Отметка на вырванном сердце

К моему огромному сожалению, голову Айрис Франкенштейн мне не принес. В принципе, достаточно того, что она просто распалась на атомы. Избавиться от одного из способных врагов — неплохой результат. Франкенштейн выглядел уставшим. Хотя для него расправиться с сумасшедшей девчонкой не составило бы труда. Может, произошло что-то еще, что смогло его так измотать. Не то чтобы мне было неинтересно слушать историю Франкенштейна о том, как прошел его бой, и что он об этом думает. Как оказалось, мое сердце не настолько хорошо функционирует, что может продержаться четыре, а, может, и пять дней без нормальной еды и спокойного крепкого сна. Да и, как подметил М-21, мне действительно нужно было полежать в горячей ванне с огромным количеством освежающей ароматизированной пенки. Мозг никак не хотел отключаться, прокручивая в голове все, что произошло и все, что может произойти. Лежа в ванне, я думал, что приложил достаточно сил, чтобы бой с церберами и 12-тым Старейшиной прошли успешно. Но уже в кровати я сомневался, потому что парни ни разу не были ни в одном серьезном бою. Они могут переоценить свои способности, и кто-то из спецотряда 12-того сотрет их в порошок. Но я ужасно не хотел вступать в какие-то бои или участвовать в мероприятиях, как-то связанных с личными встречами со Старейшинами. Хотя, сколько книг о попаданцах не читал, все герои стремились на поле боя, явно завышая свои способности. Причем как физические, так и умственные. Не знаю, сколько я проспал, но пробудившись, чувствовал себя просто великолепного. Как будто заново родился. Франкенштейн подогнал мне новые черные шторы. Аргументируя тем, что они отлично подойдут под разбитое зеркало и лужи крови. До сих пор злится за устроенный мною беспорядок. Но, опять же, это не я. Не успел я подумать о чем-нибудь приятном, как голос Франкенштейна со стороны двери заставил меня резко подняться с кровати. — Зачем ты брал мои реагенты? Что собирался делать с ними? — по голосу он явно был недоволен. — Что за резкие вопросы такие? — спешно одеваясь придумывал, куда спрятаться от его слишком пронзительного сердитого взгляда. — Я просто избавлял себя от модификации Кромвеля, — выпрямился и столкнулся с заинтересованным взглядом стоящего у двери ученого, который скрестил руки на груди и буквально меня испепелял. — Кромвеля? — вдруг переспросил он. — Кромвеля, — повторил я, не понимая, к чему говорить это снова и снова. — Кромвеля, — кивнул он, и я заметил странную ухмылку. — Да, Кро… — я остановился и крепко задумался. — Так, — прекрасное умозаключение, ничего не скажешь. До меня наконец, дошло. Как только осознание коснулось моего мозга, глаза от удивления расширились и рот чуть приоткрылся. — А-а-а, что… А-а-а-а, где… А-а-а, как… А-а-а-а-а-а. Я понял. — Долго же до тебя доходило, — Франкенштейн отошел от двери и сделал несколько шагов в мою сторону. Что это с его выражением лица? Такое довольное, словно он одержал победу во всех интеллектуальных викторинах мира. Да у кота, который сметаны объелся, морда не настолько счастливая. — Ты какой-то слишком счастливый, — заметил я, не глядя собирая сумку для похода на улицу. Но замер, едва до меня дошла мысль, которая заставила чуть ли не наброситься на стоящего в паре шагов от меня ученого. — Так ты знал?! — Конечно, — спокойно сказал он, кивнув. — Правда… — он задумался, прислонив несколько пальцев к подбородку и опустив взгляд. — Не думал, что результата придется ждать так долго. — О чем ты? — спросил я, перекидывая ремень сумки через плечо. Нужно было срочно занять чем-то руки, чтобы пару раз не влепить счастливчику по лицу. — После того, как я