мог. Но судя по всему, у него были другие планы. И видимо, намного изощрённее. Или извращённее.

***

Моран не знал куда деть свой взгляд, поэтому просто блуждал им по одной из комнат поместья Мориарти и надеялся найти в полутьме что-нибудь острое, чтобы выколоть себе глаза. Но как бы он ни старался не смотреть, всё равно спотыкался о голую спину Альберта и ладони Майкрофта на ней. Жилетка с рубашкой валялись где-то в ногах, зелёный галстук изящно сидел бантом на шее. Холмс причмокивал неприлично пошло, когда всасывал соски выгибающегося под этими действиями Альберта. Его руки грациозно опускались на плечи, массирующими движениями скользили к лопаткам, а потом возвращались, чтобы упереться в сильную грудь и расстегнуть ещё на одну пуговичку ниже. Кажется, присутствие Морана смущало только самого Морана. Причём пиздец как смущало. Альберт и Майкрофт же полностью отдавались процессу. Невозможно не отметить, как невероятно они чувствовали друг друга и как хорошо им от этого. Наверное, чтобы добиться такого успеха в сексе, должно пройти достаточное количество времени и раз. Но они определённо могут составить конкуренцию даже самому Корану, который должен со стыдом признать, что уступал им в чувственности (она непонятным образом даже не переходила из страсти и эротики в мерзкую вульгарность). Их секс красивый. Возможно, поэтому Моран оставил попытки оторваться от этого зрелища, поднося стакан к губам и надеясь смочить горло и, желательно, разум, виски, но обнаружил, что залпом допил всё пару стенаний Альберта назад. И вот незадача: бутылка пустая. Спросить где добавка и тем самым прервать любовников приравнивалось к попытке изменить стране. И то, второе кажется менее страшным. Оставалось только смотреть. И с каждой секундой становилось всё тяжелее. Быть вне процесса вымучивало, но он не знал, что может сделать. Теперь неясно, кому хуже. Но очевидно, что Майкрофту и Альберту ахуеть как лучше. — Моран. Один лишь повелительный тон в голосе Альберта, и Моран вздрогнул от неимоверного удовольствия и раздражения. Он теперь понимал, почему Майкрофт такой прилежный с ним. Просто невозможно отказать. Моран хотел податься вперёд, но получилось лишь сильнее вжаться в мягкий подлокотник. — Поставь пластинку на граммофон. Альберт обернулся через чуть приподнятое острое плечо. В его лисьем взгляде чувствовалась сталь, и Морана прошибло от ощущения очарования тем, как его унижали глазами. Будто под гипнозом он оторвался от мягкой поверхности и направился в сторону, где на полке в тени стоял граммофон. Комната залилась приятным звучанием плавной мелодии. Моран со стороны ловил взгляд, который зрительным контактом выстраивал Майкрофт и Альберт. Такой нежный и ласковый. Любовный, а Моран, видимо, такого не заслуживал и на пьяную голову начинал ревновать. Холмс заботливо устраивал ладони на пояснице Мориарти и тот смело тянулся вперёд, по-хозяйски впиваясь в губы. Моран завидовал. Он чувствовал потребность превзойти Майкрофта. Доказать, что на него нельзя смотреть, как на мусор. Но у него нет шанса даже для того, чтобы подступиться. Он даже не решился вернуться обратно, а сел напротив. Хотя понимал, что этот ракурс только хуже: он видел всё в подробностях. Ненужных подробностях. Альберт отстранялся, упирался руками в диван, и, подобно отступающей жертве, отползал, для удобства укладываясь спиной. Майкрофт подбирался, словно хищник, нависал сверху, цеплялся условными когтями в брюки и тянул их вниз. Моран встряхивал головой, пытаясь то ли протрезветь, то ли не смотреть на упругие бёдра, то ли заебавшись от до идиотизма тупых сравнений. То, что эти любовники животные — факт, но представлять себя плохим писателем из-за этого — сумасшествие. Моран, казалось, выпал из реальности на минут таки пять, потому что стоило проморгаться, как в нос забил запах оливкового масла, а перед глазами предстала картина, где Майкрофт лил внушительное количество себе на руку и профессионально растирал по стенкам податливой задницы. Музыка становилась тише. Стенания Альберта звучали так сладко, когда в него входили сразу два пальца. Твою мать. Сколько они трахались, если он уже такой готовенький, что через