Буду твоим пёсиком

Ушко сидит в тёмной палате. Совсем одна. Укутавшись в одеяло – здесь ей постоянно зябко. Разве что когда... — Наконец-то я нашёл тебя. Чего же ты убежала? — Вновь приторный, неестественно дружелюбный и сладкий голос Масакрика заставляет девочку на миг забыть о месте, где она находится. — Или, правильнее сказать, ушла? — Голос приобрёл чуть более холодный оттенок, это не мешает Ушко продолжать плавать в этой розовой воде с сахаром. — М? Ушко? — Напоминает ей о своём вопросе доктор. — А... Я... — Как обычно, она мило теряется, когда что-то надо ответить врачу, тем более Масакрику. — Ну что ты.. — Вновь становится ласковым доктор. — Пойдём, надо закончить осмотр. Давай лапку. — Протягивает руку девочке, которая безоговорочно, как по команде, кладёт в неё, свою маленькую лапку, словно пёсик. Масакрик ведёт Ушко в кабинет, сжимая её хрупкую ручку почти до боли. Девочка рядом с ним всегда чувствует полную беззащитность и защищённость одновременно. Он ведь защитит её, если что, верно же? — У вас есть какие-то жалобы? — Уже на месте спрашивает доктор у сидящей на кушетке девчушки. — Й.. Я... — Запинаясь начинает пациентка. — Я здорова. — Всё же выдавливает из себя. Масакрик вдруг резко наклоняется ближе и смотрит на девочку заинтересованным, даже немного озадаченным взглядом. И просто прикладывает тыльную сторону руки ко лбу Ушки. После этого действия на лице вновь появляется улыбка, только какая-то саркастическая. — Может тогда ты больна не от болезни? — Чего? — Чуть слышно спрашивает Ушко, в недоумении наклоняя голову. — Скажи мне, ты знаешь какой-нибудь стишок? — Девчушка отрицательно качает головой. Конечно она не знает. И окончательно перестаёт понимать, что происходит. — Жаль. Тогда покажи мне язычок. Ушко слушается. Как всегда. Открывает ротик и высовывает язычок. Она ведь послушная девочка. Она хочет быть полезной и любимой. Она не хочет, чтобы её выкинули на улицу, как ненужного щенка. Она хочет быть верной своему хозяину. Который даже не заглядывает в горлышко. Только улыбается и гладит её по головке. Ему нравится, как она, вся такая маленькая, хрупкая, беззащитная сидит на кушеточке с высунутым язычком. Красива, словно икона. Но ей не надо об этом знать. Не надо знать, что он действительно влюблён в её миленькое бледное личико, постоянно выражающее страх, недоумение и безоговорочное восхищение к объекту воздыхания. То есть... К нему!~ Она ведь и так только его. И никуда она не денется. Он может делать с ней всё, что пожелает. — Молодец, хорошая девочка. Можешь закрыть. — Ушко начинает таять от похвалы со стороны доктора. — Снимай кофточку и ложись. Девочка потихоньку тянет полосатую кофту, смущённо смотря на врача снизу вверх. Тот наблюдает. Из под одежды начинает выглядывать худенький бледный животик. Но Ушко останавливается. — М... — До ушей Масакрика доносится смущённый звук, после которого он что-то вспоминает и перестаёт так пристально наблюдать за девочкой и всё больше расплываться в улыбке. — Я кое-что забыл. — Разворачивается и идёт к двери, но вдруг останавливается и оборачивается на Ушко, переставшую снимать кофту, которая упала обратно, когда её выпустили из ручек. — Снимай-снимай. Я скоро. Ушко медленно раздевается. Каждое движение сопровождается мурашками, которые возникают от чувствительности уже горячей кожи к прохладному воздуху. Обнимает полосатый комочек, закрывая им голую грудь и зарываясь в него своей мордочкой. Масакрик ушёл, она сидит с голым верхом – холодно. Когда доктор вернулся, она почувствовала смущение от того, что находится с ним в комнате обнаженная. Он держит что-то за спиной. Девочке сложно представить, что там может быть. Ей интересно что это. Но не важно. Ведь чтобы заслужить его одобрение она готова на что угодно. А может это подарочек? Он же уже похвалил её, может она получит что-то ещё? Ушко начала пытаться заглянуть за спину Масакрика в надежде увидеть какую-нибудь конфетку или что-то типа того. Она ведь любит конфетки. Но у неё не получается подсмотреть – доктор уже положил это что-то на стол, где лежит столько неизведанных вещиц, что за ними ничегошеньки не видно. — Я же говорил лечь. — Занятый перебиранием чего-то напоминает доктор. Девочка