закончил операцию на твоем сердце, переключился на мозг и вывел несколько нейронных окончаний из строя. Поэтому ты ничего не чувствуешь при упоминании его имени, — бесстыдно глядя мне в глаза, начал Франкенштейн. — Делал наугад, но хорошо, что все получилось, — и опять эта его страшно некомфортная улыбочка, от которой у меня бегут мурашки. К слову, бегали они не только от этого, но еще и от нахлынувшего чувства злости, которые я не удержал на языке, выражая ее в словах. — В смысле «наугад»?! В смысле «хорошо, что все получилось»?! Ты шарился у меня в мозге, не будучи уверенным, что что-то получится?! Ты в своем уме вообще?! А если бы я помер?! — почувствовал, как лицо начало багроветь от злости, а ладони рефлекторно сжались в кулаки. — Ты можешь ставить свои опыты на ком-то другом?! — Но в качестве компенсации за доставленные неудобства я же разрешил тебе побыть в моей лаборатории, — Франкенштейн широко улыбнулся. Вины за свой поступок он совершенно не чувствовал. Скорее наоборот. Гордость и самолюбие выпирали из всех доступных щелей. Это было настолько явно видно, что на секунду мне показалось, будто его черный пиджак вот-вот пойдет по швам. — Тебе напомнить, с какими словами ты завалился ко мне в комнату сейчас? — улыбка с лица ученого вмиг исчезла. — С сегодняшнего дня я ни пальчиком не прикоснусь к твоей лаборатории! И глаза мои ты там тоже больше не увидишь! Не заметил, как вылетел из комнаты, не забыв хлопнуть дверью. Это, конечно, не особо помогало успокоиться, но чуть-чуть нервов несчастная все же забрала. Вообще, до прихода Франкенштейна, я планировал спокойно спуститься и позавтракать. Ну, или пообедать. Не было времени посмотреть на часы. Но, ворвавшийся в мои планы мужчина, совершенно отбил аппетит. Это не проблема, потому что купить еду можно по дороге. — Как ты еще жив до сих пор? — монотонно бросил М-21, которого я встретил в коридоре, пока наспех переобувался. — В смысле? — поправляя правый ботинок, я устремил взгляд на упирающегося о косяк модифицированного, скрестившего руки на груди и странно ухмыляющегося. — Ну. Ты так хлопаешь дверьми, что даже в другом конце дома слышно. Он бы нам за такое руки и ноги оторвал, местами поменял и пришил обратно. — Ну. Бьет — значит, любит, — со всей своей серьезностью сказал я, поправляя сумку на плече. — Кстати, собирайся. Раз сегодня выходной, пойдешь со мной. — Куда? — озадаченно спросил он, как будто у него на сегодняшний день были наполеоновские планы. — Пора проведать М-24. Заодно прикроешь мой зад, если кто-то на него покусится. Услышав имя товарища, модифицированному потребовалось меньше минуты, чтобы собраться. И вот мы уже идем по оживленной улице. На нас все, почему-то, пялятся. Хотя, я вроде посмотрелся в зеркало перед тем, как выйти. Да и М-21 своему официальному костюму сегодня не изменил. Не понимаю только, у него и так теплоотдача на хорошем уровне, так в такую жару он еще и пиджак нацепил. Я–то хоть просто футболку черную надел, да тонкие хлопковые штаны того же цвета. Может, мы слишком близко друг к другу идем? Сейчас такие нравы, что не то, что близко идти страшно, а в глаза случайно посмотришь какому-нибудь мужику и все. Считай, записан женскими отрядами в те самые голубые ряды. Пешком идти было очень далеко. М-21 предложил воспользоваться своими летательными способностями, чтобы бы максимально быстро достигнуть нужного здания. На что получил отказ, потому что высота — это хоть и не мой главный страх, но сталкиваться с ней не хотелось. Так что мы поехали на метро. Достигнув нужного места, я попросил М-21 идти первым и пронюхать, нет ли кого-то подозрительного. Оскорбившись на очередное