Отметка на вырванном сердце

Услышав выстрел, Тао и Такео, отдыхающие после долгого путешествия в гостиной за раменом, заботливо приготовленным Франкенштейном, вскочили с места и понеслись на второй этаж. Сразу сообразив, откуда мог идти шум, Такео резко открыл дверь, ведущую в комнату Кларенса. Какого же было удивление выглядывающего из-за спины Тао, когда они увидели разбитое в углу зеркало и стоящего на осколках и держащегося за плечо доктора в окровавленной пижаме. — Отрекашетила, зараза, — блин, это очень больно на самом деле. Особенно, когда шока нет. Зато очнулся сразу. — Док, ты в своем уме?! — ко мне подлетел Такео, который, вроде бы, несколько часов назад грозился дать мне пару раз по лицу. — Ну-ка назад! — выставил здоровую правую руку вперед, останавливая подскочившего модифицированного. Вон, пусть берет пример с товарища: стоит себе у порога, не шевелится лишний раз. — Все нормально. Не подходи, — прижал рану сильнее, чтобы остановить кровь. — Франкенштейн еще не спит? — Нет. Ждет Его внизу, — ответил Тао. — Отлично. Блин, если я ему на пол накапаю, он сильно ругаться будет? — с надеждой на отрицательный ответ спросил я, но парни разом закивали. Печально. Стянув с крючка банное полотенце, вытер стекающую по руке кровь и прижал к ране, чтобы лучше впитывала, пока спускаюсь до Франкенштейна. Помощи просить, конечно, было совсем делом неблагородным, но выбирать не приходится. Мальчишки молча пропустили меня вперед, и шагали следом, наблюдая за каждым движением. Как заботливо. Словно не они не так давно приковали меня к стулу и хотели знатно поиздеваться, даже не дав объяснить всю ситуацию. — Я слышал выстрел, — в коридоре нас встретил Франкенштейн. Мужчина стоял, скрестив руки на груди, с недовольным и уставшим выражением лица. Хотя, кажется, это его теперь уже постоянное состояние. Он смотрел на нас, стоявших на ступеньках и не решающихся сделать шаг, снизу вверх. — И единственный не прибежал проверить? — ляпнул я, ощущая, как увеличивается пульсирующая боль. — Поможешь? — С какой стати? — спросил Франкенштейн. — Ты сам себя подстрелил, — раскинув руки в стороны, он продолжил. — Или тоже скажешь, что неправда? И что это был не ты? — Да, — я кивнул, прижав рану чуть сильнее. — Так и скажу. Помоги, — я посмотрел на ученого настолько жалостливо, насколько смог. И, кажется, это сработало. — Ладно. Спускайтесь в лабораторию. Только не испачкайте мне там ничего. Я только все в порядок привел.