меньше двух минут добавился безымянный? Моран надеялся снова закрыть глаза и открыть тогда, когда всё закончится, но, поднимая веки, он видел ноги Альберта, устроенные на широких плечах и головку члена Майкрофта, упирающуюся в анал. — Присоединишься? Словно из вежливости, наконец обратил внимание на Морана Альберт. — Да, — практически сразу же выдал ответ и только потом понял, что сказал. Он хотел свалить всё на оговорку, но разум не мог собрать слов, в которых больше двух букв. Бл ят ьь. — Может подсядешь? — с очевидным равнодушием спросил Майкрофт. — Или ты думаешь, что Ал будет тянуться до тебя? Моран чувствовал себя лишним и униженным. Но это по-блядски только сильнее возбуждало и он уже не собирался отрицать тот факт, что у него болезненно стоит колом с начала процесса. Себастьян машинально поднялся и с непривычно ватными ногами в два шага оказался около дивана. Альберт привстал на локтях, освобождая для Морана место, и тот, путаясь в своих же штанах и всё-таки стягивая их с трусами до колен, плюхнулся, чуть не усевшись задом на пряди Мориарти. Головой Альберт лёг на бедро Морана, в то время как Майкрофт сделал первый толчок, выбивая из любовника протяжный стон. Моран не сдерживался от сдавленного хрипа, когда о его головку так чувственно тёрлась чужая щека. Альберту нужно время, чтобы привыкнуть. Ресницы быстро хлопали, а на глаза наворачивались слёзы удовлетворения. Второй толчок не стал неожиданностью, но пришёл именно под тем самым углом — по простате, и он только через пару секунд смог сообразить, что лежал не на обычной подушке. Он чуть повернул голову и его губы тут же встретились с головкой. Моран рвано выдохнул, руками пытаясь ухватиться хотя бы за что-нибудь. Майкрофт выглядел слишком буднично и серьёзно для ситуации, когда трахаешь своего любовника, а он параллельно пропускает член их собутыльника на вечер за щёку. Альберт принимал в себя грубые движения Холмса, по бедру двигался ближе, вбирая до самого основания. Он втягивал воздух, сжимая плотнее. Моран хрипло постанывал, откинул голову на спинку дивана. Он старался просто не обращать внимания на то, что и кто с ним это делал. Пытался отдаться только удовольствию. Он даже объяснить не мог, что ему нравилось больше: минет, или осознание того, что у них секс втроём. Это даже звучало похабно. Ахуенно. Майкрофт нарастил темп, а у Альберта затекла шея. К большому сожалению Морана, он выпустил член, но рот тут же заменила рука. — Я сейчас… — засипел Альберт, зажмуриваясь. Майкрофт и Моран среагировали одновременно и ударились ладонями, за что одарили друг друга недоуменными взглядами. Ну да, кто он такой, чтобы мешать влюблённой парочке? Над ним просто сжалились и решили пососать и подрочить. Нарушать идиллию любовного секса у него просто нет полномочий, но, к удивлению, Майкрофт уступил и вернул руку под бёдра Альберту. Моран поначалу медлил, но стоит Мориарти негодующе сжать у основания, как рука опустилась на член и начала стимулировать, доводя Альберта до криков и скорого оргазма. Моран чувствовал, будто ему весь вечер делали одолжение. И он искренне надеялся, что забудет об этом наутро. Но сейчас, когда он понимал, как близок к разрядке, а его рука уже липла от чужой спермы, он прикрыл глаза и, ожидая самых худших последствий, излился прямо на лицо Альберта, который успел только отвернуться и подставить свои, до этого момента чистые пряди. Мориарти окончательно обмяк, когда Майкрофт сделал последние толчки и кончил ему на живот. Им нужно было чуть больше двух минут, чтобы начать хотя бы пытаться прийти в себя. Альберт поднялся. Сверкая голым задом, помазал поцелуем по щеке Майкрофта и ушёл, очевидно, в душ. Моран через силы оторвал голову от спинки и размыто посмотрел вдаль. Тишину заглушала музыка и Холмс разрезал низким басом: — Получил внимание? — без негатива, скорее резко, но всё по-прежнему сухо. Он куда-то отошел и вернулся уже с новой бутылкой, казалось, водки. Впрочем, Моран уже не помнил. Ведь уже как час утро. Точнее день. То есть через пару минут вечер. Короче, вторник. Или четверг. Он не мог прокрутить ни одно воспоминание, кроме картинок с ахуенным тройничком. Блядство. Повторить бы.