Свет вечности

Я жил. Снова пошёл на занятия по самообороне. Начал потихоньку писать что-то новое. На следующий день мы с Глорией поехали на студию, и она познакомила меня с режиссёром и сценаристом Уэсом Карпентером, который будет снимать фильм по моему сценарию. Мы перекинулись парой фраз — и всё. Он пообещал снять хороший ужастик. Я очень на это надеялся и любил его фильмы. Я подписал документы с людьми из студии. Всё было так быстро, что было трудно запомнить все имена: мужчина с плешью, крашеная пепельная блондинка худая как трость, взрослый дед, который, кажется, озабоченный. Это всё, что я запомнил о людях, которых видел там. Нервы взяли верх. На вокзале мы с Глорией попрощались, и я отправился обратно в Твайлайт Клифф. Снова работа, дом. Гонорар мне перевели, и я положил его во вклад под проценты. Так же редактор Сара прислала заметки по первым главам, и пока на работе было время, я скорректировал их, а по некоторым дискутировал — и мы оставили мой вариант. Так же в один из дней я писал в ноутбуке на работе и почувствовал взгляд, что смотрит через окно на улице, краем глаза. Что-то внутри меня кричало сиреной, что это Алекс. Я повернул голову — и там никого не оказалось. Совсем уже головой тронулся, значит. В выходной я пошёл на тренировку. Я умел уже перебрасывать через себя человека, встав в правильную стойку, обезоруживать и бить по слабым местам. Дон учил меня чуть усерднее остальных, зная, через что я прошёл. Плюс дополнительные уроки. Так же он взял Мередит на курсы. Ей это тоже было необходимо. Дон был мил. Часть меня приняла его. А другая упорствовала, ожидая подвоха. Может, подвох лишь в том, что он оборотень. С Элодеем я переписывался ежедневно. Мы обсуждали наши вкусы. Кое в каких фильмах и книгах они совпадали. В музыке тоже, что было круто. Мы открывались друг другу. — С бывшим я познакомился в клубе. Он был очень харизматичен. С ним всегда было весело. Мы словно были на американских горках. Сначала медленно танцевали, а затем мы уже прыгаем с обрыва и плывём под водой. Ему нравилось, как быстро я плаваю. Но когда вскрылись измены, он и бровью не повёл. А моё сердце было разбито, — писал он. Тогда-то я и признался, почему меня бросил Алекс. Теперь я уже не хочу умереть. В самом начале разрыва я этого желал — просто, чтобы всё остановилось, сердце, органы, и без боли уйти из этого мира. Я еле карабкался две недели, но теперь я не могу позволить себе это сделать. Мою книгу издают. Фильм по моему сценарию снимают. Благодаря Алексу. Возможно, он и вправду пришёл в мою жизнь для этого. Слизкая, густая, как чёрная мокрота, огненная боль стихала. Элодей выводил её своим океаном, по маленьким сгусткам из моего организма. Теперь уже не было так больно. Я мог это терпеть и не плакать. Я жил. Но ночами я просыпался от своего крика: АЛЕКС... Меня это злило, и я решил это принять. Ещё в начале я хотел зелье, что подавило бы эмоции. Но для этого нужно идти к психотерапевту — он поставил бы оценку моей боли или назначил в начале таблетки, а зелье только в самом конце. Подпольно покупать опасно — неизвестно, какую жижу тебе нальют. Так прошёл месяц. Я сидел в кафе с Хлоей и Сетом вечером. Я писал Элодею. И затем принялся за еду. — Ты постоянно общаешься с этим русалом. Дай заценить фотки, — попросил, лукаво улыбаясь, Сет. — Ладно, так и быть, — сдался я. Сет долго просил. Но почему-то сейчас я решил открыть ему Элодея. — Ооо, он очень даже ничего, Уилл, — Сет поднимал и опускал брови. — Эй, мы друзья! — возмутился я. — Как скажешь. — Хлоя, как ты? — спросил Сет. — Отлично, — Хлоя, кажется, была счастлива своими оргазмами с Винсентом. Он дарил ей цветы, возил в рестораны пару раз. Был мил с нами, но я чувствовал фальш. Я до сих пор считал его плохим. Как бы глупо это ни звучало. Но Хлоя была счастлива, живя с ним. Готовила ему, уступала в спорах, ухаживала за собой по полной. Она была словно на пике. Возможно, это главное. Хлоя возвращалась из уборной. Как только