Монотонность и лён

- IV -

      Лиза часто дразнила: с таким образом жизни, как у Кэйи, на отношения он мог рассчитывать, только опираясь на правило «трёх встреч». Первая всегда случайна, вторая – совпадение. А третья – судьба. Кэйа смеялся. Считал, что даже в дешёвых мелодрамах, которые временами они смотрели небольшой компанией на выходных, логики больше. Чем в этом правиле и бульварных романах, из которых Лиза брала всю эту чепуху, а после контрабандой проносила в чужие мысли. Девушка не обижалась, только загадочно хихикала. А Кэйа отлично знал, что за смехом скрывалось излюбленное: ещё увидим, дружочек-пирожочек! С этой дамочкой лучше не шутить и не устраивать пари. Дай повод, и она обдерёт тебя, как липку.       Кэйа не верил ни в какую судьбу. Да и стабильных отношений не искал. Для него это было чем-то, что из фильмов с красивой картинкой и спецэффектами. Жил просто: дом, работа, любимый пёс. Где-то в промежутках: семья, друзья. Дилюк часто причитал: повседневная спокойная рутина совсем не вяжется с образом, сделай с этим что-нибудь. Кэйа отмахивался. Как говорила Джинн, визуально Кэйа будто был из тех, кто скорее написал бы среди ночи, что напился в выходные и внезапно оказался в баре Фонтейна, хотя утром ему на работу – на работу в Монде, разумеется. Или что у него есть волшебный блокнот, в котором он коллекционировал всех своих ночных друзей. Кэйа обиженно-наигранно фыркал. Он никогда ничем таким не занимался. И здесь не было каких-то глубоких причин: просто в графике жизни лично его всё устраивало. А потом случился Кавех...       Впервые он встретил его, когда гулял с Ноктюрном, проходя мимо парка. Кавех – парень с волосами цвета льна, мысленно тогда назвал его Кэйа – снимал свадебную церемонию под осенним листопадом. Кэйа подумал, что он забавный. Ветер упорно портил кадр, гоняя платье невесты, как пёрышко: в одну сторону, в другую. Он никак не мог поймать ракурс, отходя всё дальше и дальше, пока не впечатался спиной в дерево. С кривой ветки на него свалилось пустое гнездо, и в панике он плюхнулся то ли в лужу, то ли в грязь. Смешно скорчил лицо, протягивая отчаянное «бли-и-и-и-ин!». С не меньшей паникой заботливо проверял, как там камера поживала после падения. А потом встал и продолжил снимать, как ни в чём ни бывало. Будто и не мешала ему испорченная мокрая одежда и колючий осенний ветер. Исполнительный добряк – мелькнуло где-то на подкорке, и Кэйа двинулся дальше.       Второй раз был на светофоре. Кэйа видел его только издалека, поэтому не сразу признал фотографа из парка. В мыслях навязчиво заиграли, как старая потёртая пластинка, слова Лизы. Тогда он совсем немного присмотрелся. Глаза прятались за мокрой чёлкой, и Кэйа не запомнил цвет. Губы растянулись в тонкую ниточку, нервно подрагивая. На фоне побледневшей от холода кожи слегка красные губы соблазнительно блестели. Гигиеничка, возможно, – мелькнуло где-то в мыслях. Следом: у фотографа изящное лицо и аппетитные губы. Покраснели бы они сильней, если долго-долго целоваться?.. Пока они с Ноктюрном провожали его, Кэйа подчеркнул ещё один пункт: немногословен.       