Страсти житейские

- Снова меня отвлекает от отдыха твое урчанье в животе. Когда же ты выучишься милосердию и начнешь щадить тех, кого любишь, - бормочет Цзин Юань сквозь полудрёму. Его шутки всегда немного жестокие. Но Блэйду они по душе. Он не находит слов. Цзин Юань его и отчитывает, и дразнит - выходит в ноль, поэтому не получает ни неловкого взгляда, ни ответной подначки. Молчание Блэйда заставляет генерала, прижимающегося теплой щекой к его плечу, фыркнуть, Блэйд чувствует это щекоткой на шее. - Мне следует тебя связать и кормить насильно? - Мне не требуется еда, - равнодушно напоминает Блэйд. - Я знаю. - строго проворчал Цзин Юань. - Что тебе не требуется еда. Но не обязательно морить себя голодом только потому что ты не можешь от него умереть. - Не обязательно - потому что тебе урчанье в моем животе мешает дремать? - скашивает взгляд на Цзин Юаня Блэйд. - В том числе. У меня выходной в конце концов... Секс тебе сначала тоже не требовался, если помнишь, - поднимается генерал. И потягивается. Блэйд смотрит на его белую рельефную спину в родинках, как под красивой гладкой кожей перекатываются мышцы, как покрывается эта кожа мурашками от щекотки его собственными мягкими, наощупь похожими на вычесанную овечью шерсть, волосами. - Подай мне халат. - Он к тебе ближе, - не понимает Блэйд. - Поухаживай за мной, - улыбается генерал. И выглядит лукаво. - К тому же я не одет. Позволишь своему любовнику замерзнуть, выбравшись из постели, которая только вчера нагревалась твоими слезами счастья? Какая безответственность, Инсин, - ласково усмехается Цзин Юань. Откуда столько насмешливости в этом нежном бессмертном генерале - загадка для Блэйда. Он выбирается из постели, он тоже обнажен, но не жалуется. Особенно когда замечает, как беззастенчиво генерал пялится на его исцелованную грудь и искусанную задницу, все это само пытается прикрыться длинными темными волосами, но такое скрыть полностью не получится. Без всякого сомнения - генерал любуется своей работой. И не скрывает этого. - Почему ты позволяешь своему любовнику мерзнуть, - сипло, своим красивым серьезным голосом, от которого у Цзин Юаня все сжимается, спрашивает Блэйд, обходя широкую генеральскую постель и снимая с полуприкрытой дверцы шкафа тяжелый бархатный халат. - Это ведь тоже - безответственность? - В моем случае - это не безответственность, а созерцательная терапия, милый Инсин, - кротко улыбнувшись, генерал принимает из рук Блэйда халат. Поднимается на коленях и набрасывает его на себя. - Иди вымойся, я скоро вернусь. Блэйду нравится, что Цзин Юань всегда его ставит перед фактом - будет близость, никогда не интересуясь, нужно ли это сейчас ему, не давая пространства для отказа, для блэйдовского стандартного - не нужно, нет необходимости. Которые он отвечает, даже если ему что-то все-таки хочется. И в этом нет лжи или противоречия, только искреннее нежелание потакать себе. Которое генерал не может понять и отказывается принимать. Блэйд любит красивую жизнь генерала, вернее, он любит видеть генерала в собственной среде обитания, любит его способность открыто наслаждаться своим положением, любит их долгие неспешные ласки вечера-ночи напролет, которые ничто иное как приятная часть не самой удачной сделки - Цзин Юань, как и любой бессмертный, не соглашался ни на что из того, что ему предложила его бессмертная жизнь, даже на этот генеральский чин он не был согласен, на стариковскую жизнь, которую этот чин ему принес, он не был согласен тем более. Но Цзин Юань даже в своей лощеной скучной неволе остается умным и прекрасным, способным к наслаждению. Блэйда восхищает видеть человека, который так нагло и так справедливо берет от жизни, которую не выбирал, все, что ему нравится, без меры, ровно столько, сколько хочет. Цзин Юань научился наслаждаться своим существованием, создавать из мелочей приятное, а приятным поддерживать здоровый