***

Пока Франкенштейн зашивал мою рану, я рассказал ему все, что помню из последней недели. Он внимательно слушал, иногда, как будто нарочно, сильнее затягивая узел. И хоть во взгляде его читалось недоверие, в лицах модифицированных я видел лишь интерес и непонимание. — Я правда не помню, что было за прошедшую неделю. Совсем. Но, чтобы это узнать, я скинул все исследовательские данные на диск. Так что, внимательно все изучив, мы сможем понять, что именно он с вами делал. — Он? — Франкенштейн затянул последний узел и обработал зеленкой. Неприятно щиплет. Но потерпеть можно. — Ты про себя? — Ну. Наверное, — я неуверенно закивал, аккуратно напялив футболку, что протянул ученый. Не хотелось бы запачкать. А то я не только «лгуном» и «предателем» буду в его глазах, но и «неряшливой свинкой». — Зачем ты стрелял? — заметил, что этот вопрос интересовал не только Франкенштейна. Стоящие позади него встрепенулись и многозначительно посмотрели в меня. — Говорю же, это не я, — сползая с кушетки, ответил я. Меня жутко начинало раздражать, что каждое свое действие приходится доказывать. — Какая удобная позиция, — скрестив руки на груди, Франкенштейн принял задумчивую позу. — Если что, всегда можно скинуть ответственность на кого-то другого, — заметил его широкую издевательскую улыбку, по которой жутко хотелось проехаться. — Не ерничай, Франкенштейн. Тебя еще не похищал никто, да? — ученый вопросительно вскинул бровь. — Значит, мы в самом начале замеса. Нужно подготовиться. — Кто-то попробует похитить Шефа? — удивление Тао, кажется, было слышно и на соседней улице тоже. И как только у парней от него уши в трубочку не сворачиваются. Я кивнул, продолжая приводить себя в порядок. — Рейзела это никак не коснется, поэтому можно надавать зазнавшейся мелкоте по щам. — Ты так говоришь, словно знаешь ее лично, — задумчиво протянул Франкенштейн. — Конечно. Это доктор Айрис, — бывшая команда DA-5 и только что подошедший оборотень выпучили глаза и переглянулись. — Кстати, Такео. Я пришлю тебе кое-что на почту. Пожалуйста, посмотри, как только поступит, — стрелок кивнул. — Франкенштейн, не стану тебе говорить, что, где и когда. Встреча с ней пойдет тебе на пользу. Разомнешься маленько, — я устало потянулся и уселся на кушетку. Зад все еще болел. Стоило вспомнить, что меня в свое время посадили на почти деревянный стул… — Спасибо за беспокойство, — он опять издевается? — Ты сказал, что нужно подготовиться. К чему? — К большому количеству смертей, Франкенштейн, — я поднял на ученого глаза. Голос дрогнул от воспоминаний о том, что почти в каждой главе им придется сражаться. — Ты даже не представляешь себе, насколько все плохо, — в памяти нескончаемой пленкой пролетели кадры событий. Сейчас я пожалел, что перечитывал манхву несколько раз. — И на нашей стороне будут потери, — вспомнил, как предатели-Благородные расправились с Раджеком, кулаки рефлекторно сжались от безжалостности тех сцен. — В сражениях от меня толку никакого не будет, — кажется, я слишком грустно это сказал. Нужно приободриться. Одной стычки же удалось избежать! — Я подготовлю тебе краткое описание всех возможных врагов. И расскажу о моментах, в которых Рейзел оказывался на грани вечного сна. — Моментах? — он что, серьезно только за это слово зацепился? А как же весь мой многозначительный монолог? — Да, — кивнул, расслабляя руки. — Их, на самом деле, не один, не два, и даже не три. Рейзелу так часто приходилось вас, — посмотрел за спину Франкенштейна, где стояли модифицированные, начал я, — спасать, что мне в какой-то момент стало интересно: сможете ли вы обрести силу, которая когда-нибудь поможет по щелчку пальца избавиться от врагов, — моя улыбочка до ушей, кажется, их слегка напугала. Я спустился с кушетки и продолжил. — Как я уже говорил, огромной удачей было оказаться в лаборатории. Тао, Такео, — модифицированные медленно подошли ближе, оставляя остолбеневшего (и почему же?) оборотня позади, — я пока что не знаю, чем именно снабдило вас мое второе сознание, каким опытам вы подвергались последнюю неделю. Но я уверен, что моя разработка окажется полезнее. — О чем ты? — Такео задал вопрос, и я краем глаза заметил, что к нему присоединился и Франкенштейн. Интересно, если