она подошла к столу и дотронулась до спинки стула, её словно накрыло. Она застыла с лицом, полным ужаса. Словно рассматривая глазами ужасающее зрелище и шевеля ими вправо-влево бесконечно. Затем гримаса сменилась болью, и слёзы потекли из её глаз. — Что случилось? — спросил я. — Винсент... — Хлоя села и схватилась за голову. — Он мне изменяет. Слёзы покапали на стол. — Он обещал, что такого не будет. Он... обещал... — она не могла поверить. Мы обняли её, и она зарыдала. Мы просидели ещё полтора часа, успокаивая её. И решили, что пойдём поможем перенести Хлое вещи из квартиры Винсента. — Я всё видела, — говорила она, когда я и Сет стояли у входной двери и всё слышали. — Я знаю, что ты мне изменял. — Хлоя, я ничего не... — НЕ ВРИ! — Она меня опоила... я не знаю, как так вышло... — Винсент, не пытайся оправдываться перед ведуньей. Я за вещами. Слёзы и уговоры со стороны Винсента начали оборот. Думаю, не будь нас, она бы его простила. И сейчас я понял, как же теперь ей станет тяжело. Раз за разом она будет видеть в своих парнях то, что они никогда не смогут скрыть. Ей придётся знать всю правду, и если её дар усилится, станет ещё тяжелее. Когда она вышла, Винсент проклинал её и говорил, что она не найдёт никого лучше, такой урод, как она, никому не нужен.

***

Пару раз я прибегал посмотреть на Уилла. Я не мог сдержаться. Я хотел его видеть и ощущать рядом с собой. Глория говорит, что ему дали оплату, и это отлично. Ещё хотят новую книгу. Хоть так ему хорошо. Про расставание я не заикался, и она лезла с расспросами. Сказал, что всё будет проще, но Глория сказала, что пока для общественности я и Уилл — пара. Нельзя так расстраивать людей. И вот я стою через дорогу, на противоположной стороне, у торговой точки, в которой работает Уилл, и смотрю, как он внимательно печатает на компьютере какой-то известный лишь ему одному текст. Сердце кольнуло. Его карие глаза так увлечены — жаль, я не могу увидеть отражение в них. Улыбки на лице нет. Его красивые губы, которые я по-прежнему хочу целовать. Он так сосредоточен и серьёзен. И он поворачивает голову ко мне. Нельзя этого допустить. Я убежал супербыстро. Руфус, надеюсь, не узнает, а если и узнает, то ничего не сделает. Я ведь только смотрю. Второй раз я посмотрел на него, когда он шёл утром на работу со стаканчиком кофе в руке. В наушниках в ушах, погружённый в новую песню в плейлисте, которую я ещё не слышал. Он думает о чём-то. Лицо его источает грусть. Я разбил ему сердце. И это чувство словно топит и вливается мне в лёгкие, кипятком обжигая все органы. А затем снова гнев на Руфуса. Ненавижу его. Я взглянул на Уилла ещё раз и решил уйти. Хватит на него смотреть. Я делаю только хуже себе, тратя время на побеги туда и обратно. Нужно отпустить его, пока я не разберусь с Руфусом. Съёмки мини-сериала подходили к концу — оставалось всего три съёмочных дня. В выходной Руфус попросил меня приехать к нему в резиденцию в Стар Гроув. Что ж, я у него на крючке. Пришлось ехать. Забор и пропускной пункт с крупным охранником-оборотнем. Я проехал. Прекрасный ровный газон. Невероятно красивые фонтаны, на которых изображены нимфы. Живая изгородь. Кажется, дальше лабиринт. И большой, из коричнево-кирпичного камня, трёхэтажный особняк. С красной крышей. Отреставрированными дверьми из красного дерева. С отличной подъездной дорожкой и огромной парковой. Я припарковался и пошёл ко входу. Лестница была из цвета слоновой кости и рыжего кирпича. Я поднялся и вошёл. И только сейчас я услышал крики. Жуткие вопли. Я прошёл. Руфус сидел на диване, попивая кровь. Пока женщина тридцати пяти лет с каштановыми волосами и зелёными глазами направляла руку на девушку двадцати лет. Та вопила от боли. Ведьма, должно быть, насылала страшное проклятие. Или пыточное заклинание. — Руфус! — камень в моём голосе заставил их остановиться. Все повернулись ко мне. Ведьма хмыкнула. Руфус указал ей на дверь. — Остановись, Афина, прошу! — умоляла слёзно девушка, шмыгая