сравнение со звероподобным, модификант все же отправился вперед. Перед нами стояло ничем не примечательное серое здание в два этажа. То ли бетонное, то ли кирпичное. Не разберешь. Один вход, несколько окон на первом и столько же на втором. Выглядело как обычное здание какой-нибудь захудалой конторки, куда по своему желанию ни один нормальный человек не пойдет. Я недолго постоял у входа, дожидаясь, когда М-21 разрешит войти. Внутри было пусто. Совсем. Как будто здесь недавно сделали ремонт, но еще не поставили мебель и не украсили все домашними растениями. Н-да. Но нас интересовал только подвал. Как обычно. Святая святых любого дома — подвальное помещение, в котором можно было даже скрыть труп так, чтобы никто не догадался. Помню, читал в новостях, что житель какой-то там области в течение года убивал женщин и притаскивал их тела в подвал. Наверное, у обитателей этого дома (у всех!) были маленькие и заложенные носы, раз они ничего не заподозрили. М-21 проводил меня до лаборатории, которая как раз-таки располагалась в подвале. На -2 этаже, если быть точнее. Так как подвальное помещение было не очень большим, то сразу при открытии дверей лифта мы попадали в лабораторию. Не слишком стерильно, конечно, но за неимением лучшего и это сойдет. — Надеюсь, ты еще никому про это место не рассказал? — вопрос был больше риторическим, поскольку я прекрасно понимал, что М-21 никому не расскажет, где хранится и переживает тяжелые времена тело его товарища. Оказавшись в лаборатории, я осмотрелся. Все точно так, как я оставил здесь перед последним помещением. Конечно, не сравнится с тем, что имелось в доме Франкенштейна. Но иногда минимализм решает. В лаборатории было всего два аппарата жизнеобеспечения, две центрифуги, две большие колбы, два стола, два стула, один холодильник для хранения определенных реагентов и одна морозильная камера, на случай, если понадобится замораживать оторванные конечности. Меня устраивал темно-серый бетонный цвет стен и черный пол, на котором любая пылинка будто бы подсвечивалась. Пикающий аппарат вывел меня из ностальгических воспоминаний. По правой стене, где находилась огромная колба, наполненная синим реагентом, спокойно себе отдыхал М-24. Я подошел к приборам, с помощью которых можно было более подробно изучить его состояние. Но на первый взгляд парень был плох. Он здесь уже давно, но раны зажили не все. Во многих местах остались шрамы. Да и мой большой мальчик, кажется, даже скинул в весе килограмм десять, хоть и получал все необходимые вещества для нормального жизнеобеспечения. — Какое-то у тебя лицо странное, — протянул М-21, обращаясь, видимо, ко мне. Хотя его взгляд был направлен на колбу, в которой спал М-24. Он слегка коснулся стенок и что-то тихо произнес. — Все плохо? — Не скажу ничего конкретного, М-21. Можешь задержаться здесь на какое-то время на случай, если понадобится помощь? Я переоделся в халат, который предусмотрительно подготовил и повесил еще при последнем своем посещении. М-21 тоже не обделил спецодеждой, правда, не совсем белой, но грязно-серый был ему даже к лицу. Несколько часов прошли в абсолютной тишине. Пока я разбирался с результатами анализов и занимался сбором необходимых данных для более подробного выяснения проблем с восстановлением тканей у М-24, оборотень спокойно устроился на полу напротив резервуара и просто смотрел в одну точку перед собой, о чем-то крепко задумавшись. — М-21, ты уже полдня на холодному полу сидишь. Пересядь на стул или постели что-нибудь. Жопу отморозишь — обогреватели не спасут. Добравшись до последнего этапа сбора необходимых анализов и данных, я спокойно ждал, когда центрифуга завершит