рассудок. И, конечно, нет ничего притягательней, чем здоровый рассудок. В сочетании с генеральским телом и его ласковостью - это настоящее оружие. Единственное оружие, могущество которого действительно временами пугает Блэйда. Пугает не когда тяжелые белые бедра в родинках аккуратно присаживаются на лицо под тихий милый соблазнительный смешок красивых генеральских губ, нет, Блэйда пугает другое - когда он понимает, что останется так столько, сколько позволят. А ведь у них в распоряжении вечность. Пугает, что.. хорошо и спокойно. Если бы генералу могла понравиться идея и впрямь задушить его пышными, как весь этот пафос величественного корабля Лофу, бедрами насмерть, Блэйд бы предложил эту идею вслух. Но он был твердо убежден в том, что Цзин Юань не захочет иметь с этими странными фантазиями ничего общего. К великому сожалению Блэйда. Среди его смертей - эта была бы самой славной. Легендарной. - Инсин, все остынет, - зовет Цзин Юань. Его едва слышно из-за прикрытой в ванную двери. - Если что-то проникло настолько глубоко, что возникают сложности с тем, чтобы это вымыть, я к твоим услугам. Достаточно одного ласкового слова. Блэйд понимает, что уже какое-то время лежит в прохладной воде, успевшей остыть, пока он глядел в одну точку, думая о генерале. И его большой заднице, под которой готовился уже провести вечность. Блэйд выбирается из ванной и наспех обтирается чужим полотенцем. Генерал лежит поперек постели во всем своем скучающем великолепии, уже в другом халате, - будто он, подобно своему ученику-цыпленку, коллекцию собирает. Темный красный атлас обводит все, что нужно, весь силуэт крепкого мужского благородного тела. В этой томной позе скучание узнается в жесте - генерал, лежа на боку, подпирает щеку кулаком. Рядом с постелью появился стеклянный столик с резными позолоченными гранями, небольшой, на колесах, но полный закусок. Блэйд интуитивно понимает, что его ждет. И пальцы на ногах начинают неметь почти также сладко, как пахнет на всю просторную и посветлевшую от утреннего света спальню ванильный пудинг. Которым генерал его уже угощал прежде. Не без применения хитростей. Генерал коротко кивает, подзывая присесть рядом. Инсин, не стесняясь своей влажной наготы, - и ужасающей красоты болезненно бледного тела с сухими красивыми мышцами, на которые так любит полюбоваться Цзин Юань, - спокойно ступает к постели и присаживается рядом с генералом. - Залезай на постель весь, не сиди с краю. Никак не привыкнешь, что ты мне любовник? Не веди себя как наемный сторож с купеческой дочкой-девственницей, Инсин, - мягко журит его Цзин Юань. - Иди ко мне. Блэйд послушно растягивается на постели и подползает к Цзин Юаню, распахивающему свой халат, оттягивающему одну его полу, чтобы впустить Блэйда в свои объятья. Блэйд принимает приглашение, прижимаясь теснее. Цзин Юань набрасывает на него ткань, укрывая халатом и его, свою руку кладет ему на затылок. Блэйд горячий, у него уже крепко стоит, генерал чувствует это бедром. И не может удержаться: - О чем таком ты там размышлял, Инсин? - Я не трогал себя, - невпопад отвечает Блэйд, утыкаясь губами между крепких упругих генеральских грудей. - Оправдываешься без обвинений, - шепчет Цзин Юань и целует в мокрую макушку. Волосы Блэйда медленно мочат постель, но обоим все равно. - Но я поверю тебе. Цзин Юань убирает руку с его шеи. - Мне нужен твой рот, - зовет Цзин Юань. Блэйд с готовностью отрывается от широкой горячей груди, не открывая глаз, лезет генералу в лицо. Цзин Юань облизывает его нёбо, засасывая верхнюю губу. Блэйд тяжело вздыхает. Генерал жарко шепчет ему в губы: - Открой его шире. Блэйд без задней мысли слушается. И вдруг на язык ложится сладкий скользкий пудинг, где-то в нем тонули два крепких генеральских пальца, поглаживающие язык и размазывающие по нему сладость. Блэйд раскрывает глаза в недоумении. - Оближи, - просит Цзин Юань. В его