Свет вечности

После нашего расставания я отправился к себе на съёмную квартиру. Благо ещё месяц аренды оплачен. Я позвонил арендодательнице и договорился о продлении. Мне повезло, что она не нашла новых съёмщиков. И тут я впервые зарыдал. Боль: слизкая, чёрная, густая, липкая — объяла меня, погружая в агонию. Всё это было ложью. Я поверил, и моя мечта разбилась. Может, так и должно быть, может, желания не должны исполняться. Я и так ухватил время с моим любимым кумиром. Я насладился так, как многие и мечтать не смели, а большое количество людей готовы на всё, чтобы это произошло. И вот теперь всё кончено — пора спускаться на землю. Даже не так. Падать на землю — очень и очень больно, с глухим ударом. Разбить себе всё. И терпеть, и орать, и испускать тысячи слёз из глаз. Работа, дом. Только это было у меня. Снова. Муторное пребывание на работе и простое лежание в кровати на выходных, смотря в одну точку, объятый в груди слизью густой боли, что двигается как ад и причиняет дикое жжение. Горит. Затягивает в себя всё. Погружает в горе. А что, я и правда верил, что он может влюбиться в обычного среднестатистического парня? Что такие звёзды спустятся на землю и увидят просто случайно обыкновенного рабочего и скажут: «Вот это — моя судьба»? Нет, такие всегда ищут пару себе под стать. Таких, как я, они трахают иногда. Я же жил с этой истиной. Но стоило ему явиться — я растаял, как мороженое на батарее. Я догадывался, конечно. Но эти мысли не хотел выпускать и давать им развиваться. Лучше б выпустил. Было бы легче. Так продолжалось две недели. На занятия по самообороне я не ходил. Сил не было. Дон не беспокоил — понимал моё состояние. Конечно, всем я не рассказал причину, только Хлое и Сету. На второй неделе стало чуть легче. Правда, в кровати перед сном было ощущение падения и укол огненным мечом рези в слизь зла. Но я справлялся. Как мог... И вот, в один день в начале третьей недели, сидя на работе, мне пришло на почту три сообщения. Два от неизвестных мне почтовых ящиков. Я открыл первое... Мою книгу берут в печать. Внутри сквозило толикой радости и страха. Нужно съездить и подписать бумаги. Завтра выходной. Второе письмо. Мой сценарий хотят купить. Ужасы, что я написал давно. Их хотят снять. Второй бум. Голова закружилась. Кажется, я перестал дышать. Я открыл окно и начал вдыхать воздух. Меня затрясло. Я встряхнулся и сел. Общая сумма за гонорар — хорошая. Как две годовые зарплаты. Да, не фонтан, как я хотел, но и не ужас. Всё равно такая сумма мне не помешает. Отдам долги. А на остальное поживу или куплю то, что не мог. Пора открыть третье сообщение — от Алекса. Частица радости всё же была. Но, честно, лучше бы он вообще не писал. У меня были порывы написать ему. Но я их переборол. Мои эмоции к нему всегда менялись. Хаос. То гнев — я его ненавидел, то тёплые чувства — я хотел, чтобы он был рядом, то жалость, то страдания. И я старался быть сильнее и жить дальше. Здравствуй, Уилл. Надеюсь, у тебя всё хорошо. У меня отличная новость: спустя столько времени, как я отправил твои работы, их посмотрели и хотят купить. Вот контакты Глории. Договорись с ней и оформи сделку. Я рад за тебя. Удачи. Алекс Я прочитал. А стоит ли это делать? Принимать от него такие подачки? — Считай это моральной компенсацией, — сказал Сет. Мы втроём сидели в кафе. Я и Хлоя решили дать ему шанс. Но он мне писал. Подбадривал. Хоть мне и не хотелось ничего читать. Он писал и вправду тёплые слова. Хлоя тоже меня поддержала. Писала и приходила. Пару раз, когда я открывал. Она открыла салон. Клиентов было мало. На рекламу у неё денег не осталось, поэтому она надеется на сарафанное радио. Она была рада, встречаясь с Винсентом, и они съехались очень быстро. Она почти утонула в этих чувствах, и, кажется, только её дар сдерживал её. — Я не знаю, а не слишком ли это унизительно, — сказал я. Мне было неприятно получать от Алекса такую подачку. Словно вот: мы расстались, и я заглаживаю этим вину. Или меня вообще будут считать сосалкой, которая пробилась в такие круги своими умениями в интимном ремесле. — Не унизительно, Уилл. Это шанс. Тебе нельзя сидеть на этом сраном ПВЗ и получать копейки! — сказал Сет, попивая коктейль. — Сет прав, Уилл. Нельзя вечно страдать. Пусть эти отношения принесут хоть что-то хорошее, — сказала Хлоя. Её расклады последнее время вечно показывали, что у нас с Алексом чувства друг к другу, а что жажда — ведь тоже чувство. И Хлоя решила, что со мной её дар зашёл в тупик — может, это моя новая сила блокирует ей доступ. Хлоя не знала. — Хлоя, сделаешь расклад? Хотя бы пару карт, — попросил я. Она кинула. Туз пентаклей. Туз жезлов. Двойка кубков. — Да. Тебе стоит согласиться. Всё будет очень классно, — улыбнулась она. Вечером я позвонил Глории. На следующий день я поехал в Стар Гроув. Глория таскала меня по офисам. Она была деловая женщина и словно знала всех. Со мной говорили люди, имён которых я пока не мог запомнить — только Сару, которая будет редактором, и Викки, которая будет писать мне информацию. Мы подписали контракты, а затем остановились в отеле в разных номерах. Я пошёл ужинать в кафе, пока Глория развлекалась с каким-то парнем в номере. Я шёл по улице и столкнулся с Элодеем. Знакомое лицо. Я улыбнулся. — Привет. — Привет. — Торопишься? — спросил я. — Нет... хочешь, поговорим, если ты не занят? — предложил он. А я хотел. — Пойдём в кафе, я очень голоден.