свои круговороты. На небольшой перекус у нас было где-то десять минут. Я переживал за М-21. В течение четырнадцати часов мне удалось лишь пару раз что-то ему сказать. И то не всегда получал ответ, потому что оборотень слишком глубоко засел в свои мысли. Он сидел в одной и той же позе. Скорее всего, стоит ему встать и неподготовленное к долгим посиделкам тело пронзит боль. Стоило ему сказать об этом хотя бы часов через пять после его восседания на полу. Но я слишком увлекся. — Мне нормально, — бросил он, наконец, обратив на меня внимание. — Ты бы поел. Выглядишь неважно, — сейчас ухмылка на его губах была совсем не к лицу. — Нет, — сказал я, сделав полуоборот на стуле, чтобы как следует рассмотреть сидящего на полу, — я пока не голоден. А ты сходи, возьми себе что-нибудь. И купи лежанку для животных. — Зачем? — поинтересовался оборотень, искренне удивившись. — Чтоб жопу себе не отморозить. Ночь скоро, — мне бы хотелось засмеяться от придуманной за секунду шутки, но выражение лица оборотня, с грустного сменившееся на недовольное, заставило меня передумать. После пятнадцатиминутных перепалок мне все же удалось убедить М-21 покинуть стены лаборатории. Конечно, я не стал просить его где-нибудь задержаться, чтобы точно успеть попробовать на М-24 свою идею. Оборотень на удивление догадлив. Нужно быть с ним очень осторожным. Сняв халат и отбросив его на стул, М-21 быстро переоделся в полюбившийся черный костюм. — Наконец-то, ушел, — облегченно выдохнул я, с наслаждением потягиваясь, разминая мышцы и суставы. — Он, наверное, смущал тебя своим пристальным взглядом, да, М-24? Можешь немного отдохнуть. Я знал, что модифицированный все слышит и понимает. Только не может открыть глаза из-за слишком сильного давления внутри колбы. Синяя суспензия внутри давит на тело. Но других способов как-то отсрочить разрушение тканей я пока не нашел. — Не знаю, как сказать ему, что вряд ли смогу помочь, — да, уподобляться М-21 и разговаривать с тем, кто не сможет ничего сказать в ответ. Это заразно. — Но и держать твое тело здесь вечно… — коснулся ладонью стенки синего резервуара и задумался. — Сам должен понимать. Поздно, конечно, говорить, что я предупреждал тебя не делать глупостей и сильно не светиться. Но ты всегда был слишком смелым, любопытным и совершенно нетерпеливым. Что мне вот теперь делать? — я поднял взгляд на умиротворенное лицо М-24 и вдруг почувствовал, как глаза стали влажными. — Знаешь, как сильно я не хочу сейчас прощаться с тобой?! — по покрасневшей щеке скатилась холодная слеза, потом еще одна и еще. — Потому что я не смогу просто отключить тебя от аппарата, — ком встал в горле, лишая возможности говорить. Я сделал несколько вдохов и выдохов, чтобы успокоиться. Смахнул со щек почти высохшие дорожки слез. — Мне придется сжечь твое тело, М-24, ты понимаешь?! Понимаешь, что ты натворил?! От нахлынувшей на меня злости я резко ударил кулаком по толстому стеклу резервуара. К счастью, он не пострадал. Что не скажешь о моей руке, которая начала кровоточить. Видимо, от удара свезло кожу. Не привыкать, конечно. Сколько стекол было мной разбито в свое время. Я немного посмотрел на стекающую по запястью кровь. В голову вдруг пришла гениальная идея. Переливание крови иногда бывает лучшим выходом из сложных ситуаций. Как говорится: все гениальное — просто. Обработав рану на руке, быстро сообразил аппарат для сбора крови. Усевшись на стул, безжалостно воткнул в себя иглу и, сунув наушники в уши, ушел глубоко в свои мысли, ожидая, когда литровый резервуар наполнился кровью. Спасибо, что мир придумал математику, физику и таймер. Иначе бы мой мозг заснул без желания просыпаться.