я выложу все, как на духу, он даст мне доступ к своей лаборатории? — Зная о том, через какие модификации вам придется пройти в лаборатории Франкенштейна, а также вспомнив вашу встречу с его Темным копьем, я постепенно менял ваши генетические данные, чтобы усиленные тренировки удваивали результативность, — эх, какой я молодец, какой красавчик. Вот кто бы еще до такого додумался, а? Шикарный план же! С моей помощью они с почти! любым Благородным справятся. Совсем скоро. Я закончил короткий монолог и посмотрел на присутствующий. Если бы проходил конкурс на самое удивленное лицо — победили бы все четверо. Даже Франкенштейн больше походил сейчас не на серьезного ученого, а на шокированного ребенка, которому только что сказали, что игрушки в магазине не выдаются бесплатно. — Не смотрите на меня так! Неловко. Хотите верьте, хотите — нет. Но я смотреть на то, как вас при каждой битве, коих будет бесчисленное количество, избивают до полусмерти, не намерен. К тому же, Регису и Сейре тоже придется немало подкачаться. В нынешнем состоянии они в силах противостоять только мелким сошкам, вроде обычных средних подопытных. Без обид, мальчики. Но Регис вас уделает на раз-два. Против Благородных им идти рано еще. — Благородных? Что ты имеешь ввиду? — спросил Франкенштейн, до этого спокойно выслушав мой длинный монолог. — Эх… Это все так долго объяснять, — я устало выдохнул, показывая, что не горю желанием что-либо подробно рассказывать. Но мой намек понят не был. — Если вкратце, то вы должны знать, что есть несколько… Хотя, нет! Нормальное такое количество Благородных-предателей, которые либо исполняют роль Старейшин, либо выступают в роли пособников Союза. Поверьте. Это тот еще пиздец. Ох, что-то я устал. Объяснять все это, зная, что с первого раза все равно никто не поверит. Я устало зевнул и обратил взгляд на стоящих передо мной. Не заметил, как М-21 подошел ближе. Видимо, чтобы лучше слышать. Забудем про сравнение Франкенштейна с ребенком. Теперь их удивление больше похоже на взгляд аборигенов, которые впервые увидели супермаркет с открывающимися автоматически дверьми. — Хватит так глазеть. Страшно становится, — сделал вид, что жутко напуган. Может, хоть это их в чувство приведет. — А как нам понять, что это ты? — М-21, видимо, первым отойдя от ступора, задал вопрос. Присутствующие молча к нему присоединились. — То есть? — Ну, что это ты, а не добрый доктор из лаборатории? — М-21, сразу бы так и сказал. А то вопросы какие-то непонятные задаешь, а люди потом сидят, мучаются, не знают, что ответить. — А. О нем пока можно забыть, — сунул руки в карманы. Для пущей убедительности. — Он застрелился. — Чего?! — Тао, побойся бога так орать! Ты солдат модифицированный, или мальчишка базарный?! Аж уши заложило, честное слово. И думаю, что не у меня одного. — Ох… — выдохнул, прикрыв глаза рукой. — Тяжко будет, конечно… Говорил же, что это был не я. Стал бы я так над вещами Франкенштейна издеваться. У меня не девять жизней. Скорее всего что-то произошло, и он решил устроить самовыпил, — на меня непонимающе уставились. У них жаргоном не выражаются что ли? — Ну, суициднуться, — и снова взгляды… — Ну, покинуть этот бренные мир, короче. К сожалению, это не навсегда, — расстроенно выдохнул, устало потянувшись. — На пару месяцев. Может, на полгода. Может, на год. Я как-то проснулся тоже в луже кровищи, в ванне, — да-а-а-а. Меня тогда на две недели в карантин посадили и проверяли, не свихнулся ли я. Видимо, плохо проверили. — И это он называет меня малолеткой! Сам-то. Таких обидчивых, как он, стоит еще поискать! — не у Тао ли я взял моду высказывать свое недовольство вслух? Надо перевоспитываться. Ненароком можно все свои секретики выложить. — Ты закончил? — Франкенштейн, я знаю, ты терпеливо ждал, когда я закончу. Все понимаю, больше не буду. — Так как нам узнать, что это ты? — Хм, — задумался, приняв позу мыслителя. — Точно! — резко поднял взгляд, чем чуть напугал присутствующих. — Если я вдруг начну говорить странным голосом и пожелаю уложить вас на кушетки без разрешения — знайте, это не я. Хотя… Если вы вдруг начнете меня доставать, я и сам могу этим воспользоваться — Ты же шутишь, док? — аккуратно спросил Такео. — Как знать.

