Красный бархат

      Нана пусть и лежит в постели с книгой, но мыслями она не в произведении. Китадэ постукивает пальцами по обложке, вновь и вновь прокручивая слова Дазая.       Выходи за меня, Нана Китадэ.       Она надежд не питает о счастливой семейной жизни, до недавнего времени она вообще не думала, что подобное возможно с их образом жизни. Но вот она, реальность: Нана ждёт ребёнка, а ещё ей сделали предложение. Китадэ глубоко вдыхает и прикрывает глаза. Честно, она не знает, что ему ответить на эти слова. Делает предложение потому, что должен? Как обычно в таких ситуациях и происходит — незапланированный ребёнок, а после запланированная свадьба. Ну или потому… Нана не знает, почему она отметает вариант, в котором предполагается, что она хоть немного, как женщина, ему симпатична. Наверное, дело в собственной неуверенности.       — Китадэ, в комнате, полной искусства, золота, чудес света или ещё чего, я бы смотрел только на тебя.       Она зажмуривается. Вот и зачем в голову лезут такие слова, брошенные несерьёзно? Или всё дело в гормонах, в ставшей излишней эмоциональности? Нана решает вернуться к чтению книги, когда слышит, как в замке поворачивается ключ, а затем дверь открывается и закрывается. Домой вернулся Дазай.       Одёрнув майку, Нана выбирается из постели и идёт в коридор. Так и есть — Осаму снимает плащ, разувается, и его так странно здесь воспринимать. Возвращается домой. Как-то само собой получается, что теперь Дазай большую часть недели проводит у неё в квартире.       — Начался сильный дождь, а автобусы и такси в такое время не поймать, — поясняет он, заметив её тонкую фигуру рядом с собой. — Ты чего не спишь?       — Книгу читала, — говорит Нана.       — Я думал, меня ждала.       — Конечно, — подыгрывает ему. — Идём в ванную, ты мокрый насквозь.       Осаму послушно сидит на стульчике в ванной комнате, позволяя Нане стаскивать с себя одежду. Она не торопясь и не медля, в среднем темпе, расстёгивает жилет, и Дазай двигает плечами, чтобы Китадэ было удобно его снять. Нана бросает вещь в таз, а после принимается за рубашку, начиная с запястий. Она стягивает её с Осаму, когда тот неожиданно для неё кладёт ладони ей на талию, чуть подтягивая к себе, и смотря на живот. Срок ещё не такой, чтобы было заметно, но они оба знают, что внутри неё ребёнок. Их ребёнок.       — Дазай?       — Ты мне нужна, — говорит он и поднимает голову, смотря ей в глаза.       — Паршивый день?       — Паршивый день, — вторит он. — Сегодня чуть не умер ребёнок. Мы с Куникидой спасли его в последнюю минуту. Я смотрел на него, трясущегося в объятиях благодарной матери, и подумал, что на его месте мог бы оказаться и наш… Ребёнок, — Дазай по-прежнему талию Наны в ладонях держит.       — Ты покинул Портовую мафию и пропал, — прилагая усилия к каждому слову, отвечает Нана. — Твой уход разбил мне сердце.       — Знаю. И это вторая вещь, после смерти Одасаку, о которой я очень жалею.       Нана обхватывает его лицо ладонями и, склонившись, оставляет на губах поцелуй. Дазай отвечает, выдыхая, но отстраняется, бросая на неё внимательный взгляд. О, сколько же в последнее время она получила от него сканирующих взглядов, когда передвигалась по квартире. Стоило как-то не так потянуться или поморщиться, как Дазай тут же смотрел, готовый сорваться к ней на помощь.       — Ты?..       — Мне лучше. Не тошнит уже пару недель, думаю, токсикоз отступил, — отзывается она, отстранившись. — Всё в порядке, Дазай. У тебя был паршивый день. Нужно перекрыть его чем-то более приятным.       — В последний раз, когда мы так сделали, ты забеременела, — усмехается Дазай, приняв её попытку его утешить.       — В этот раз нам такое не грозит, — хмыкает Нана. — Только стянем с тебя мокрые бинты, а то…       Осаму поднимается на ноги и склоняется к Нане, целуя её, пока она поддевает ногтями край бинта, начиная его разматывать. Дазай помогает ей, берясь за те, что обвивают руки, и вскоре бинты валяются у их ног, пока он прижимает к себе Нану, покрывая поцелуями её шею. Она тянется к поясу его брюк, чуть подталкивая к стиральной машине, но он перехватывает её руки.       — Не здесь.       — Но раньше мы…       — Пока были одни, — отзывается он. — Надо, чтобы тебе было комфортно.       — Какой джентльмен, — Нана скользит пальцами по шрамам, поднимая глаза на Дазая. — Куникида покусал?       — Ты встряхнула, — Дазай распускает ей волосы, и чёрные пряди ложатся на спину и грудь. — У меня к тебе небольшая просьба.       — Да?       — Отмени завтра на утро все свои дела, если у тебя они имеются, и будь готова.       — К чему? — удивляется она.       — Хочу кое-куда тебя отвезти.       — Дазай…       Осаму накрывает её губы своими, и Нана послушно отвечает, приподнимаясь на носках. Даже если Осаму Дазай хочет отвезти её в ад — она позволит это сделать.