***

— Док! Эй, Док! Ты что делаешь?! — иногда я ощущаю себя боксерской грушей, которую можно безжалостно трясти. Именно этим и занимался обладатель знакомого голоса. Стоило только открыть глаза и увидеть перед собой ошарашенное лицо, как я сразу понял, что заснул и не успел прибраться к его уходу. Теперь придется объясняться. А так не хотелось… — М-21, прекрати орать мне на уши! — чтобы перекричать парня пришлось работать его же методом. Тот удивленно отпрянул и расширенными глазами смотрел, как я достаю из вены катетер и аккуратно кладу рядом с наполненным почти до краев резервуаром. — Ты поэтому просил, чтобы я вышел? — спросил он, стараясь подойти поближе, наблюдая, как я медленно пытаюсь подняться со стула. Не думал, конечно, что отсутствие всего литра крови сделают меня таким слабеньким. Надо будет в следующий раз взять поменьше. — Нет, конечно, — выдохнув и оперевшись руками о край стола, я сделал несколько несложных упражнений, чтобы увеличить разгон крови по организму. — У меня была одна идея. И я ее воплотил в жизнь. — Твоя идея — это наполнить целую банку кровью? На кой черт? — Ради М-24, конечно. Не стой там, лучше помоги, — он подошел поближе к столу. — Возьми резервуар и аккуратно перелей содержимое в ту узкую трубку. К счастью, у М-21 руки росли откуда надо. Я бы с первого раза не смог без потери вылить густую субстанцию из широкой горловины в узкую. Стоит отдать должное его неожиданной аккуратности. Хотя, может, это просто мысль об М-24 заставила его сделать все настолько чисто. Когда кровь была успешно добавлена в еще один аппарат для жизнеобеспечения, мы уставились на резервуар. — Мы должны быть готовы к любой реакции М-24 на мою кровь, понимаешь? — спросил я, наблюдая на мониторах некоторые изменения в организме большого парня. Оборотень, стоявший за моей спиной, кивнул. — У меня не было времени проверить возможную реакцию, но, моя кровь тоже модифицирована. Я еще не совсем успел вывести из себя заразу, подсаженную Кромвелем, — задумчиво протянул я, сунув руки в карманы и наблюдая, как поднимается температура тела у М-24. — Кромвелем? — переспросил М-21, в его голосе я уловил непонимание и удивление. Хотя с чего бы. Давно известно, что он проводил на мне какие-то опыты. И я вообще не уверен, что они связаны только с необычайной возможностью выпускать из себя электрические шары. — Да, Кромвелем, — кивнул я, не отрывая взгляда от монитора. Давление начало расти. Это прекрасно. — Док, ты сказал «Кромвелем», — повторил он не менее удивленно. — Ну да, — я снова кивнул, обращая внимание на то, как увеличился пульс М-24. Он вот-вот должен открыть глаза. Нужно подготовиться. — Кромвель. — Тебе заняться нечем? — недовольно спросил я, отвлекаясь от монитора на М-21. — Знаю я, что ты хочешь этим сказать. Мне утром Франкенштейн уже об этом рассказал, — нервно бросил я, переведя взгляд за спину М-21, где как раз был резервуар с приходящим в себя модифицированным. Нервишки шалят. Кажется, опять волна злости мурашками прошла по телу. Ну а чего он меня достает? У нас тут важные дела делаются, а он, как придурок ведет себя, ей богу. — Док, вообще-то, уже три дня прошло с тех пор, как мы из дома ушли, — оборотень сунул руки в карманы брюк и как-то обеспокоенно на меня посмотрел. — Ты вообще телефон в руки не берешь что ли? — В смысле «три дня»? — я перевел взгляд с колбы на него. Не то чтобы я как-то сильно удивился. Время всегда летит быстро. Глазом моргнуть не успеешь, как неделя пролетит. — Почему ты мне сразу не сказал? — Вообще-то я думал, что ты знаешь, — спокойно ответил оборотень, пожав плечами. — Франкенштейн сказал, он тебе звонил несколько раз на дню, и парни сообщения отправляли. Где твой телефон? — Телефон? — задумался. — А не знаю. В сумке, наверное, — ответил я немного поразмыслив. — Я его не брал с тех пор, как мы сюда пришли. Это вообще сейчас неважно. Какая им разница, где я? Может, у меня дел много, — умозаключение, конечно, совершенно не убедительное, учитывая, что какое-то время из этих трех дней я просто был погружен в мысли и в анализ. — Тебе бы поесть, — как бы невзначай заметил М-21, когда я вернулся к мониторам, на которых подозрительно упала активность. — Какой-то ты бледный. — Я сейчас из тебя литр крови выкачаю и посмотрю, что будет, — бросил я, садясь за стол и хватая первый попавшийся лист бумаги и карандаш. — Не говори ерунды. Давай закончим и пойдем домой. Мне все же надо немного отдохнуть.