***

Вернувшись в теперь уже одинокую квартиру, я закричал. Это было и рыдание, и гнев. Словно куча острых иголок впилась в мою грудь и давит сильнее и сильнее. Я сел в углу и прорыдал там очень долго. Бил пол, стены. Всё кончено. Это разрывало изнутри. Пустота появлялась и болела свежей, щиплющей раной. Позже Уилл написал, чтобы я прислал вещи через службу перевозки. Иглы впились глубже. Уилл... Мой Уилл — теперь уже не мой. Уилл, наверно, презирает меня. И желает мне боли и страданий. Я врал, стоя там. Играл свою лучшую роль. Надел искусную маску и изобразил строгость и непреклонность. Голос мой звучал правдиво — нужными интонациями. А внутри всё горело и болело. Я лишился его. Лёжа уже на полу, я продолжал страдать. Я ненавидел Руфуса и хотел уничтожить. Но как только я это сделаю... как только я найду выход... я верну Уилла. И надеюсь, Уилл меня поймёт и вернётся ко мне. А если нет — так тому и быть. Пусть он будет счастлив. Пусть он будет жив. Пусть я буду страдать долго, а он переживёт всё и будет спокоен и проживёт счастливую человеческую жизнь. Главное — чтобы он был жив и его не истязали. Вернув все вещи Уилла и оплатив их транспортировку, я уехал в Стар Гроув. Арендовал квартиру рядом со студией. Мы уже вовсю готовились к съёмкам. Читка сценария прошла, и скоро — первый день. Это помогало мне держаться. Затем позвонила Глория и сказала, что произведения Уилла хотят купить. Это порадовало меня. Я сделаю ему хоть что-то приятное и облегчу ему жизнь. Я написал ему на почту. На самом деле мне было как никогда одиноко, и я не мог ни с кем это обсудить. Я боялся, что Руфус спустит лошадей, если это произойдёт. Но он вряд ли может за мной следить столько времени. Да и ни одна ведьма не сможет — сил не хватит. Моя паранойя иногда играла вовсю. И вот начались съёмки, и я полностью ушёл в работу, играя классную роль.