Третий случился как раз в кофейне напротив. Дилюк позвонил с утра и попросил открыться вместо застрявшей в пробке баристы. Нехотя, но Кэйа согласился. И когда готовился к открытию, протирая столик у большого витринного окна, заметил уже знакомого фотографа. Волосы и капюшон лёгкой куртяйки забавно подпрыгивали. Запыхавшееся дыхание слегка очертила холодная осенняя дымка. Он снова куда-то спешил. Не ожидал, что дверь кофейни резко откроется, и влетел в клиента со стаканчиком кофе. Кэйа даже дёрнулся, рефлекторно коснувшись стекла. Пятно быстро расползлось в районе груди на бежевом свитере. Очень неуклюжий и вечно куда-то спешащий, – хмыкнул Альберих в мыслях. Кавех быстро прикрыл пятно рыжим шарфом, извинился и побежал дальше. Кэйа расплылся в улыбке, провожая взглядом, пока фигура не затерялась где-то в ленивой толпе.       А потом Альберих сбился со счёта. В какой-то момент Кавех зачастил в соседнюю кофейню, и Кэйа по коротким нервным взглядам быстро вычислил причину. Он был совсем не против внимания. Кэйа и сам в ожидании выискивал знакомую светлую макушку. Наблюдения за парнем переросли в странную привычку. Как сказала бы Лиза: любовь в какой-то степени болезнь, и в ней больны оба, перенимая временами привычки друг друга.       Возможно, когда-нибудь потом Кэйа даже поймёт, что первой причиной, почему он влюбился, была живая мимика. Кавех солнечно улыбался глазами, когда просматривал фотографии на ноутбуке, в задумчивости нервно поджимал и теребил губы. Недовольно морщил нос от злости и активно жестикулировал, когда с кем-то ругался по телефону, хаотично причёсывая чёлку пальцами назад. Наблюдать было также интересно, как раскручивать в детских руках калейдоскоп.       Дилюк молчаливо заметил первым. Следом почти сразу Джинн, намекая, что Кэйа подозрительно долго мыл столы рядом с окном. Или специально подходил к ним во время перерыва с кружкой кофе. Обычно Кэйа так не делал. Альберих до талого не замечал, пока ему не сказали. И он понял – попал.

- V -

      Кавех чувствовал себя наедине с Кэйей неуютно, плотно обхватывая бёдрами пальцы рук, чуть нависая вперёд. Он поднял кроткий взгляд из-под светлой вуали чёлки, останавливаясь на губах, и тут же себя одёрнул. Нашёл куда смотреть! Кэйа и так оказался слишком наглым, совершенно бесцеремонно прописался в его голове.       Когда стакан с готовым кофе заскользил по столу, Кавех вперился в него взглядом, а Альберих уже маялся протиранием чашек.       — Кофе с куркумой и чёрным перцем, — Кэйа вбросил между делом.       Кавех оторопело хлопнул глазами. В Сумеру и не такими сочетаниями баловались, а вот для Монда вкус казался необычным. Но, впрочем, возможно, это его личные стереотипы. Раньше Кавех не пил кофе. Это сейчас его самый лучший день начинался и заканчивался только им. С утра для бодрости, а ночью, чтобы совсем кисло не было. И за редактированием фоток глаза за экраном ноутбука не ломать.       — Это вкусно. — Кэйа располагающе улыбнулся и, кажется, подмигнул. Один глаз скрывался повязкой, так что Кавех не разобрал.       Фотограф пожал плечами и быстро отпил, облизнув пенку с губ. Кэйа едва зацепился взглядом, довольно хмыкнув себе под нос.       — И правда вкусно. Давненько чего-то такого не пробовал. Наверное, как переехал.       — Ты не из Монда? — Кэйа оживился, скрестил на груди руки и упёрся в стойку.       — Сумеру. Хайтам закончит с делами, и я вернусь с ним. — Снова пожал плечами, как если бы и не о себе рассказывал. — Он в командировке, а я так. За компанию. Мир повидать, раз возможность подвернулась.       — Вот как, — невзрачно, просто для поддержания диалога ответил Кэйа. — И совсем нет желания остаться подольше?       — Слишком много мороки, — Кавех неуверенно отмахнулся. — Документы, жильё, к примеру. Да и... причин вроде как нет.       — Монд – небольшой город, но лояльный ко всем и вся. Так что если что-то интересно, обращайся. Вдруг за что-то зацепишься. — Подмигнул, вот теперь точно подмигнул!       Кавех помялся. Кое-что его здесь держало. Точнее, кое-кто. Но мимолётное, не оформившееся чувство, каким бы Кавех ведомым порой ни был, всё-таки не было достаточной и весомой причиной. Во всяком случае, это то, что мысленно прочно прибивал Кавех где-то внутри. Он ведь уже не инфантильный подросток с разгорячёнными мозгами и полными адреналина сосудов. Сайно, впрочем, часто говорил:       — Если делаешь хрень-брень, то защищай свою хрень-брень до конца. Это же твоя хрень-брень! Всему миру всё равно не угодишь, а жить хочется здесь и сейчас.       А Кавех, склонный доверять людям, верил Сайно. Да и было в его словах будто что-то логичное, хотя и не совсем постижимое внутренним миром Кавеха.       Он сделал второй глоток и довольно сощурился. Куркума, обнимаемая лёгкой апельсиновой цедрой и имбирём, была очень пряной. В конце язык пощипывала перечная нотка. Облизнув губы, Кавех почувствовал сладкое послевкусие и в немом вопросе склонил голову набок, как кот. На сахар или сироп сладость не похожа, но что-то явно знакомое.       — Неожиданно сладко. Что-то ещё добавил? Не могу распробовать до конца. Прямо теряюсь в догадках, что бы это могло быть...       — Немного мёда. — Кэйа улыбнулся одним глазом и слегка уголками губ, настолько мягкой и обезоруживающей улыбкой, что сердце Кавеха устроило какой-то по-детски невинный балаган.       — Я бы мог даже влюбиться и заходить только ради него. — Кавех неожиданно для себя хихикнул в кулак и тут же прикусил язык, когда до него дошёл смысл собственных слов. — Влюбиться во вкус... — уточнение показалось ему очень нужным, – а зря.       — Только приходи в мои смены. Он авторский. Кроме меня его тут никто тебе не приготовит, — кажется, Кэйа снова подмигнул, и на этот раз с какой-то лисьей хитринкой.       В его смены. Кавех мысленно перекатил каждое слово, задержавшись особенно долго на «Его». От падения лица в руки сдерживало только присутствие Кэйи. Хотя чёртово сердце в грудине уже серенады пело в стиле панк-рока, не иначе. Ещё так агрессивно, что кровь к вискам прилила, аж затылок горел. Кавех бы незаметно положил своё сердце в кэйский карман. Только незаметно явно не про него.       — Его нет в меня? — Кавех закусил язык и густо покраснел. — В смысле, е-его нет в вашем м-меню???       Мало того, что сердце барабанящим песнопением думать мешало, так ещё язык предательски заплёлся. И он оговорился! Фотограф мысленно вызверился. Смущение предательски кусало за уши. Кэйа тактично промолчал, а Кавех не знал, за какой мысленный якорь цепляться – слишком уж успешно себя топил.       Кэйа пожал плечами:       — Спросом не пользовался в сезонных напитках, так что пришлось убрать. Но мне нравится. Очень тематично выходит к осени и зиме. Особенно если делать набор с какой-нибудь выпечкой в виде сладкой тыковки.       На кэйском «нравится» сердце Кавеха довольно взвилось и замурлыкало. Хотелось, чтобы это «нравится» звучало в его адрес, а не булькнуло мимоходом в диалоге, ещё долго отзываясь где-то глубоко в душе рябью, как кругами по воде.       Перед тем, как Дилюк рассказал Кэйе о фотографе и Хайтаме, для представления он скинул несколько ссылок на профили в инстабуке. Первой же ссылкой Кэйа увидел знакомую мордашку – остальное его уже не интересовало. Кавех вёл что-то среднее между личным и рабочим блогом. Постил фотки еды, улиц, животных и редко свои. Иногда подписывал романтичными цитатами или словами-заметками. Особенно долго Кэйа всматривался в фотку с кроликом, который ластился к щеке улыбчивого парня с подписью: «Моя дорогая бусинка». Кэйа находил это очаровательным. Люди, любящие животных, автоматом получали беспроцентный кредит доверия от него.       