***

После разговора в лаборатории я чувствовал себя ужасно. Так утомительно оказалось рассказывать обо всем. Причем кое-где с подробностями. Хоть я и пообещал Франкенштейну, что напишу ему о всевозможных неприятелях, понимаю, что это случится еще не скоро. Хотя! Я же уволен. У меня много свободного времени! Можно попробовать подлизаться к ученому, и поселиться на некоторое время в его лаборатории! Больше получаса меня мучали различными вопросами, пока, наконец, не вспомнили, что я и так боли сегодня натерпелся, пока Франкенштейн обрабатывал рану. А делал он это с особой любовью. Так что все разбрелись по комнатам, чтобы подготовиться к началу учебного дня. И почему все разговоры приходятся на вечер или ночь, когда мозг плохо соображает. Вместо того, чтобы вернуться в свою комнату, где, наверное, уже был наведен порядок (хотелось бы надеяться), я пошел в гостиную. Жутко хотелось есть. А еду, чаще всего, можно было найти именно там. — О, Регис, Сейра, доброго раннего утра. Вы почему не спите? Когда я вошел в гостиную, первыми, на кого попал мой взгляд, были Благородные. Скорее всего они заранее почувствовали мое приближение, потому что глаза их сразу были направлены в сторону входа. Видок у них уставший какой-то. И, судя по настроению в комнате, они еще и чем-то недовольны. Об этом говорило и молчание, которым меня поприветствовали. Я не стал допытываться, в чем причина тишины, поэтому спокойно прошел и устроился на диван, хватая со стола тарелку с печеньем. Не скажу, что мне доставляло огромное удовольствие смотреть на немногословных Благородных, но кушать хотелось сильнее. — Ой, Рейзел, и ты здесь, — я как-то не сразу додумался осмотреть комнату, в которую вошел. Уже по привычке смотрел, если меня не встречает спина Рейзела, значит, в гостиной его нет. Оказывается, сегодня он решил устроиться на диване. На другом краю. Блин, а если бы я не посмотрел и сел на него? — Прости, не сразу заметил. Все хорошо? Видок у тебя какой-то хмурной. Слово «хмурной» — это вообще самое мягкое слово из всех, что мне удалось вспомнить. Не знаю, но я как-то чувствовал, что с ним что-то не так. Он даже к полной чашке не прикоснулся. И еда стоит нетронутой. И вообще, с чего бы он решил вот так просто поменять свое местоположение?! Атмосфера в комнате накалялась. Мало того, что Благородные молча на меня пялятся, небрежно попивая чай, так еще и Ноблесс ведет себя странно. М-21 сказал, что я вроде как ничего такого не делал с Рейзелом. Да и к Сейре и Регису не подходил. Может ли это как-то связано с тем, что молодым Благородным пришлось искать меня по всему острову? Хотя, что в этом такого. Кости размяли зато. — Я в порядке, — сухо ответил Рейзел, устремив на меня свой взгляд. Какие же глаза у него все-таки красивые. И грустные. И печальные. И расстроенные. А еще… Чем дольше в них смотрю, тем больше эмоций вижу. Я опустил голову, как будто был в чем-то виноват, и поставил чашку с печеньем на стол. Недовольный хмык напротив. Регис решил выйти из молчания? — Ты не был таким с момента, как мы виделись последний раз. Что случилось? — нет, я выведу тебя на чистую воду. Со мной игра в гляделки не пройдет. Ну, проходила пару раз, конечно. Но точно не в этот. Ради выяснения обстоятельств дела я закинул ноги на диван и, резко развернув корпус так, чтобы все мое тело смотрело прямо на Рейзела, сел в позу лотоса. Да простит меня Франкенштейн, что я устроился на диване, так, как на нем еще никто никогда