глазах все - любовь, приказ, насмешка, похоть. Кокетливая родинка под глазом будто отдельно от генерала всегда повторяет его приказы, настолько она мила Блэйду. И он слушается. Но не лижет, а обсасывает, не пряча зубы. Его взгляд не смущенный. Но тяжелый, воспаленный и прямой. Как же Цзин Юаню нравится, что смущение у Блэйда выглядит как звериное оголодание. - Вот так, - лукаво улыбается Цзин Юань. Мокрые пальцы покидают рот Блэйда, чтобы зачерпнуть еще десерта. - Приторно, - немного морщится Блэйд. Но уголок его рта поднят. Цзин Юань наклоняется, чтобы слизать с этого маленького насмешливого изгиба остатки десерта. И чувствует, как член Блэйда крепнет и горячеет. - Тебе нравится, - то ли поправляет, то ли приказывает Цзин Юань. - Мне нравится, - то ли признает, то ли подчиняется Блэйд. Вопреки ожиданиям Блэйда, новая порция сладкого на генеральских пальцах исчезает не в его рту. Но Цзин Юань не торопится глотать. Напротив, он немного открывает рот. И Блэйд без слов понимает, что генерал хочет разделить очередную прелесть своей жизни с ним. Поцелуй выходит липкий - много сладкого, слюны, во рту от приторной молочной сладости жирно. Блэйд бездумно притирается членом к бедру Цзин Юаня, заставляя его улыбнуться в поцелуй. Блэйд забывается в поцелуе и начинает покусывать сладкий язык, то углубляя поцелуй, то отдаляясь. Когда член Блэйда, все более нетерпеливо и подтекая, тычется в бедро, Цзин Юань заканчивает поцелуй, вязкая, мутная слюна тянется между губами, падая Блэйду на подбородок. Генерал ловко слизывает ее и говорит: - Ванильный пудинг, клубничные моти, мороженое, заварной крем, шоколад. Выбирай. Потом будет свиное мясо с овощным гарниром. Сочное как мой зад, - Блэйд глупо улыбнулся. Так глупо, так мило и так нежно, что у Цзин Юаня что-то внутри болезненно сжалось. Но он не отвлекается на это чувство. - Выбирай десерт, преступник. - Тебя, - прячет лицо в груди генерала Блэйд. - У тебя нет стыда, Инсин, - довольно краснея говорит генерал. - Будучи генералом, трудно не выучиться находить компромиссы в самых сложных ситуациях. Даже если все настолько же сложно, как у нас с тобой сейчас. Блэйд фыркает и прикусывает Цзин Юаню грудь возле темного соска. Где-то за ним бьется доброе большое сердце, языком Блэйд чувствует каждый его удар, неспешный и торжественный. - Выбирай, - просит Цзин Юань, мягко оттягивая Блэйда от себя за волосы. - Я выбрал, - упрямо говорит Блэйд. Цзин Юань сдается - просто зачерпывает пальцами крем и с самым собранным видом, с самым генеральским лицом вталкивает пальцы в раскрасневшийся от покусывания рот. Блэйд послушно заглатывает пальцы вместе с кремом. - Прелесть, - одобрительно урчит генерал. И повторяет все действия снова. Блэйд проглатывает нежную сладость, липкие пальцы выскальзывают из его рта, он, довольный, говорит: - Цзин Юань, я выбрал. Но не похоже, что ты нашел для нас компромисс. Блэйд выпутывается из халата и приподнимается. Возвышается. Цзин Юань бегло разглядывает его красивое крепкое тело, всюду покрытое шрамами - глубокими и жуткими, он почти привык. Почти. Не отводя от них глаз, он наугад берет пиалу с очередным мягким десертом, двигается ближе к спинке постели. Блэйд с любопытством наблюдает. Хоть и давно все понял. Цзин Юань распахивает халат окончательно, снова пальцы его большой тяжелой, но ласковой руки погружаются в белый десерт, дрожащий в фарфоровой расписной пиале. Вымазанной в сладости рукой генерал трогает себя там, куда из самых соблазнительных мест тела Цзин Юаня чаще всего смотрит Блэйд, если это видно. - Я думаю, такой компромисс устроит нас обоих, - мило улыбается Цзин Юань, глядя из-под ресниц. И шире разводит ноги. - Угощайся. Низ его крепкого живота вздрагивает, покрывшись прохладным остывшим кремом, развитые мышцы обернуты слоем мягкой упругой шкуры, неизбежно всюду налипшей на тело от размеренной чиновничей жизни. Это