Основываясь на фотках еды и подписях, сложилось впечатление, что Кавеху нравится пряная и острая еда. И он решил поэкспериментировать с кофе, проверяя догадку. А сезонный напиток оброс маленькой ложью. Кэйа всего несколько раз пробовал готовить такой кофе, чтобы понимать, сколько нужно добавлять куркумы и как улучшить её изначально землянистый привкус.       Неожиданно Кавех вспомнил: он ведь здесь по работе, а не просто так зашёл чашечку горячего кофе хлебнуть. Фотограф первым не выдержал и встал с насиженного места. Поправил взлохмаченную белую рубашку, странно торчащую из-под коричнево-рыжей вязаной жилетки, и легонько похлопал по стойке, обращая на себя внимание. Кэйа лениво поднял глаз.       — Начнём? Не хотелось бы до ночи здесь торчать, честно говоря. — Кавех улыбнулся по-рабочему.       Кэйа задумчиво кивнул и отставил стакан. Накинул тряпку на плечо и скрылся за дверью кухни. Достал и подготовил два подноса. Разложил кондитерские изделия и вышел, пятясь назад. Кавех подбежал, помогая открыть, попутно забирая один из подносов.       — Спасибо. — Кэйа лучезарно улыбнулся и грациозно проплыл к одному из столиков.       От переизбытка чувств и нервов у Кавеха разболелась голова, словно серию пенальти остервенело раздавали удар за ударом в одну и ту же точку. Кавех вздохнул – устал от собственных не озвученных чувств – и последовал за Кэйей, поставив поднос на один из ближайших к Альбериху столов. Кэйа методично раскладывал сладости для предстоящей фотосессии. Некоторые выглядели особенно забавно. К примеру, на клубничном трайфле сверху сидел милый кролик из воздушного крема с клубникой вместо ушек. А цитрусовый мильфей украшал очаровательный шоколадный мишка. Кавех про себя отметил, что, наверное, девчонок тут плавает целая заводь. Да и просто людей, которым нравятся всякие милые штучки. И Кавех как раз был из таких!       — Вау, — только и выдохнул фотограф, наклоняясь ближе. — Милый дизайн! А это что? Похоже на желе. — Хотелось коснуться странной жижки, но он только полоснул воздух, вздёрнув палец.       — Совершенно очаровательно, — Кэйа усмехнулся про себя, говоря совсем не о сладостях, но заинтересованный и изучающий Кавех в моменте никакого подвоха не заметил. — Ягодная панна-кота. Заливаем её в форму кроликов и украшаем ягодами, шоколадом и ещё какой-нибудь мелочью. Некоторые клиенты шарик мороженного просят, так что иногда делаем из него подушку-звёздочку и на неё ссаживаем.       — Выглядит сложно. Во всяком случае, кажется, что для чего-то такого нужны очень прямые руки. — Кавех закрутился вокруг столика и нахмурился, вспоминая блог. — А фотки-то чего такие кривые? Я немного полистал ваше фото-меню. То далеко фоткаете, то как-то сбоку. Красота ж вся наверху.       — Дело практики, — Кэйа пожал плечами. — А как показать аккуратные слои трайфла или тоненькие слои мильфея? Или торт с красивым разрезом?       Кавех мысленно хмыкнул. Всё с ними ясно. Профессиональная деформация. Возможно, для человека шарящего, эти пункты и были определённым мастхэвом, но для обывателя достаточно красивой завлекающей картинки. Кавех сомневался, что в кафе ходило так уж много людей, которые действительно разбирались в кондитерке. Но поставил мысленную галочку, что стоило сделать и несколько фотографий в «разрезе».       — Поверь мне, как человеку, который совершенно ничего не понимает в кондитерке и кофе. Простому покупашке эта информация ничего не даст. Достаточно, чтобы фотка была красивой и привлекала к себе внимание. Классический маркетинг: привлечение внимания за счёт красивой упаковки.       — Как-то это попахивает меркантильно и обманом, что ли...       — Ну. Вы ведь не готовите кексы из лягушачьих лапок, а кофе из слизи слайма? Не готовите ведь, да?.. — Кавех приобнял себя за предплечья и подозрительно сощурился.       Кэйа обиженно фыркнул.       — Разумеется, нет.       — Тогда смирись. Наши фотки просто должны кричать покупашкам: приезжай и съешь меня! Смотри, какой я вкусный, а ты, вредный зайтунский персик, меня ещё не пробовал!       Кэйа дважды сморгнул и рассмеялся. Кажется, первые встречи мало что говорили о Кавехе: немногословный явно не про него. А Кавех дважды подумал, не звучали ли его слова буквально: Кэйа, смотри, какой я вкусный и весь такой готовый, а ты всё никак не попробуешь меня! Архонты! Вот о чём он думал во время работы? А ну-ка, грязные мыслишки, брысь!       — Как в «Алисе»?       — Что-то вроде того. — Кавех утвердительно кивнул. — Вообще, я думал, что у вас тут только строго кофейня. Удивлён, что так много выпечки и сладостей. Ещё и такой симпатичной. — Он взял ягодную панна-котту и потряс в руках, кролик весело забулькал из стороны в сторону, и Кавех неслышно рассмеялся.       — Можешь съесть его, Алиса. — Кэйа скрестил на груди руки, присев на столик.       — За кого ты меня принимаешь? Для начала фото. Работа, я тут по работе! — Кавех снова фыркнул и отставил кролика, но на заметку взял: он очень бы не отказался его попробовать! — И хватит давать мне прозвища. Кавех! Я же представился... вроде?.. — смущённо потёр шею и отвёл взгляд.       — Просто я вспомнил твой блог... — Кэйа задумчиво промычал, и Кавех тут же вспыхнул. Он резко повернулся, открывая и закрывая рот, как выброшенная килька из воды.       — Это!.. Неважно... давай начнём, Архонты... — Кавех ладошками коснулся горящих щёк. Вот надо было ему свои фотки с Пастилой постить!       Кавех засеменил к стойке забрать фотоаппарат. Стянул с запястья красную тонкую резинку и убрал волосы в невысокую хаотичную гульку. Пока доставал и протирал линзы, Кэйа жадно вперился взглядом в раскрасневшуюся полоску кожи на шее. Капелька то ли пота, то ли последствия дождя маняще спряталась за белым воротником рубашки. Кэйа запрокинул голову и тяжело, обрывисто выдохнул, прикусывая нижнюю губу. Ногти впились в кожу – ну точно попал. И где весь его хвалёный самоконтроль? Ай, неважно.       Парень вернулся раньше, чем успел собраться с мыслями Кэйа, поэтому от неожиданно громких шагов рядом он вздрогнул и поперхнулся. Кавех посчитал, что Кэйа за день устал работать на ногах, и коротко кинул:       — Постараюсь всё сделать быстро!       Фотограф производил впечатление маленького недотёпы, который наступит в лужу и не заметит, но за работой выглядел профессионально и серьёзно. Острый взгляд точно смотрел на предмет работы. Ловкие пальцы крутили то фотоаппарат, то сладости для нужного и чёткого ракурса. Кавех вился вокруг стола, как волчок. Иногда убегал и игрался со светом, затем возвращался и делал несколько новых кадров. В процессе Кэйа сделал ещё несколько кружек кофе и какао, которые сперва пошли на фотки, а после Кавех быстро их прикончил.

      Половина двенадцатого.