вздрагивает. Она уже знает, что перед тем, как лечь нужно подстелить какую-то штучку, название которой она не знает. Или не помнит. Поэтому быстренько делает уже выученное действие и ложится, кладя кофточку на ножки. Через несколько секунд Масакрик выходит из-за стола. Ушко замечает, что он одел белые медицинские перчатки, а в руках у него не подарочек, а какая-то ватка. Наивная Ушка. Она же знает, что всё равно ничего не получит, но ждёт каждый раз. Доктор подходит и садится на корточки рядом с кушеткой. Смотрит на девочку, которая краснеет от его пристального взгляда на все шрамы оставленные на ней им же. Врач, по непонятной для себя причине, не может оторвать взгляд от голого тела этой девчушки. От её оголённых бледных животика и груди. Хотя, в её груди особо и нет чего оголять. Ведь грудь её размером всего лишь как у девочки пубертатного возраста. Лет четырнадцати. Хотя, это тоже понятие растяжимое. У них бывает и побольше, чем у Ушко. Да ну, нет, ему всего лишь нетерпиться кое-что с ним сделать... Он наблюдает за её реакцией. Она не совсем понимает, что происходит. Глупышка. Масакрик дотрагивается мокрой ваткой до живота Ушко. Та вздрагивает и напрягает данную часть тела. Доктор улыбается и делает ещё несколько движений. Девочке одновременно неприятно от прикосновений к ней такими предметами в такой обстановке, но это делает он и от этого ей безумно приятно. Пытаясь совладать с этими странными чувствами, Ушко закрывает глазки. Не открывает, всё ещё находясь в неоднозначном состоянии, даже когда Масакрик отходит обратно к столу и возвращается обратно. — Ушко? — Слегка озадаченно окликает девчушку доктор. Она открывает глаза и замечает, как его лицо меняется – пусть и на пару мгновений но он выразил беспокойство о ней. А ещё замечает в его руках, обтянутых белым латексом, хирургический ножичек, именуемый скальпелем. Сердечко девочки, и так бьющееся быстро от возбуждения, стало колотиться ещё сильнее при виде металлического инструмента. Ушко поняла, что происходит. Но никак не показывает, что она против. Она немного дрожит от холода, который от страха ощущается только сильнее. Но он ведь лучше знает, что делает.... И он знает, что делает. Он делает это просто ради своего удовольствия. Просто чтобы посмотреть на её реакцию. Страх, смущение... И вот прикосновение холодного лезвия к нежной коже чуть ниже груди. Лёгкое нажатие и аккуратное движение, оставляющее за собой полосочку, тут же становящуюся красной. Ушко зажмуривает глазки и случайно айкает. Ей больно. И страшно. Но почему-то приятно. Одной ручкой она хватается за медицинскую простынку, лежащую между ней и кушеточкой, а другой ручкой она пытается закрыть ротик, чтобы от туда не звучали лишние звуки. Но Масакрик, отрываясь от своего дела, отрывает и её руку, улыбается, наклоняется к уху Ушко и говорит: — Не надо себя сдерживать, глупышка. — Последнее слово звучало особенно сладко. Девочке обидно, когда он так её называет. Обидно, но до чёртиков приятно. Приятно от каждого его прикосновения. Каким бы оно ни было. Приносит оно ей комфорт или же боль. Ей не важно. Главное, что от него. Но всё же, в некоторых местах, боль становится достаточной для того, чтобы сработал инстинкт и её ручка неосознанно дёргается в сторону докторской руки, чтобы остановить. Врач замечает это, пусть и ненамеренное, действие и перехватывает это движение. Ушко чувствует теплоту кожи доктора под мягким медицинским латексом на своём запястье. — Забываешься? — Масакрик вновь наклоняется ближе и шепчет Ушко на ушко. — Я ведь и связать могу. — И тихо смеётся. Девчушка смущается от появившихся в фантазии картинок. Вместо его хватки на её лапке она представляет тугие, жёсткие и колючие для её нежной, шёлковой кожи верёвки. Сама не понимает почему именно так. Наверное, просто в её маленькую головушку не может прийти больше никаких вариантов воплощения такого. Она же глупышка. — Я не хотела... — Быстро проговаривает, оправдываясь, девочка. — Я знаю. — Доктор улыбается и нажимает на скальпель чуть сильнее, продолжая вести его по тонкой коже Ушко. Та сильнее сжимает простынку и свои большие кукольные глазки, из которых выкатывается пара слезинок, когда она представляет эту картину со стороны – сейчас она ещё более беспомощна, чем обычно. Ну и от боли, конечно. Масакрик же гадает от чего же эти прелестные слёзки. Хоть и знает, что от всего сразу: и от боли, и от смущения, и от возбуждения... — Мх... — Ушко издала очередной звук, собирающий в себе все те чувства. В то время как врач ведёт скальпель, всё так же слегка нажимая, ниже по её животу, ближе к самой чувствительной и заветной зоне человеческого тела. Он наслаждается тем что сейчас происходит. Неимоверно наслаждается. Своими действиями и реакцией своей вечной пациентки на них. Путь скальпелю преграждает резинка короткой юбчонки, дойдя до которой доктор откладывает инструмент, который в данный момент был для него лишь игрушкой, и смотрит в лицо глупышки. Которая лишь слегка пискнула, когда он, легко проведя по её животу, ныряет рукой в её трусики. — Д-доктор Ма-масак-рик... — Еле слышно, заикаясь, выдавливает из себя Ушко, открыв глаза. Рука в латексной перчатке немного проводит по половым губам девочки, останавливается на клиторе и начинает его массировать. Это заставляет Ушко опять сжать глазки, а ещё, слегка приподнимаясь, ножки и медицинскую простынь. Она чувствует себя очень смущённо. Ей неприятно от обстановки. Но ей очень приятно то, что сейчас происходит. Сам Масакрик, предмет её воздыхания, объект всех до единой её фантазий, делает с ней такое. В голове проносятся мысли о Клубничке. Она не должна узнать. Будет ревновать. А Ушко ведь не хочет, чтобы медсестра на неё злилась. Но всё же о Клубничке надолго задумываться не получается, когда тебе делают вот так приятно, с неизвестной тебе целью. Точнее, цель тут может быть одна – довести до оргазма, но девочка не может понять, как это относится к медицинскому обследованию или лечению, да и слова такого, наверное, не знает. Не знает, но начинает расслаблять ножки. Масакрик и сам не до конца понимает, зачем доставляет ей это удовольствие. По какой-то причине ему хочется сделать этой глупышке хорошо? Он не понимает зачем, ведь выгоды ему в этом нет. Когда он проводил осмотр и водил скальпелем по её и так израненному телу, смотря на её реакцию, он возбуждался. Но почему-то ему хорошо и сейчас... Потому что ей хорошо... Пытаясь избавиться от этих ненужных, слегка тревожащих, мыслей, врач снимает перчатку, после опять залезает под юбку и, чуть давя на бедро дабы заставить Ушко развести уже свои маленькие худенькие бледненькие ножки, проводит уже голой рукой по влажным трусам девочки. Затем опять возвращается к клитору, обнаруживая тот довольно сухим, он неглубоко окунает пальцы во влагалище и возвращается к нему. Так движения получаются более интенсивными, заставляя Ушко всё больше краснеть. Ей наконец перестало быть холодно, даже стало жарко. Продолжая массировать клитор, доктор временами ещё спускался во влагалище, иногда проникая пальцами чуть глубже, что пока было для девочки больновато. Ножки Ушко начали дрожать, что означало достигнутую цель. Масакрик отстраняется, смотрит на всю картину сверху вниз, не совсем осознавая, что чувствует, отворачивается, берёт со стола холодный ртутный градусник и протягивает ещё не до конца отошедшей от произошедшего девочке, которая, конечно же, покорно берёт и суёт подмышку. Каждый погружён в свои собственные мысли, в ожидании нужного для градусника, чтобы измерить температуру, времени. Фантазия Ушко – розовая сахарная вата, шоколадка Alpen Gold с мармеладками и взрывающейся карамелью, Баблгам, та самая коктейльная вишня, приторная, лежащая на аппетитном кусочке тортика... Фантазия Масакрика двойственна. С одной стороны – ему хочется, к его собственному удивлению, заботиться?! о своей пациентке, сделать ей хорошо. Но с другой стороны – его пугают эти мысли; он должен оставаться к ней холодным; в следующий раз он притащит её в операционную и овладеет прямо на металлическом столе; он не должен настолько ей увлекаться; он не должен любить её. Когда врач, наконец, смотрит на градусник то заявляет девочке холодным тоном: — Как я и думал. Твоя температура повышена. — Отворачивается к столу, но продолжает говорить. — Иди к себе в палату, а я прикажу Клубничке сделать тебе укол жаропонижающего. — Делает небольшую паузу. — Одеться и убраться только не забудь.