Красный бархат

      Ацуши смотрит на гостью, не зная, что ей и сказать: короткое бархатное платье красного оттенка, кожаная чёрная куртка и ботинки на шнуровке на плоской подошве. Незнакомка откидывает чёрные волосы на спину и переводит взгляд тёмных глаз на Ацуши.       — Здравствуйте. Мне нужен Осаму Дазай.       — У вас дело именно к нему? — осведомляется Накаджима.       — Да. Пожалуй, можно и так сказать.       — Он сейчас на совещании. Вы можете подождать его здесь. Чай? Кофе?       — Вы не могли бы сказать ему, что пришла Нана? Он поймёт.       Ацуши кивает, понимая, что, видимо, у этой загадочной Наны срочное дело. Она показывает гостье на диванчик и направляется в переговорную. Через несколько минут оттуда выходит Дазай, а Ацуши заходит, занимая его место, который выглядит слегка удивлённым появлением Китадэ. Нана поднимается на ноги и одёргивает подол короткого платья. Взгляд Дазая привычно скользит по ней, отмечая образ, но в этот раз на шее не останавливается — там не на что смотреть.       — Какая встреча. Пришла поинтересоваться, не упекли ли ещё Достоевского за решётку?       — Не дождёшься, — парирует она. — Дазай, я тебя прошу: хоть раз в жизни не говори загадками и расскажи мне о книге.       — Мне казалось, воровки любят загадки, — он, наоборот, садится на диван и устраивает руку на спинке, пальцами другой хлопая по месту рядом с собой. Нана садится, не сводя глаз с его лица, чтобы зафиксировать малейшее изменение эмоций на лице Осаму и поймать его если не на лжи, то на сокрытии правды.       — Думаю, это действительно очень важная и ценная вещь. Мори обеспокоен, хоть и старательно делает вид, что всё под контролем. Чуя тоже нервничает.       — Ты даже не представляешь, насколько.       — Дазай, я же попросила.       Он склоняет голову и чуть прищуривается.       — Заветная Книга — повесть с чистыми листами, позволяющая осуществить написанное на её страницах, но использовать её можно лишь раз. Мы знаем, что из неё некогда для исследований была вырезана одна страница.       — Значит, речь идёт об одной странице?       Он кивает.       — Пока да. Если появится целая книга, то будет катастрофа. Каждый начнёт писать то, что ему угодно. А человеческие мысли и желания не всегда бывают безобидными…       — Что делает эта страница?       — Она может уместить мало текста, но обладает той же силой, что и сама книга. То, что ты напишешь, заменит реальное, поменяется местами с тем, что существует.       — Получается что-то вроде альтернативного мира?       Он кивает.       — Получается, что так. Заветная Книга, Китадэ — это предмет, близкий к самим основам мироздания. Сколько альтернативных миров в ней может быть?       Она чувствует, как у неё холодеют пальцы. Ответ знает, как и то, что он никому не придётся по душе.       — Множество. Трудно все сосчитать, — говорит Нана, ощущая, как в горле становится сухо. — Я… Я не знала о такой тонкости. Я вообще, если честно, не знала, что это за Заветная Книга такая. Думала, конечно, что вещь ценная, но чтобы настолько… Опасная.       — Именно поэтому мы не должны допустить, чтобы она попала не в те руки.       — А справитесь ли вы?       — Не переживай, моих сил хватит, чтобы защитить тебя. Может быть, Китадэ, ты и Золотые руки мафии. Если бы имели дело с простой шайкой воров, я бы не сомневался — ты легко бы с ними справилась. Но здесь всё гораздо опаснее и зловеще.       — Это точно.       — Не говори Фёдору о том, что тебе известно, — неожиданно просит Дазай и придвигается к ней чуть поближе. — Если можно, делай вид, что вообще ничего не знаешь.       — Думаешь, я не понимаю, что надо держать рот на замке? — огрызается она.       — Думаю, что с тебя станется побежать его спасать.       — Ну, знаешь ли!..       Нана хочет встать, уйти отсюда и больше никогда не возвращаться, но ладонь Дазая ложится на её коленку, и он сжимает пальцы, заставляя остаться на месте.       — Что ты…       Пальцы второй руки оказываются на её талии, и он притягивает Нану к себе ещё ближе, чтобы прошептать ей на ухо:       — Мне нравится тебя дразнить, Китадэ, а ты, как девчонка, всё ещё ведёшься.       — Я и есть девчонка, если ты ещё не заметил.       Ладонь Дазая смещается чуть выше, оказываясь под грудью, обтянутой красным бархатом. Нане кажется, что ещё немного, и она перестанет дышать.       — Разве забудешь?       Нана закатывает глаза и кладёт ладонь на плечо Дазая, скользит рукой вниз, касаясь шлёвок брюк. Прижимается сама, заглядывает в глаза с улыбкой. Дазай прикрывает глаза, ощущая запах шоколада и вишни.       — Ты-то всё помнишь, — она отстраняется и поднимается на ноги. Когда пальцы Наны ложатся на ручку двери, Дазай говорит:       — Отдай ключи.       — А зачем они тебе? Думала, что ты захочешь попасть под машину по пути домой.       — Всё-то ты про меня знаешь, — Дазай улыбается, но глаза вспыхивают недобрым огнём. — Отдавай, Китадэ. Это было хорошо.       — У меня ведь золотые руки, — Нана не возвращается — швыряет в него ключами, которые Дазай, ожидаемо, ловит. — Хорошая реакция.       — Не забывай, кто был моим напарником.       — Чуя не забывает сам и не даёт забыть об этом мне.       — Я приду к тебе сегодня?       — Приходи, — говорит Нана и теперь уже точно покидает Агентство.       Наверное, она всё же скучает по Дазаю.