Красный бархат

      Нана чувствует себя неуютно, когда Фёдор приводит её в фешенебельный ресторан. Она к роскоши не привыкшая (да и где ей привыкать), поэтому вертит головой и осматривается, скользя взглядом по дорогой мебели и не менее дорогому декору. Достоевский не приобнимает её за талию, он идёт чуть впереди, чтобы затем выдвинуть ей стул и помочь разместиться.       — Всё в порядке?       — Да, просто… Я не привыкла к подобному.       С Портовой мафии и Дазаем всё иначе. С Дазаем она не таскалась по модным ресторанам, хотя у них потом появились деньги; они коротали вечера в «Люпине» и других забегаловках, отдавая предпочтение тем, что работали круглосуточно. Чуя ходил в заведения получше, но тоже не в такие, в какое привёл её Достоевский.       — Теперь будет только так.       Нана неосознанно касается шеи: сегодня на ней красуется рубиновое колье. Китадэ невольно задаётся вполне логичным вопросом: «На какие деньги оно было куплено?» Или, быть может, не куплено. Ей колье интересно не только как женщине, но и как воровке — если незаконно присвоил, то где и как раздобыть такую красоту. Мори бы понравилось, думает она, подарил бы своей даме сердца. Если у него она, конечно, имеется.       Глаза разбегаются от выбора блюд и напитков, поэтому Нана заказывает тоже, что и Достоевский. Тот, сощурив глаза, наблюдает, как она ест, наслаждаясь вкусом еды. Время от времени она смотрит на него сияющими глазами, и он усмехается. Как мало нужно, чтобы впечатлить женщину: всего лишь сводить её в ресторан и накормить.       — Тебе очень идёт красный, — говорит он. — Ты это знаешь и этим активно пользуешься.       — Знаю и пользуюсь, — подтверждает Нана.       Он усмехается.       — Красивая ты женщина, Нана Китадэ. Думаю, ещё и опасная. Всё же ты работаешь в Портовой мафии.       — Вот как, — она следует совету Дазая и изображает искреннее удивление. — Значит, навёл обо мне справки?       — Конечно. Нужно знать, с кем общаешься.       — И… Как много ты узнал?       — Достаточно, чтобы задаться вопросом… — Достоевский едва касается её пальцев. — Почему такая талантливая девушка работает на Огая Мори?       — О, стало быть, ты и о нём навёл справки.       — Конечно. Что насчёт ответа на вопрос, Нана?       — Жизнь не задалась, — пожимает обнажёнными плечами Нана. — Ответ прост, Фёдор: Огаю Мори нужны лишние руки. Он же врач, чего ещё от него ожидать.       — Твоя семья была бы, наверное, не очень рада.       — Моя мама сидит в тюрьме за очередную кражу, а отца я не знала. Так что не думаю, что есть тут, у кого спрашивать.       Нана делает глоток красного сухого вина и ставит бокал на стол.       — Мне кажется, ты предназначена для большего, чем воровство для босса Портовой мафии.       — Например? Быть рядом с тобой?       — Почему бы и нет. У меня есть власть, а все люди любят её.       — Не все, — Нана заправляет за ухо прядь волос.       — Ты не любишь?       — Я никогда не обладала властью. Всю жизнь исполняю приказы, откликаюсь на просьбы.       Фёдор хмыкает и пальцами скользит выше, мягко обхватывает её запястье, отсчитывая пульс.       — Я могу дать тебе это.       Нана приподнимает брови.