не сидел. — Мне сегодня уже такого понарассказывали, что ты меня вряд ли, чем удивишь. Я по глазам твоим вижу, что что-то произошло. Скажи. Я же здесь только для того, чтобы тебе помогать, — надо потренировать щенячьи глазки и жалостливое лицо. — Сегодня я встретился с Богом. Пытаюсь вспомнить, откуда мне знаком его голос. — С Богом?! Не с тем ли… — я даже не успел договорить, как получил утвердительный кивок. Так значит, он такой после встречи с «бого-бомжом»? Но зачем Рейзел ходил туда? Неудивительно, что теперь он в таких глубоких размышлениях. Этот мужик может и великого Ноблесс как следует измотать. М-21, конечно, ляпнул Франкенштейну, что прогулка прошла успешно, но я и подумать не мог, что они ходили в тот темный мрачный переулок. Как оборотень вообще додумался его туда вести! Ну, привел бы в кабак какой-нибудь. Там всяко поспокойнее! И можно найти какого-нибудь другого бомжа. Поприветливее. — Вот значит, как, — задумался, опустив голову. Я хотел кое о чем попросить, но не было уверенности, что в такой глубокой задумчивости он запомнит мою просьбу. — Регис. Идем, — Сейра умеет читать мысли? — Что? Сейра? Куда? Мальчик ответа так и не дождался. Один взгляд Сейры заставил его подняться с места и выйти из гостиной, не забыв посмотреть на меня, как на врага народа, конечно. Да, давайте я и в том, что тебя девочка из комнаты выставила, буду виноват. Немного задержав взгляд на выходе, вспомнил, что у меня прямо напротив, вообще-то, сидит Ноблесс, который так и не притронулся к чашке с уже остывшим чаем. Если Франкенштейн увидит Рейзела в таком состоянии, мне точно не поздоровиться. Хотя я вообще не причем! — А… — от обращенного ко мне взгляда совсем забыл, что хотел спросить. — Ты уже поговорил о своей ночной вылазке с Франкенштейном? Может, он чем-то поможет? — Рейзел отрицательно мотнул головой. Сложив ногу на ногу, он все же взял в руки чашку. И на том спасибо. — Ты можешь рассказать мне свою версию произошедшего тогда, в Святилище. Если хочешь, конечно. — Я рад, что ты вернулся, — он мягко улыбнулся, сделав глоток. На лице на мгновение появилось чуть заметное недовольство. Да, холодный чай — это, конечно, удовольствие не для всех. — Я хотел тебя кое о чем попросить, прежде, чем мы все начнем готовиться к серьезным испытаниям, что нас ждут, — я, как мог, приблизился поближе, чтобы быть от Рейзела на расстоянии полусогнутой руки. Он с толикой удивления сделал еще один глоток и поставил чашку на стол. При этом совершенно не отрывая от меня взгляда! И ведь умудрился на блюдце поставить, а не куда-то там! — В общем, — сам не заметил, как коснулся его плеча правой рукой, на которую он как-то неоднозначно посмотрел. — Наступит день, а, вернее сказать, дни, когда тебе нужно будет покарать Благородных, которые ступили на неправильный путь и навредили людям. Пообещай мне, что ты сделаешь это только один раз. Я не совсем помню, сколько раз ты жертвовал своей силой, чтобы отправить врагов в вечный сон. Но пообещай, что ты сделаешь это всего раз! Остальное сделают те, кому будет это по силам. Рейзел отвел взгляд. И снова комната погрузилась в какую-то непонятную, томную, тяжелую атмосферу. Неужели я что-то не то сказал? Слегка потормошил Ноблесс за плечо, обращая на себя внимание. — Эй. Не впадай в такое глубокое раздумье. Меня Франкенштейн за это по головке не погладит. В моей просьбе нет ничего такого. Понимаю, довериться кому-то бывает сложно. Но я уверен, что «Рыцари