делало тело генерала только нежней и аппетитнее, поджарому Блэйду нравилось, что генерал и сильный, и нежный. Особенно это заметно было на бедрах, так полюбившихся Блэйду. Крем охлаждал не только очертания мышц живота, но и основание большого, толстого и давно уже ждущего члена. Блэйду не нужно было повторять дважды - он ползет к генералу ближе, проскальзывая шершавыми широкими ладонями и коленями по атласным простыням, приветственно и широко, по-собачьи облизывает его живот, языком ощущая каждый изгиб мышц. Блэйд несдержанно прикусывает мягкую толстую кожу, немного, но ощутимо оттягивая. Взгляд генерала тяжелеет и теряет всю ласковую насмешливость. Цзин Юань, наконец, становится все более разморенным и раскрасневшимся. Блэйд, глядя на красивую, полную томных вздохов и вздымающуюся грудь, продолжает слизывать с низа живота крем, опускаясь языком все ниже, ниже. Когда его подбородок упирается в твердую плоть, он пару раз облизывает и ее - от пушистых и мягких лобковых волос и до самого темного конца, до головки. Цзин Юань предвкушающе вздрагивает, ожидая долгих ласк. Блэйд удивляет его, сразу же, без всякой, свойственной им, прелюдии, пропускает член глубже, языком размазывая сладость по основанию. Генерал сладко вздыхает и закрывает глаза. Его лицо становится даже жалобным, когда ему слишком хорошо. И ради этого жалобного от удовольствия лица Блэйд слижет что угодно и откуда угодно. И попросит добавки. Чтобы взглянуть еще раз. Генерал не замечает, как сам начинает напрягать ноги, чтобы немного вскинуть зад. Блэйд понятливо насаживается еще глубже, пропуская в самое горло. И оставляет так. И сглатывает слюну, сладость и предэякулят. Сглатывает снова. И снова. И не двигается. Просто согревает горлом пульсирующий горячий член, терпя на губах щекотку невинно вьющихся, как у молодого ягненка, белых волос. Цзин Юань наспех облизывает пальцы, чтобы не замарать только вымытые, сырые волосы Блэйда, длина которых налипла ему на спину, а потому удобно не мешала сосать. Цзин Юань гладит Блэйда по голове. И шепчет: - Инсин, все. Все, - его тяжелый шепот щекочет Блэйду душу. - Это уже пытка... Когда Блэйд берет яйца генерала в горсть ловкими грубоватыми пальцами, все еще удерживая член в горле и не двигаясь, просто сжимая и согревая головку в нежной коже горла, такой, какой проиграет в мягкости любой халат и покрывало, генерал окончательно начинает расслабляться и размякать, он сладко выдыхает: - Инси-ин. Блэйд вопросительно мычит, вибрируя горлом. И щекоча им изнеженную постоянным сжатием головку. И снова сглатывает, сжимая горло, начинающее саднить от объемов генерала, хоть и привычных, но все еще.. генеральских. Рука Цзин Юаня с настойчивой ласковостью тянет его к себе за затылок повыше. Блэйд послушно выпускает изо рта член, вместе с ним изо рта выходит жаркое запертое дыхание. Из раскрасневшихся губ начинает капать на простыни густая слюна, ее так много, что Блэйд не может ее утереть, хоть и пытается не пачкать постель. Цзин Юаня потряхивает от видов. Блэйд сверкает глазами с немного виноватым, обреченным видом, он, как всегда, похож на голодного зверя, который изо всех сил сдерживает свои аппетиты. - Ничего страшного, высохнет, отстирается, иди ко мне скорее, - сипло от возбуждения зовет Цзин Юань, чувствуя как жар лег ему на щеки, уши и плечи. - Только по пути обязательно захвати что-нибудь сладкое, - рука генерала дрожит, когда он выставляет указательный палец, напоминая, - Компромисс, Инсин. Блэйд, не глядя, сует шоколадную конфету в рот, влезает коленями между раздвинутых бедер Цзин Юаня и вместе с остатками жидкостей от оральных ласок и растаявшей шоколадной конфетой вталкивает в рот Цзин Юаня свой широкий умелый язык. Кладет руки Цзин Юаню на грудь, сжимая ее, мягкую и упругую, Цзин Юань стонет ему в рот, ласково сжимая по-прежнему мозолистыми от глефы руками его щеки, большими