      Кэйа выглянул из кофейни. Дождь моросил мелкими неприятными зябкими иголочками. А ветер беззлобно кусал за щёки, заставляя жмуриться. Кавех сидел, широко расставив ноги, упиравшись локтями в бёдра. Он быстро что-то рассматривал, кивал и временами бурчал под нос. Иногда нервно цыкал: наверное, фотка неудачная попалась. Он не заметил, когда подошёл Кэйа и нагнулся рядом с его ухом, наблюдая за быстро мелькающим экраном. И как он успел ещё что-то рассматривать?       — Думаю, достаточно. — Кавех кивнул сам себе и вздрогнул, почувствовав чужое горячее дыхание близко-близко; повернул голову, чуть не падая со стула. — Напугал!       Кэйа быстро подхватил его за бок, усаживая обратно. Кавех в изумлении захлопал глазами, прижимая к себе фотоаппарат. Многострадальный друг точно однажды у него шлёпнется, а Дори вдогонку замурыжит: «Я ж сказала: аккуратнее быть с техникой, которую арендуешь!».       — Знаешь, твои глаза напоминают мне о малиновом сиропе. Когда наливаешь его, высоко поднимая бутылку, и смотришь сквозь тонкую, бликующую, льющуюся струйку. Зрелище совершенно очаровательное.       Кавех резко вспомнил, как дышать, и подавился воздухом. Кэйа запустил пальцы в волосы цвета льна и аккуратно зацепился за резинку, стягивая. Волосы рассыпались водопадом, заструились к плечам, скрывая душащее смущение. Побледневшие от волнения пальцы с силой сжали фотоаппарат. Щелчок. Вспышка. Кэйа и Кавех вздрогнули. Кэйа не сдержался и первым громко рассмеялся. Кавех смущённо подхватил следом.       — Ты мне тоже интересен, — отстраняясь, Кэйа снова присел на столик, давая Кавеху немного воздуха и времени на осознание.       Нервный плотный узелок внутри Кавеха затянулся потуже и, наконец, лопнул. Тоже. Конечно, он всё давно понял. Кавех уронил голову, уткнувшись подбородком в шею, поджимая губы. Кэйа вскинул руки и помассировал шею, разминая.       — Знаешь, не то чтобы я давлю, но... хотелось бы услышать хоть какое-то подтверждение на словах. А то я буду считать, что это всё моё эго что-то надумало и мне показалось. — Кэйа смущённо вздохнул, подбоченился и уставился в пол перед собой.       — Тебе не кажется это чем-то странным? — Кавех поджал губы. — Но ты прав, я тоже... заинтересован... в тебе.       — А должно? — Кэйа пнул воздух и снова присел на стол. — Всё вроде как взаимно?       Кавех не первый, кто западал на него. Он как будто должен был удивиться чему-то, но в голове ничего не нашлось. Мысли и взгляд тянулись за смешливой светлой макушкой, и Кэйа был очень не против. Чем больше Кавех открывался перед ним и показывал характер, тем больше и чаще хотелось его видеть.       — Хочешь попробовать узнать друг друга получше? — Кэйа положил руки на бёдра и сложил пальцы домиком вниз.