Рейзела» справятся с поставленной задачей, — заметил на лице Ноблесс румянец, который тот попытался скрыть за поднесенной ко рту чашкой. — А, тебе еще Франкенштейн об этом не рассказал? Не буду тогда карты раскрывать. — Раньше только Франкенштейн хотел меня защищать. Спасибо. Раз так, то я обещаю. — Ну, еще рано благодарить, — я, наконец, опустил руку, чтобы не дай бог зашедший Франкенштейн мне ее не отсёк своим Темным Копьем. — На самом деле, это ещё не всё, — когда мой голос с некой веселости поменялся на нечто серьезное, Рейзел обратил на меня внимание. На этот раз взгляд его кроваво-красных глаз не смог отвлечь меня от темы. Хотя, кажется, очень старался. — Так вот, — выдохнул, как будто собирался делать предложение. — Если я вдруг задумаюсь о том, чтобы уйти, как вы это называете, в вечный сон… Ты сможешь меня остановить? Хочется увидеть, чем закончится эта история. Рейзел многозначительно кивнул. Я не особо понял, с чем он там согласился, учитывая, что я наболтал немало. Хочется верить, что он воспринял мои слова серьезно. Хотя, это же Рейзел… — Насчет твоей прогулки к богу. Больше не ходи к нему, ладно? Мало ли, что может произойти. А от него я тебя уже не спасу, — Ноблесс отвернулся от меня, опять едва заметно покраснел. Оказывается, его легко смутить. — Да ладно тебе, не смущайся. Совершенно нормально — беспокоиться о друзьях. Ладно, наслаждайся чаем, я начну готовиться. — К чему? — Ты знаешь, — улыбнувшись, я похлопал Ноблесс по плечу. Видели бы это Благородные — померли бы от зависти. Поднявшись, покинул гостиную с намерением еще раз попытаться получить доступ в лабораторию Франкенштейна. Она была необходима для дальнейших исследований. На душе было как-то тяжело. Вроде бы и выложил все, как на духу, но все равно чувствовал что-то не то. Один раз все уже пошло не по сюжету. Где вероятность, что дальше все пойдет так, как должно? Во всяком случае, если ученый не даст мне доступ к его системе, придется занять одну из подпольных лабораторий, где в огромном зеленом резервуаре восстанавливалось тело М-24. Нужно навестить большого мальчика в ближайшее время. — Доктор Кларенс, — стоило мне подойти к лифту и нажать на кнопку вызова, как появившиеся из ниоткуда Благородные меня окликнули. Блин. Почти уехал ведь. Я развернулся к ним лицом. Они стояли передо мной с обеспокоенными выражениями лица. И хоть по Сейре это было слабо заметно, но их выдали телодвижения и сбившееся дыхание. — Не называйте меня так. Мое имя Михаил, — что-то было такое отталкивающее в этих Благородных. Нутро что-то чувствовало. Жаль, мое сердечко не настоящее. Сейчас бы прислушаться. — Что такое? — Регис хотел узнать, вы испытываете чувства к Рейзел-ниму? — Сейра не дала мальчику открыть рот. Стоило ей задать вопрос, как парень резко развернулся к ней и хотел было что-то сказать, но я его перебил. — Регис? Что ты имеешь ввиду? — вопросительно вскинул бровь и сунул руки в карманы под звук приехавшего лифта сзади. — Ну-у-у, — как будто неловко протянул Благородный, опустив взгляд. — Просто, вы так на него смотрите. — Так ты также смотришь, — на меня устремился недовольный красноглазый взгляд. — Что? Я не раз замечал, как ты незаметно подглядывал за его движениями. Нет ничего плохого в том, что ты кем-то восхищаешься и боготворишь, — раскинул руки в сторону для убедительности. Мол, не я один такой, вы все такие же. — Но я не позволяю себе касаться Его! — разгорячился Регис, но Сейра так взглянула на него, что