пальцами мягко нажимая на скулы, несильно разглаживая их. Будто накладывая на них румянец. По липковатым мышцам живота Цзин Юаня скользит мокрая головка чужого члена, затвердевшего окончательно. Блэйд сжимает руки на разгоряченной и излапанной груди все крепче, ладонями растирая напрягшиеся от возбуждения соски. Шоколадная конфета щипает раздраженное горло, но генерал утешает Блэйда, обсасывая кончик его языка и чавкая так неприлично, что вполне справедливо было бы лишить генерала его чина. Блэйд от удовольствия мягко улыбается, Цзин Юань, почувствовав это губами, отстраняется, чтобы полюбоваться. Как же идет зловещему лицу Блэйда так мило улыбаться... - Как ты хочешь, - еще более хрипло, чем обычно, спрашивает Блэйд, прижимаясь своим лбом ко лбу Цзин Юаня, невесомо проехавшись по его щеке губами. Цзин Юань молчит. Просто снова кусает Блэйда за нижнюю губу, оттягивая и глядя в потерявшие хищнический, но обретшие возбужденный блеск красные глаза. Блэйд изламывает брови, тоже как-то по-страдальчески, когда Цзин Юань нежно целует его в щеку. Чтобы в ухо прошептать: - Хочу тебя объездить, Инсин, у меня все горит и сжимается. Генерал убирает с постели пиалу с кремом на столик, буквально подальше от греха, и тянется к слишком большой для характера содержимого склянке, похожей больше на стеклянный кувшин с пробкой для торжественной подачи вина, Блэйд невольно вздрагивает каждый раз, когда видит, как навязчиво, и, в то же время скромно, у генерала в спальне на тумбочке стоит красивая, похожая на зелье, бутыль с маслом-смазкой. Генерал никого, кроме него, и еще кое-кого, не ждет и не приглашает, а от тех, кого ждет, ему нечего скрывать, он готов разделить любую прелесть своей скучной жизни со старыми друзьями. И возлюбленными. Блэйд надеялся объездить генерала сам, сжимая ему грудь, спросил он только чтобы себя к этому приблизить, но воля генерала Лофу Сяньчжоу - закон... Они, тяжело дыша, меняются местами. Блэйд, укладывая спину на мягкие подушки, любуется результатами своих вчерашних стараний - вокруг груди Цзин Юаня, все еще облаченного в свой мягкий и щекочащий халат, столько мелких следов покусываний, что это больше похоже на сыпь, а не на следы любви. Цзин Юань, занятый смачиванием себя и расслабленного и задумчивого Блэйда маслом, говорит: - Угадал твои мысли. Но не стал им потворствовать. Давай подождем, когда это сойдет, мой неосторожный любовник. - Мне.. не стоило, - как-то вопросительно сожалеет Блэйд. О, он извинится столько раз, сколько будет нужно, но ни разу не будет сожалеть и обязательно повторит свое преступление еще раз. Невозможно удержаться, когда перед лицом сверкает такая красота. - Стоило. Все в порядке. Ты постоянно так делаешь, и я не вижу сожаления. Не пытайся меня обмануть. Просто если ты позволяешь себе проявлять к моим частям тела такое неравнодушие, будь готов, что я могу ответить тем же. - Цзин Юань... тогда все сразу кончится, - предупреждает Блэйд. Вернее, напоминает. Блэйда слишком часто разили в грудь - кожа и сеть нервов там была относительно новенькая, юная, знавшая ласку всего ничего. Все было так чувствительно, что Блэйд начинал издавать звуки, похоже на звуки юноши, навроде Яньцина. Это длилось недолго. Но как писал один мудрец - "не стоит плакать, потому что это быстро прошло - улыбайся, что это было." Хотя иногда возбуждение от блэйдовского мяуканья заставляло генерала почти рыдать. И не так важно, кто и на чьем члене сидел. Достаточно было Блэйду проявить свои чувства - хриплые и звериные ли или юношеские, - генерал таял. И сам становился ненадолго юношей, смущающимся и краснеющим. И одержимым. - Ничего страшного, - соблазнительно урчит во многих отношениях прожорливый и жадный генерал. Шумно вталкивая в себя пальцы, блестящие густым ароматным маслом. Тоже сладковатым, как знал и помнил Блэйд. - Мы начнем все сначала. Только мясом перекусим. Что