***

Еще несколько часов я просидел за монитором, записывая все видимые изменения. По моим подсчетам и изначальным показателям, М-24 должен был прийти в себя, но этого не происходило. Оборотень ходил из стороны в сторону, что-то бормоча себе под нос или обращаясь ко мне, но я совершенно не понимал того, что он говорит. Мои мысли всецело были отданы анализу. Не было видимых причин, по которым скачок жизнедеятельности резко спал на «нет». — Как меня это бесит, — недовольно рыкнул я, устало рухнув головой на стол и позволив рукам расслабленно висеть на плечах, едва не касаясь пола. — Что-то не так, док? — озабоченно спросил М-21, поднимаясь с уже любимого места напротив резервуара. — Никак не могу понять, в чем дело. Вроде бы все прекрасно. Показатели в норме. Даже раны зажили и шрамы затянулись. Не хотелось бы прибегать к помощи Рейзела. Так что разберемся сами. — Может, вернешься домой и отдохнешь? — не дожидаясь моего ответа, оборотень взял с вешалки одежду и положил передо мной на стол. — Да, может, ты и прав. Вернемся завтра. Сейчас только зря тратим время. Я переоделся. Усталость все же давала о себе знать. Лениво передвигая ногами, я вышел на улицу. Наконец-то свежий воздух. Я успел забыть, как пахнет ночная корейская прохлада. М-21 неспешно плелся сзади. Мы прошли больше половины пути молча, иногда вместе направляя взгляд на компанию пьяных неадекватов, занявших несколько метров тротуара. Очень удобно иметь при себе модифицированного, который может одним лишь взглядом разогнать мешающуюся под ногами толпу. До станции метро оставалось несколько метров. Я остановился, заметив впереди две идущие нам на встречу знакомые фигуры. М-21 также сделал паузу, вопросительно на меня уставившись. Я бы мог ему ответить на вопрос, в чем дело. Но свет фонаря, тенью падающий на знакомые фигуры, мешал мне как следует вспомнить, откуда же я их знаю. — О, а мы как раз по вашу душу, доктор, — низкий хриплый мужской голос. Жутко неприятный. Почему в аниме-адаптации не было этих персонажей? Я бы гораздо быстрее вспомнил, где же видел этих парней, которые по какой-то причине не выходили на свет. — Ты их знаешь? — шепотом спросил М-21. Я почувствовал в его голосе настороженность. Наверное, он нутром ощущает опасность. — Без понятия пока что, — шепотом ответил я, чуть склонив голову вправо, где стоял М-21. — Вы кто? — уже напрямую обращаясь к скрывающим свое лицо незнакомцам, спросил я. — Нам не очень-то хочется представляться, доктор. Но раз 12-тый Старейшина просит, мы можем сделать исключение, — уже другой голос. Мощный. Грубый. Низкий, чуть басистый. Скорее всего, фигура подобрана как раз под голос. И если так, то я, кажется, понял, кто это. — Причем здесь какой-то Старейшина и я? — спросил, скрестив руки на груди. Взгляда от стоящей впереди парочки отводить не хотелось. Вдруг им взбредет в голову резко подскочить ко мне и ударить по черепушке, а я буду совсем не готов. Хотя, можно подумать, что я вообще способен им что-либо противопоставить. Разве что своего пока неопытного оборотня, стоящего по правую руку. — Вы работали на доктора Кромвеля, — сказал хриплый. — Насколько нам известно, вы решили сбежать, — а, то есть спасение своей жизни у нас теперь так называется? — Поэтому 12-тый Старейшина любезно предлагает вам убежище. Я не сдержался от того, что не рассмеяться. Не помню, когда последний раз так смеялся. Смех разносился