тот сразу успокоился, недовольно отвернувшись от девушки. — Так ты попробуй хоть раз, — широко улыбнулся, развернувшись к лифту, который вот-вот уедет. — Ему точно понравится. — Что ты за глупости городишь?! — дразнить молодежь, оказывается, весело. — Господин Михаил… — начала Сейра, но пришлось ее прервать. Это имя… Слишком резало слух. — Можно просто «доктор», — снова развернулся лицом к Благородным, краем глаза наблюдая, как двери лифта закрываются. А я ждал его, вообще-то. — Доктор. Зачем вам понадобилась кровь Рейзел-нима? — вот это вопросик, конечно, от прекрасной дамочки. — Чего? То есть? — непонимающе уставился на Благородную, начав копаться в долгосрочной памяти, а потом уже и в краткосрочной. Но ничего интересного раскопать не удалось. Значит, это был не я. Прав был Франкенштейн: удобная позиция — скидывать вину на своего внутреннего демона. Зараза. — Я видела, как вы пропитали платок кровью из Пространства крови Рейзела-ним, и, сложив, убрали в карман. Если вы не ответите, я буду вынуждена сообщить об этом хозяину дома и Рейзел-ниму, — ой, Сейра, спасибо. Так благородно с твоей стороны сообщить мне, что ты собираешься настучать кому-то из них. — Я совершенно не понимаю, о чем ты говоришь. Никто из ребят, рассказывая произошедшее у Святилища, не говорил ни о чем таком. Либо они смолчали, либо ты что-то путаешь. Не утруждайся в доносе на меня. Я сейчас же сообщу об этом Франкенштейну. Я пойду, а то лифт уедет. А вам, кажется, уже пора собираться в школу.

***

Спустившись вниз, быстро добрался до лаборатории и чуть не сбил ученого с ног, столкнувшись с ним у двери. Тот уже был в костюме, видимо, собирался выезжать в школу. Отлично. Прекрасная возможность подмазаться и получить доступ к компьютерам. — Франкенштейн! У нас ЧП! — влетел в лабораторию, не обращая внимания, что ученый уже погасил мониторы и выключил свет. — Что такое? Решил сообщить, когда я встречусь с твоим доктором? — усмехнувшись, спросил Франкенштейн. — Эй! Не паясничай! Мне Сейра только что сказала, что второй «Я» взял образец крови Рейзела! — Да, я знаю, — спокойно ответил ученый, чем поверг меня в шок. — В смысле, ты знаешь?! Тебе Сейра уже нажаловалась?! — да почему этот блондин ни капли не удивился? То есть я нервничаю, переживаю. А он стоит так спокойно, словно его все устраивает. Даже улыбочка на лице появилась. — Нет. Мастер сказал мне. — И что?! Ты совсем никак не отреагируешь?! — Я осмотрел Тао и Такео. Никаких видимых изменений. Это всего лишь кровь. При необходимости сделаем переливание. Не о чем волноваться. — Да бог с ними, с этими двумя! Что значит «не о чем волноваться»?! А если образцы крови остались в той лаборатории?! Ты хоть понимаешь, каких бойцов можно создать, используя кровь Ноблесс?! — Ты сказал, что у нас в запасе есть время на подготовку. Так что используй его с пользой, — Франкенштейн закрыл дверь, кажется, забыв, что я все еще в лаборатории. Я остался один в кромешной темноте. Мне показалось, или он намекнул, что я должен вернуться в лабораторию и забрать все данные? Я настолько похож на психопата? Или, у меня девять жизней в кармане? Хотя, наверное, все же показалось. Он же немножко сердца в груди имеет, чтобы не отправлять меня обратно. Да ну нет. Спасибо, конечно. Но я лучше здесь останусь. Кому надо, тот пусть и отправляется в логово сумасшедшего. Кстати. Франкенштейн же уехал. Закрыл меня в лаборатории. Не значит ли это, что… Все в моем полном распоряжении?