из десертов тебе понравилось больше всего? Блэйд, уже открывший рот, чтобы ответить свое стандартное - ничего - передумывает. Генерал впускает в себя головку его члена. И Блэйд от благодарности за жаркую тесноту сильного тела, за горячие внутренние стороны широких больших бедер, между которыми лежат его собственные ноги, выдает откровение: - Первое. Что было у тебя на пальцах. - Так и знал... Генерал с наслаждением прикрывает глаза и опускается, усаживая свой сочный горячий зад, его ягодицы плотно прижимаются к бедрам Блэйда, он начинает ощущать приятную тяжесть сильного здорового мужского тела, придавливающего его таз к постели. Цзин Юань на пробу сжимает его внутри, Блэйд тяжело вздыхает, глядя из-под бровей своими красивыми дикими глазами. - Ты такой красивый, - говорит Цзин Юань, укладывая руку Блэйду на плечо, чтобы держаться за него. Это ощущается Блэйдом как.. обещание. - Как ты можешь говорить такое мне? - не понимает Блэйд, хмурясь. Цзин Юань, воплощение здоровой красоты, благородный и порядочный, со своей этой светлой аурой, которая не обещает ничего, кроме защиты и покровительства. Это достоинства, которые можно отметить издали и когда он в своей красивой броне. Чего говорить о тех достоинствах, до которых Блэйд сейчас может достать рукой, если захочет... Совершенство. - Я уважаю твои вкусы, - двигается генерал взад и вперед, часто-часто сжимаясь, будто на каждую гласную. Без труда, будто долго обучался этому и тренировался. Может быть, развивая мышцы тела, необходимые для достойных схваток, случайным образом были развиты и эти, внутренние мышцы. Не необходимые, но приятные для не менее достойных событий. Блэйд начинает тяжело дышать и гладить молочные бедра, сжимать их, где захочется. - Иногда они у нас совпадают. Иногда нет. Ты меня привлекаешь, - непринужденно поясняет Цзин Юань. С фирменной нежной насмешкой он добавляет, - Если это для тебя не очевидно. - Не думаю, что дело в моей внешности, - шепчет Блэйд, медленно открывая глаза. Цзин Юань снова фыркает. Его вторая рука проходится пальцем по давно зажившим шрамам на животе. - А в чем же? В старой памяти? В большом члене? Поделись мыслями на этот счет, я вижу, они у тебя есть. Голос Цзин Юаня от члена внутри становится влажным, низким, томным, обволакивает и не оставляет шанса на достойное сопротивление. Блэйд закрывает глаза снова. - В старой памяти. Может быть, член тоже замешан. Но не характер и не внешность, - тихо пролепетал Блэйд. Он пытался скрыть, что любая гласная, произнесенная в полную силу, может стать стоном, у него вышло. Но лепет Блэйда - это всегда легкое рычание. Поэтому смущение Блэйда всегда ужасно эротичное. И Цзин Юань в восторге, вне зависимости от того, раскусывает ли незатейливую стратегию Блэйда или нет. - Может быть, до сих пор слизываешь с меня то, что когда-то столетия назад накапало с видьядхары. Цзин Юань глухо рассмеялся, его смех приятной вибрацией прокатился по телу Блэйда. Блэйд не успевает умилиться, Цзин Юань нагло улыбнувшись, поднимает зад и опускает его с шумным хлопком, от которого у Блэйда краснеют уши. Цзин Юань повторяет свое движение. Двигается неспешно. Под руками Блэйда напрягаются и расслабляются мышцы красивых белых ног, как и все тело - покрытых маленькими родинками. - А, ты все не прекратишь меня дразнить за ту слабость к твоему мучителю... - Никогда, - серьезно кивает Блэйд. Впрочем, серьезность на этом лице не задерживается, генерал набирает темп. И сжимается, сжимается, сжимается... Может быть, делает все возможное, чтобы отвлечь Блэйда от мыслей о былом. И Блэйд благодарен за это милосердие. Его сознание, истощенное от страданий, легко отвлекать. Но Цзин Юань все равно проявляет старание. - Но мы не о нем. Мы о тебе. Ты привлекаешь меня всем... Вот так. - Генерал сладко вздыхает и жмурится. Немного отвлекаясь от разговора. Но всего лишь на мгновение. - Я знаю, что