Красный бархат

      Дазай смотрит на ночную Йокогаму, сидя на краю крыши и свесив ноги. Рабочий день сегодня выдаётся сумасшедшим — постоянная беготня, и он, если честно, рад, потому что застрять в офисе с отчётами и с орущим на ухо Куникидой равносильно пытке. Уж что-то, а в пытках он специалист, поэтому Осаму в какой-то степени благодарен преступникам, что сегодня им в своих норах не сидится.       Раздаётся скрип двери, ведущей на крышу, и он по шагам угадывает, кто это. Поступь лёгкая, осторожная, будто шагающий проверяет, можно ли ступать.       — Вот ты где, — говорит Нана.       — Как ты меня нашла? — спрашивает Дазай, не оборачиваясь.       — Ты сам показал мне это место.       — А, да, точно.       — Что, склероз? — поддевает его Нана. — Давай, отодвигайся подальше от края. Не хватало ещё ребёнка сделать сиротой до рождения.       — Ну только ради ребёнка, — Дазай отползает назад и встаёт на ноги, оборачиваясь к Нане. Он тут же скользит по ней взглядом, осматривая, изменилось ли в ней что-нибудь за день, не стала ли она ещё бледнее. На ней ботинки, чёрные джинсы и водолазка. — Кстати, Нана, я писал тебе.       — Да. Я видела, но ответить не смогла. Эйко пролила на мой телефон газировку, целый день пытались на пару с Чуей его реанимировать, он глючит. Кажется, придётся покупать новый, — она вздыхает. — Эйко постоянно ест, но беременная я.       Дазай хмыкает.       — Может, мы чего-то о ней не знаем?       — Не. Дай. Бог, — цедит Нана под смех Осаму. — У неё растущий организм. Ты тоже, знаешь ли, в её возрасте ел немало.       — Мы не напасёмся на тебя красных яблок, — хмыкает Эйко.       — Лучше есть яблоки, чем вредную еду. Я со счёту сбилась, когда пыталась пересчитать коробки из-под доставки в мусорке.       Эйко смущается — у неё краснеют щёки, а Нана победно улыбается, беря со стола красное яблоко и подбрасывая его, ловит.       — Ты жалеешь для меня еды? — жалобно вопрошает он, подходя к ней ближе.       — Мне всё равно, — отмахивается Нана.       — Почему? Паршивый день?       — Я провела целый день за отчётами. Поясница просто отваливается, — жалуется она. — Мори-сан запретил мне заниматься миссиями и отправил помогать Гессе.       — Как Мори отреагировал?       — Вроде нормально. Упрекнул только, что я пошла не к нему с таким, а к Гессе. Но тут же сам себя поправил и заявил, что неудивительно, что все с проблемами идут к Герману — сам нашёл и привёл к нам такого врача. Спросил, что я планирую делать дальше и поставил передо мной вазочку с моими любимыми красными яблоками.       — И что ты ответила?       — Сказала, что мне нравится быть в Портовой мафии; нравится моя работа, — поясняет Нана. — Мори-сан пообещал что-нибудь придумать.       — Что ж, поверим ему на слово.       — Поехали, Дазай, я устала.       — К тебе или ко мне?       — Ко мне ближе.       Нана поворачивается и берётся за ручку двери, когда её окликает Осаму.       — Постой-ка!       — Что? — Китадэ оборачивается.       — Выходи за меня, Нана Китадэ.       Нана распахивает глаза.