Non solum miseri

      Ледяной пол обжигал обнаженные ноги жгучим холодом, заставляя поджимать пальцы. Тонкая и порядком потрепанная ночная рубаха не приносила ни капли тепла, а дыры в ней, и вовсе заставляли чувствовать себя голым. Звон цепей, что оглушал, тишину камеры в темнице, мерзким лязгом не приносил успокоение и без того усталой душе. Темнота, разбавленная лишь парой факелов не давала и крохи видимости и оставалось лишь догадываться, что находится в ней. Спертый запах сырости и крови заставлял подавлять в себе рвотные позывы, а горло и без того надорванное криком сжималось в спазме, заставляя испытывать невыносимою боль.        От внезапного писка в углу, юноша испуганно дернулся в сторону и застонал, рваная рана на боку дала о себе знать, и стала кровоточить сильнее. Шаги вдруг прозвучавшие с конца коридора, а затем и голоса заставили насторожиться и подавить больное шипение. Глаза стали слезится сильнее, по мере того как люди стали подходить к его камере, и освещать принесёнными факелами темницу, а шепотки говоривших ударили наковальным молотом и так по раскалывающейся голове. — Вот она, ведьма, господин инквизитор, — мерзкий, слишком писклявый голос заставил замолчать других. — Почему она в крови? Неужели сами допрашивали?! — Что вы, ваше Святейшество, как бы мы смели! Эта слуга дьявола, не давалась по миру договориться, вон Джино располосованный лежит. Вся морда в смятку, а Кану вообще прокляла, я сам, лично слышал. Вот мы ее и связали, а то что в крови, так идти не хотела, тащили. Вслед словам мужичонки послышился гул согласных восклицаний, не хотят они сами на место парнишки, знают что будет если ослушаться церковь, так что приврать лучше, свои не сдадут. — Открывай! Приказ звучит треском льдов озера Гелу, проходящим холодком по спинам всех присутствующих.       Узник, что до сих пор сидел недвижимо, аккуратно поднял глаза, сразу же сталкиваясь со жгучим пронизывающим взглядом мужчины, оцепенел. Не успев понять своей реакции, он чувствует как его грубо потянули за ворот рубахи вверх, совсем не заботясь о том, что в своем нынешнем состоянии долго не простоит и упадёт. И некуда-то на пол проклятой клетки, а в руки черноглазого инквизитора, что легко поднял его на руки и развернувшись пошагал к выходу. Запястья, что были скованны кандалами пришлось прижать к груди, чтобы хоть как-то уменьшить боль в натёртой коже. Поднимаясь по лестнице вверх, инквизитор не высказывал и малого недовольства отсутствию освещения, словно видел в темноте не хуже кошки.       Уже когда они были у выхода, грудь юноши опалил огнем чистый ночной воздух, вызывая у него жуткий кашель. В себя он пришел уже на чем-то мягком, а перед носом была протянута фляга. Из-за скованных рук взять ее самостоятельно не получается и заметив заминку, мужчина подставил горлышко к потрескавшимся губам.        Белоснежные волосы под светом полной луны светились серебряным ореолом, завораживая инквизитора. Он наблюдал с какой жадностью пьёт ведьма, и как каждый раз давится от слишком большого глотка. Похоже до самого его приезда горожане морили её, не давав ни еды, ни воды. Опустив взгляд ниже он осмотрел юношу уже внимательнее, замечая что рубашка на левом боку и спине пропитана кровью, он нахмурился. Увидев, что узник оторвался от фляжки, задал короткий вопрос. — Сколько? — Что, — усталый разум совершенно отказывался понимать, что от него хотят. — Сколько тебя здесь держали?       Мужчина не выглядел раздражённым от недогадливости, он понимал что после такого голова долго не на месте, по крайней мере до хорошего сна и наполненного до отказа живота. Юноша сильно задумался перед ответом, и после минут рассуждений, неуверенно протянул. — Может дней пять или около того. Меня притащили сюда к концу праздничной седмицы. Вырвали из постели и как есть закинули сюда. — Не сопротивлялся, может и мягче обошлись. Прощупывая почву немного лениво поспорил каратель. — Кто сопротивлялся? Я!? Да они вломились в ночь, мешок на голову, руки связали, и как скот на убой в клетку пригнали. Недовольство так и сквозило в зелёных глазах пленника, настолько сильно, как могло в его ситуации. — А как же расцарапанный мужик или тот проклятый, хочешь сказать не было. С каким-то возрастающим гневом пророкотал Лиходей. Приняв чувство мужчины на свои слова, юноша сжался, но не отводя взгляда его от лица проговорил. — Не было, я людей не трогаю, незачем мне это. А то что сам споткнулся об кочергу и проехал рылом по половицам, я не виноват. — Ваше Святейшество, что вы слушаете это отродье. Врет он все! Мы люди порядочные, закон чтим, не то что эти, нечисти проклятущие!       