- VI -

      Всё должно было закончиться, когда Кэйа довёл бы Кавеха до остановки с ночными рейсами. Но погода, выступающая сегодня в очевидной роли свахи или из вредности, застала врасплох до того, как они успели добраться до чёртовой остановки. Парни нырнули в парк и спрятались в беседке, чтобы вызвать такси. Кавех плюхнулся на скамейку, нервно постукивая по чемоданчику с аппаратурой. Шарф и пальто смешно сползли, растягивая жилетку, открывая вид на оголённую шею. Кэйа обрывисто выдохнул, зачёсывая влажную чёлку.       — Чёрт, телефон сел. — Кавех цокнул языком и запрокинул голову, вытянул руку вверх и уставился в чёрный экран. — Вызовешь ты?       — Чуть позже. — Кэйа упал рядом с Кавехом, касаясь бедром коленки, ловя беспокойный взгляд. Он медленно протянул холодные руки к шее, замерев в нескольких сантиметрах.       Кавех смущённо поджал губы и коротко кивнул жмурясь. Из-за прилипшей к лицу мокрой чёлки в свете тусклого фонаря лицо было плохо видно, но жест Альберих уловил. И аккуратно коснулся указательным пальцем шеи. Кавех вздрогнул, тихо проглатывая то ли всхлип, то ли стон. Скользнул пальцами в выемку меж плечом и шеей, прямо под рубашку, огладив большим пальцем кадык. Обвёл зазмеившуюся в панике жилку, напряжённые мышцы, спустился к яремной впадине. Только когда Кэйа толкнулся вверх, касаясь большим пальцем нижней губы, раскрывая её, Кавех вспомнил, что надо дышать. И жарко выдохнул в подушечку мокрого пальца. Кэйа забрался на колени, нависая, толкнулся пальцем в податливый рот, почти невесомо целуя жаждущие раскрытые губы. Кавех томно выдохнул, следуя за губами Кэйи, разочарованно прикусывая палец. Кэйа уже отстранился слишком далеко, и Кавех не успел поймать его в поцелуй.       Руки хаотично заскользили под пальто, ровно по фигуре опускаясь к штанам. Кэйа обхватил талию над тазовыми косточками, обводя большим пальцем поджарый живот через одежду. Он встал, поддевая мизинцами шлёвки брюк. И вжал Кавеха в столб от беседки, протискивая ногу между бёдер. Бросило в жар, до удушающей духоты. Кавех уже не разбирал: где начинается дыхание и бьётся сердце. Его? Кэйи? Всё стало таким неважным.       Он вжал голову, когда Кэйа потёрся носом о его нос и смешливо чмокнул в ухо. Шея, спина, плечи. Не было места, где он не прочувствовал, как щекотливо пробежались кошачьими лапками мурашки. Кавех рефлекторно обнял бёдрами ногу Кэйи, прижимаясь. Мягкое чувство эйфории тонкой ниточкой завилось в грудной клетке, убаюкивая беспокойное сердце.       В Кавехе проснулся паникёр, затачивающий мысль, что всё может быть просто сном, который развеется по утру. Он повторил за Кэйей: нашёл ободок штанов и дёрнул за шлёвки, грубо и резко, почти вырывая из шва. Бедро к бедру. Кэйа поперхнулся воздухом, зацеловывая шею. Между ними совсем не осталось осеннего холода, только два разгорячённых тела. Отдышавшись, Кэйа облизал мочку уха и поцеловал ровно под ним. На холодном вдохе Кавех поёжился, на горячем выдохе довольно заёрзал, прикрывая глаза. Бледная кожа разгоралась, обласканная кэйскими языком и губами, расцветая красными засосами и редкими следами от зубов.       Кавех робко коснулся раскрытой груди под кожанкой холодными пальцами. Кэйа даже не вздрогнул, только обрывисто вобрал побольше воздуха и снова потёрся носом. Бросил короткий взгляд на губы с немой просьбой и из-под дрожащих пушистых ресниц посмотрел Кавеху в глаза. Как же чертовски нечестно он вёл себя с его сердцем. Кавех сперва плотно поджал губы, кусая нежную кожу изнутри, но всё-таки внял просьбе: с едва слышным придыханием раскрыл рот, прикрывая глаза. Кэйа накрыл губы, нагло обводя языком, проскальзывая внутрь. Кавех зажмурился. Мысли закружили хоровод, разбиваясь друг о друга, как разбивались остатки его невинности. Кавех заскулил в поцелуй, непроизвольно царапая ключицу, которую мгновением ранее нежно наглаживал подушечками пальцев. В нос ударил пряный запах крепкого кофе и терпкого одеколона со слабой цитрусовой ноткой. Мангостин, возможно, – мысленно отметил фотограф.       