по улице. Почему-то ёкнуло неживое сердечко. Наверное, настолько чувствовался страх и возможная угроза. Даже М-21 косо на меня посмотрел, явно не понимая причины моего безудержного веселья, которое с трудом удалось успокоить. Отдышавшись, наконец, успокоился. Хотя из правого глаза вроде как потекла слеза, которую я тут же вытер рукавом. — Простите, нервы ни к черту, — зачем-то оправдываясь перед двумя явно огромными незнакомцами, начал я. — Дайте угадаю, хочет спасти меня в обмен на модификацию еще большего количества церберов, — опять чудом сдержался, чтобы не засмеяться. — Да не прячьтесь. Выходите. Я понял, кто вы. Когда они, наконец, сделали несколько шагов вперед так, чтобы свет фонарного столба падал прямо на них, я с грустью осознал, что мне крупно не повезло нарваться на одну из самых неадекватных участников команды Церберов. Лутай — мужчина очень низкого роста по сравнению с обычными агентами. У него длинные светлые волосы, которые доходят примерно до середины спины. Его челюсть выступает вперед из-за прогнатизма нижней челюсти, а нос довольно большой. Он довольно разговорчивый и любит повеселиться во время боя. Кэд — огромный мужчина с хорошо сложенным телом и смуглой кожей. Его волосы заплетены в дреды и темного цвета. Он чрезвычайно агрессивен, очень вспыльчив и яростно нападает на других даже по малейшему поводу. Я уже говорил, что у меня прекрасная память? Чтобы запомнить персонажей манхвы и в дальнейшем не возвращаться к ним, я внимательно изучил их историю, способности и необычные навыки поведения. Кто же знал, что это настолько сильно мне сейчас поможет. В жизни они выглядят еще уродливее, чем на картинках. Особенно Лутай со своей выпирающей челюстью и огромный шнобелем. А еще у него волосы грязные и висят, как солома. И разит от них не пойми чем за сотню метров. — А чего не в одиночку? — ну в принципе логичный вопрос, если, конечно, не учитывать, у кого я это спрашиваю. — Или страшно? — да ты добавляй, что это тебе страшно, а не им. Давай быть честными с самими собой. Перед тобой два здоровых бугая, которые тебе шею свернут щелчком пальцев. Ладно, Франкенштейн. Он хотя бы красивый и так же красиво мне шею сломает. А эти… — Док, ты что несешь? — шепнул М-21, который, почему-то, не спешил вмешиваться в наш душевный разговор. Хотя правильно. С его языкастостью мы скончаемся в два раза быстрее. — Вообще-то, у меня поджилки немного трясутся, — шепотом сказал я, максимально близко и незаметно склонив голову к М-21, чтобы мою душещипательную речь услышал только он. — Поэтому, пока я их отвлекаю, зови всю семейку на помощь. Скажи, что это Церберы. Тао и Такео поймут. — Доктор Кларенс, мы настоятельно просим согласиться пройти с нами! — громила начал медленное приближение к нам. Я рефлекторно попятился назад, чуть не споткнувшись об М-21. — Я бы предпочел домой вернуться, — раскинув руки в стороны, максимально осторожно и тихо сказал я. — Так устал что-то за день. Мы можем встретиться и обсудить все позже, — слышу, как М-21 связывается с командой RK по динамику. Отлично. Значит, все уже в курсе. Нужно только немного потянуть время. — Лутай, почему мы церемонимся с ним? — не дождавшись ответа от напарника, на меня быстрым шагом, тряся своими дредами, направился Кед. — Тихо-тихо, спокойно, — я выставил руки вперед с трудом останавливая несущегося на меня цербера. — Давайте только без рукоприкладства, окей?