***

Мы пошли в довольно уютное маленькое кафе. Скорее, забегаловку. Меню было простенькое: фри, бургеры, нагетсы, мороженое, пироги и прочее. Я заказал кофе, фри и нагетсы. Я не любил бургеры. А вот Элодей любил и заказал два больших. Кажется, русалки очень прожорливы. — Как ты? — начал я и откусил фри. — Нормально. Возвращаюсь с заседания Госдумы и решения о русалках. Людские веды предлагают закон о тотальном контроле русалок на суше — хотят, чтобы появилось больше документов. А их и так талмуд. Также они хотят ограничить территорию пребывания русалок и чтобы мы не подплывали близко к берегу — километров 10 от суши или больше. Партия «Мирная община» вступала в дебаты. Элион — сильная женщина и красноречива, и, благо, она смогла хоть чуть-чуть повлиять. Также выступила новая партия «Сверхсила». Руфус Бромфилд выступил против людей и сказал, что и им нужно бы ощутить себя как сверхи и свергнуть с власти. Речь его была жуткая, но части суперов она понравилась. — Имя Руфуса вспыхнуло огнём в моей голове. Этот злодей уже выдвигает всякие предложения. — И что решили? — спросил я. — Ничего. Оставили всё как есть, но боюсь, веды не сдадутся. Затем они и вампиров попытались ущемить и ещё захотели, чтобы они сдавали больше крови на лечение людей. Естественно, никто это не одобрил. Дума, конечно, была как никогда во внимании. — говорил Элодей. Я испил кофе. Элодей доел бургер и принялся за второй. — А ты как? Как Алекс? — он резанул по больному. Я сдержал слёзы. — Мы расстались, — сказал я, опустив голову. — Могу я спросить, что случилось? — он внимательно и с жалостью посмотрел на меня. — Я не готов это обсуждать. Скажу только, что мы не сошлись в наших чувствах, — промолвил я. Я сделал вид, что пью кофе, заглянув в раф. Затем я поставил стаканчик, и Элодей посмотрел мне в глаза. — Эти страдания... они не будут длиться вечно, Уилл. Однажды ты будешь счастлив, — сказал он тепло. Его синие, морские и глубокие глаза, как будто, вселили надежду и смыли края болезненной слизи внутри меня. Я кивнул. — Я уже пережил это. И понимаю тебя. Мне было дико больно... эти измены. Для русалок это слишком... понимаешь... я приходил в себя и почти пришёл. И если ты захочешь поговорить и пообщаться — вот мой номер. — он достал ручку и записал на салфетке, вручив мне и мило улыбнулся. Я взял номер. Возможно, поддержка мне не помешает сейчас, и он тот, кто сможет мне помочь.