Инквизитор медленно повернулся к кучке мужчин, осматриваясь по сторонам. Тихо, в округе ни души, да и сама темница представляет собой старый храм, который забросили, так как находился на отшибе и добираться прихожанам было не удобно. — Знаете когда нечисть силу набирает, -от слов мужчины потянуло замогильным холодом, заставляя людей сжаться от непонятного ощущения. — В полнолуние, — и с жутким оскалом мужчина сделал шаг вперёд. Его черные глаза заволокла алая пелена, а за ногами тянулись нити черной паутины, что рвалась к городским мужикам, оплетая их и не давая двигаться. Они с ужасом застыли, ощущая мороз по всей коже и с каждым шагом, что приближалось невиданное существо, чувствовали как замерзают, покрываясь льдом, становясь статуями. Смотря как последний из людишек покрывается инеем, его наполняло невиданное удовольствие. Обойдя их по кругу он сделал резкий пас рукой и хрустальные скульптуры распались на множество кристаллов.        Наблюдавшая за этим ведьма, вздрогнула, когда мужчина резко повернулся к ней. Страх и непонятное желание сковало тело, наполняя его доселе не знакомым жаром.       Он двигался в ее сторону быстрой поступью, хищно раздувая ноздри, словно мог учуять ее запах с расстояния, что их разделяло. Подойдя к юноше, мужчина щёлкнул пальцами и кандалы, что до сих пор сковывали руки упали на колени. Он наблюдал как щеки наливались румянцем, а бедра стыдливо прижимались друг к другу. — Кто ты, — вопрос заставил мужчину осклабиться в оскале — Неужели ты не понял? Я тот кто создан для тебя. Я тот что будет верным псом тебе и палачом для вражных. Твоим источником и твоим продолжением.       Слова мужчины теплом оседают в груди ведьмы и становится так хорошо, как никогда прежде. Больше не будет пустоты где-то глубоко внутри, бессилия от одиночества. Ведьма наконец-то обрела свой покой. — Чернокнижник       Не удержавшись он накрывает желанный рот голодным поцелуем заставляя и так слабые ноги дрожать. Резко подхватывая юношу за бедра, припечатывает его в рядом стоящее дерево. Руки живя своей жизнью, мнут бедра и пробираясь все выше и надавливают на сосредоточие желания, заставляя ведьму вцепиться в сюртук.Рука полностью накрывает промежность легонько надавливая, наслаждаясь бархатом и влажностью кожи. Поднеся руку к лицу, жадно втянул воздух и прямо глядя в глаза облизал влажные пальцы, вгоняя и без того красного юношу еще большее смущение. — Сладкая, моя сладкая ведьмочка. Ну же, назови мне свое имя. Мурлыкающий голос колдуна заставляет образовываться узел желания внизу живота и испытывать невыносимый дискомфорт. — Чон... Чонгук — Гук-а, так течешь для меня, так желаешь.        Мужчина опускает юношу на подрагивающие ноги и опускается перед ним на колени, прижимаясь лицом к бедру и втягивая такой манящий запах. Он собирает рубашку вверх неаккуратными складками, двигаясь поцелуями все выше по бедру, и прикусывает паховую складочку, заставляя ведьму заходиться в нежных стонах. Покрывая легкими, словно крылья бабочки, поцелуями гладкий лобок, доходит до блестящих складочек и вдыхая аромат возбуждения. — Я готов слюной захлебнуться от того, как невыносимо прекрасно ты пахнешь. Язык мужчины большими мазками проходит по складкам надавливая по набухшему клитору. — Что ты… О темная мать! Прекрати!       Жалобные писки выходящие из глотки, заставляют алые глаза полыхать огнём. Мужчина поднимает взгляд вверх, смотря прямо в лицо своей ведьмы, не прекращая свои действия. Она видит как зрачки полностью покрыли радужку и каким безумным взглядом темный пожирает ее. Ненадолго оторвавшись от промежности, мужчина закинул одно бедро себе на плечо, придерживая парня за поясницу. — Тэхен — Тэхен.? — Я хочу чтобы ты кричал мое имя, когда будешь кончать на моем языке. И снова накрывает набухшую плоть губами, аккуратно обводя вход во влагалище пальцами.       Стоны что вырывались из рта ведьмы, а то как сладко звучит его имя из ее уст заставляло сходить с ума все сильнее и сильнее.        Насторожившись от непонятного ощущения, юноша бросил взгляд вниз. Вид того как мужчина насаживает его на свои пальцы, заставлял мышцы живота резко сокращаться.       Чувствуя их движения внутри себя, он откинул голову на ствол и вцепился рукой в темные кудри Тэхена. Он ощущал как собственная смазка текла вниз по бедрам и холодила кожу от каждого порыва ветра. Ритмичные движения внутри и язык обводящий сосредоточие возбуждения быстро привели Чонгука к разрядке.        Обессиленно улыбаясь, он облокотился на грудь вставшего колдуна, потираясь щекой об нее и вдыхая запах полыни, провалился в сон. Тэхен аккуратно, так чтобы не разбудить свою ведьму, осмотрел зажившие раны. Сладкая и красивая. Все таки ему досталась просто очаровательная ведьма. В предрассветных лучах в одно мгновение исчезли двое.