создаю определенное впечатление. Знаю, насколько оно отличается от того, которое создаешь ты. Но мне твое по вкусу. Твоя зловещесть. Она возбуждает мои нежные, я бы сказал изнеженные, генеральские аппетиты, знаешь? Ах, Инсин, так приятно..., - на этом осмысленная речь Цзин Юаня кончается. Возбужденный Блэйд и сам вскидывает таз, чтобы закончить ее поскорей. - Мне нравится и твое тело. Ты с остальным тоже угадал, но... Ах. Достаточно разговоров... похвалю тебя потом. Цзин Юань замедляется и наклоняется, чтобы хорошенько расцеловать тяжело дышащего под ним зловещего скромника. Но вспоминает о его выборе, наспех пальцами захватывая пудинг и вталкивает его себе в рот. И снова их языки слипаются, Цзин Юань, не подавляя ни одного импульса, шумно ахает Блэйду в сладкие губы. Иногда Цзин Юань будто намеренно становится еще более чувственным любовником, бесстыдным и потакающим себе. Вероятно, чтобы заразить Блэйда своими манерами и удовольствием. Блэйд приятно сжимает ему бедра и поясницу, гладит. Рука Цзин Юаня медленно касается груди Блэйда, тоже сильной и красивой, каким бы скромным он ни был, и сжимает. И сжимается. Блэйд прикрывает глаза, отворачивается, выпуская язык Цзин Юаня из рта, и начинает задыхаться на той самой своей юношеской высоте, такой соблазнительной, что Цзин Юань и сам начинает издавать заметные волнительные звуки. Блэйд старательно поджимает губы, потому что все это звучит слишком уж... слишком. У него получается унять свое состояние. Цзин Юань с тихой нежной насмешкой поднимается, заставляя член Блэйда покинуть его большой нежный и тугой зад. Блэйд открывает глаза и смотрит... недовольно. Заставляя генерала несдержанно, но все еще ласково тихонько посмеяться, он снова отвлекается на сладкое, сползает ниже, мажет Блэйду грудь кремом под страшные сердитые запреты. С улыбкой Цзин Юань принимается вылизывать его сладкие соски, надрачивая ему крепкой уверенной рукой. И юношеские звуки, такие драгоценные, возвращаются мгновенно. - Не зажимайся так, Инсин, ну что за застенчивость, - бормочет Цзин Юань, любуясь раскрасневшимся и пытающимся держать себя в руках Блэйдом. Цзин Юань очень хорошо понимает его состояние и трется горячим заалевшим, как скулы, носом о сосок, чтобы освободить губы и немного пообщаться с Блэйдом на животрепещущие темы. Движения генеральской руки на члене Блэйда, разумеется, становятся крепче. - Мне так нравится, что я, приглашая тебя, делю постель с двумя - с сильным суровым мужчиной, заставляющим меня делать непотребства и усаживаться ему на лицо... И с юношей, грудь которого такая же нежная и чувствительная, будто он готовится носить ребенка. Блэйд собирает всю сердитость, на которую только способен, в кулак и рычит: - Достаточно. Цзин Юань отрицательно мычит. - У меня раны от этого разойдутся, - предупреждает Блэйд. Пытаясь звучать как гром, но он всегда звучит как.. туман. А сейчас вообще почти по-стариковски. Его память, с годами поврежденная болью, работает плохо, но он уже так говорил, примерно в таких же обстоятельствах. Не поверивший Цзин Юань его не послушал. И ничего не случилось. Цзин Юань обхватывает кожу груди возле соска губами и, слыша чувственный вздох, по-доброму смеется, игнорируя его раздраженное выражение лица. И, пытаясь не чувствовать укол пронзительной боли, не грустить о том, что Блэйд такой.. забывчивый, включает в работу язык. Потому что сосок все еще немного липкий. Блэйда не хватает надолго, но он долго спускает себе на живот. И одновременно с этим ласкает уши генерала самым интересным звуком. - Инсин, ты умница. Мой красивый зловещий зверь. И у тебя такое аристократическое, красивое, приятное, даже когда злое, лицо, - мило улыбается Цзин Юань. Измучивший их обоих, но себя до финала так и не доведший. Вот уж солдатская выдержка... Сердитый Блэйд в своей характерной зловещей манере рычит: - Значит, сядь на него. А-Юань.