***

В понедельник мне написал Джером. Я нанял его давно, ещё когда только Руфусу выставили судебный запрет. Мы встретились у меня на квартире. — Ты что-нибудь нашёл? — спросил я. — Да. Источники слишком редки. Дневники, хранившиеся в семьях. И свидетели, которые могли что-либо рассказать не под огласку. — начал он. Он был низкого роста, кучерявый, с оливковой кожей и карими яркими глазами. Одевался он в одежду полубомжа. За стилем этот вампир не следил, но информацию добывать умел. Я искал долго, что случилось с теми, кого создавал Руфус. Но все данные обрывались в официальных источниках — бумажных и электронных. В архивах разных городов ничего не было. — И? — Итак, первый, кого он создал, был Гарри Уайт, — начал Джером. — Они встречались два месяца. Гарри был бисексуал. С Руфусом у него всё тоже началось с интрижки. Гарри умело делал стёкла для церквей и богатых домов. Реально мастер. И Руфус посчитал, что такой умелец должен жить вечно. — Ещё один великий мастер, подумал я. Не то чтобы я считаю себя великим, но у Руфуса есть вкус. — Гарри взбунтовался и сбежал. Руфус долго его не мог найти. По тем временам это было не так просто, как сейчас. И Гарри был умён — попросил ведьму скрыть его. Итак, Гарри нашёл красивую женщину — Гвендолин. Правда, красивая, великолепная. Он показал фото Гарри и Гвендолин. Гарри был с каштановыми волосами, в очках и карими глазами, с глупой, манящей улыбкой. Гвендолин была статна, в роскошном крестьянском рукодельном платье, с длинными белыми, волшебными волосами. Словно нимфа. — Руфус нашёл их. Гарри вернулся домой. Руфус приковал его и ослабил. И на его глазах он истязал Гвендолин. Он отрывал ей конечности и кидал в огонь. А затем сжёг и её саму, когда от неё мало что осталось. — Ужас охватил меня со всех сторон. Я представил, что это могло произойти с Уиллом, и внутри всё закололо. — И он принялся за Гарри. Он тоже разрывал его и истязал. Никто не знает, кто из них — Гарри или Гвендолин — страдал сильнее. Джером убрал фото и достал другое. Черноволосый, грозный, статный, с волевым подбородком и удивительной улыбкой мужчина смотрел на меня. — Начинающий боксёр Боб. Руфус обратил и его. Но вот Боб был неподатлив, с необузданной тягой к свободе. И, как ты понимаешь, драться он умел. Руфус нашёл его и выдвинул условия. Боб послал его, и затем Руфус уничтожил всю его семью. В источниках: дом загорелся, и все умерли в пожаре. Дом кузины снесло якобы штормом, а тётку убил какой-то пьянчужка на улице. — Если бы я был человеком, то еле дышал и колотился от ужаса и несправедливости. — Боб решил отомстить. Больше его никто не видел. Руфус замял всё. Подкупил многих. Боб и Гарри просто пропали в один день. Никаких свидетелей, кто бы осмелился и рассказал полиции, не было. Да и заявлять о пропаже тоже. Он убрал фото и достал ещё три. Красивые парни с тёмными волосами, с разными цветами глаз, но цепляющими глазами — у меня такие. В целом, типаж есть. — Эрик, Род, Глен, — он указал справа налево. — Просто пропали. Про них мало информации. Только Эрик вёл дневник, и там описывается, что он жил с Руфусом и подстраивался под него, но Руфусу было недостаточно. Он бил его и истязал время от времени за неповиновение, и он сбежал. Спрятал дневник в тайнике у камина в своей лачуге. Там он и пролежал семьдесят лет. А Эрик пропал. Последнее, что он писал: «Боюсь, и мне некуда идти. И я знаю, что Руфус идёт за мной». Я словно потерял надежду. Неужели и меня ждёт такой конец? Ну нет. Если Руфус нападёт — я убью его. — Род и Глен. Просто сбежали от него, и дальше их след обрывается. Не знаю, живы ли они или нет. Но думаю, если бы были живы, хоть что-то о них стало бы известно. Хотя, может, они очень хорошо скрываются. — Спасибо, Джером. — Было очень интересно искать это. Но, Алекс, прямых доказательств вины Руфуса нигде нет. Полиция не примет эти сплетни. Тебе нужно убить его или нанять кого-то, кто убьёт. Хотя... знаешь, нет. Он это предвидит. Лучше найми ведьму — пусть будет подле тебя. Времена другие, и Руфус будет действовать по-другому. Так легко тебя убрать, как их, у него не выйдет — ты звезда, и твоё исчезновение вызовет диссонанс. А он умён и защищён разными суперами. И его партия просто презирает людей и хочет взять верх над ними. Ты это всё и без меня знаешь. Найди ведьму или оружие, что поможет тебе. Удачи. — Джером исчез с суперскоростью, погрузив меня в осмысление.