носом. — Нет, маленькая дрянь. Ты должна понять, что я не играю с тобой, падла! — она направила руку и сказала что-то на непонятном языке. Девушку связало проволокой и подняло вверх. Кровь струилась по этой леске и даже не капала на пол, словно впитываясь в сталь. Крики были невыносимы. Ведьма промолвила что-то ещё — и девушка полетела в другую комнату. — Раны будут заживать сами, никакой вампирской крови, тварь. Я не ожидал такого кошмара и очень сильно хотел помочь этой девушке, но с ведьмой и вампиром мне не справиться. Руфус — монстр, и окружают его такие же монстры. Какие ещё ужасы таятся в этом поместье? Прежде чем дверь комнаты закрылась, Афина направила руку на девушку, и я услышал ещё один жуткий вопль боли. Двери закрылись, и звук шёл отдалённо. Ведьма ей что-то говорила, но я не хотел этого слышать. — Видишь, я мог бы поступить и хуже с тобой. Будь благодарным моему милосердию. Я злобно посмотрел на него. — Афина сделала её ведьмой. А та... была уж очень неблагодарной и почти разрушила репутацию Афины. После наказания она будет как шёлковая, — улыбнулся Руфус и испил крови. — Что тебе надо, Руфус? — Слышал, ты ходил к Уиллу. — Ты следишь за мной? — Посматриваю. Не ковыряй свою рану, Алекс. Через десятки лет всё пройдёт. Я хотел разбить этот бокал об его зубы и вогнать осколки ему в трахею. — Знаешь, как бы ты меня сейчас ни ненавидел, через сто лет ты меня полюбишь, — уверенно сказал он. — Да? А разве кто-то любил? — Такой практики у меня ещё не было. Но я видел примеры. Ты будешь благодарен. Ты бы испоганил жизнь этому мальчику. Он же человек. Его участь — быть человеком. Это судьба. Ты хотел бы отнять годы его жизни, и потом он бы отказался быть вампиром. Было бы больнее, не думаешь? Он посмотрел на меня. — Ладно. Хочешь подкрепиться — людьми или из бутылки? — Нет. — Тогда секс? — Нет. У меня никогда не встанет на такого маньяка, как ты. — Ладно. Я подожду. — Что ты хотел? — Прекращай видеть Уилла. Забудь о нём. Я не хочу, чтобы ты пересекался с ним! О последствиях ты знаешь. Я побежал на него. Направил кулак ему в лицо, но Руфус воткнул мне нож в живот. Острая, ледяная, тянущая кожу боль прошлась по телу. — Не смей идти против меня! — он вогнал лезвие поглубже. Я издал стон вместо крика, чтобы выглядеть сильнее. Он отошёл на шаг, оставив нож во мне, и наслаждался моей болью. Я вытащил клинок. Рана начала заживать. Резко, одним быстрым движением клинка, я перерезал ему горло. Кровь хлынула во все стороны. Он схватился за шею. Я толкнул его, прижав к стене, и надавил на клинок у его шеи, начиная отрывать голову от тела. Огненная, адская боль обожгла мою руку до мяса. Клинок стал красным, и я его отпустил. Меня отбросило на пол. Афина, улыбаясь, смотрела на меня, смакуя момент, а затем направила руку на Руфуса. Шея загорелась, и появился ожог на месте пореза. Его шея начала зарастать. Он не ожидал такого и на пару мгновений казался растерянным. И он так же быстро собрался. Крики девушки ещё шли из открытой двери. Я не мог пошевелиться. Ведьма сковала меня. Когда шея Руфуса зажила, он подошёл ко мне и посмотрел сверху вниз. — Ещё раз это выкинешь — и Уилл сдохнет как последняя скотина! — сказал Руфус и сломал мне нос ногой. Кость сломалась, отдавшись мокрой и разливной волной боли. Кровь едва капала из него. Затем ещё пару ударов — и мои зубы покрылись трещинами. Боль была дикая, и если бы не сковывающее заклятие, я бы кричал, как та девушка. И затем в гневе совершил ошибку. Он повернулся спиной и направился к новому бокалу, налил крови. Магия, что меня парализовала, исчезла. Я приподнялся и вправил нос. Снова боль. Заживление началось. — Уёбывай отсюда. И впредь будь учтив! — сказал сквозь зубы Руфус. Магией меня вытолкнуло за дверь, и я смог спикировать и приземлиться на ноги. Если бы не эта ведьма, я бы его убил. У меня бы получилось отрубить ему голову. Я сел в машину и заорал от злости. Оборотни, ведьма — кто ещё на стороне Руфуса? Я завёл машину и поехал прочь.