Кавеха опьяняюще повело, и в попытке удержаться на ногах он обхватил одной рукой Кэйю за шею. Вторую нагло толкнул под кожанку, змеиными объятьями обводя талию, поднимаясь к подтянутой спине. Хотелось вызвериться прямо в губы, насколько сейчас мешалась одежда. Но под нежными прикосновениями мысль растаяла, когда Кэйа мягко выпустил губы из приятного плена и соприкоснулся лбами. Вся эта тактильность отзывалась дурацкими бабочками, дрожащими желейными ногами и всем тем, что казалось немного смешным со стороны, но удивительно точным в моменте. Пока Кэйа переводил дух, опаляя горячим дыханием губы, он дёрнул ногой, надавливая прямо на пах. Кавех мысленно взвыл от короткой волны приятного удовольствия. Ещё. Ещё, ещё. Кэйа не торопился, и Кавех сорвался за поцелуем первым всасывая разгорячённую верхнюю губу.       — Ты не Алиса, — с хрипотцой, низко и обрывисто бросил Кэйа где-то между очередным поцелуем. — Самая настоящая требовательная Королева.       Не сейчас, потом поговорим, – читалось в просящих глазах. Кавех облизнул губы и в поцелуй, как заложника, поймал горячий выдох Кэйи. Пальцы заскользили по кожанке: плечи, предплечья. Нырнули под рукав, очерчивая игравшие жилки. Кавех мечтал об этом ещё с перекрёстка. Возбуждение накрыло мягкой пеленой, как после бутылки виски: вроде ещё соображаешь, но сознание быстро ускользало, а язык уже заплетался. Шаткая походка и вовсе сдавала с потрохами: Кавех всё ещё не изучал асфальт, только благодаря уверенной хватке Кэйи, упорно вжимающего его в столб, врезающийся между лопаток.       Кавех резко оборвал поцелуй, роняя голову на своё же плечо, жадно вдыхая осенний холодный воздух. Только жар совсем не уходил. Кэйа вильнул бедром, упираясь ногой в возбуждённый пах. Кавех проглотил стон, его мотнуло, и он уткнулся лбом в плечо Кэйи, хватаясь за ворот кожанки двумя руками. Нога заскользила вверх, надавливая коленом прямо на возбуждённую головку члена через одежду. Кавех не успел закрыть рот и сорвался на хриплый стон над ухом Кэйи, мелко подрагивая. Одна рука зарылась, спуталась в синих волосах, вторая потянулась ко рту. Кавех согнул указательный палец и закусил его зубами. Кэйа одобрительно поцеловал в макушку, ловя сладкий аромат пряного кофе, мёда, имбиря и травянистого шампуня. С алоэ и мятой? Кажется, что так.       Кэйа поднял руки, обнимая ладошками разгорячённое лицо Кавеха. Фотограф довольно прильнул, закрывая глаза. Потянулся за поцелуем, но остановился рядом и тут же поднырнул к шее. Кэйа жадно зацеловывал до раздражающего зуда, заставляя Кавеха беспомощно терять под ногами опору, елозя в горячих объятьях.       — О Архонты…       — Зачем же так официально? Можно просто Кэйа.~       — Нет… то есть… чёрт. Если ты сейчас не прекратишь так тереться... будет очень неловко ехать в такси... — сбивчиво стонал Кавех.       — Бисквитик, я точно в таком же положении. Мы поделим эту неловкость пополам.       Несмотря на жалкую попытку прекратить всё здесь и сейчас, в действительности хотелось продолжения. Желательно без одежды. Ох уж эта чёртова одежда! Как же она сегодня бесила Кавеха. Мокрые шмотки неприятно липли к телу, отчасти возбуждая, отчасти только раздражая.       — Определись уже с прозвищем... Нет, серьёзно, нам нужно вызвать такс-ах!.. — Кавех снова закусил палец.       Кэйа всё-таки стерливо вытащил телефон и быстро заказал машину. До подачи десять минут. Кавех уловил свет от экрана телефона и вперился в него взглядом, но Кэйа уже заныкал мобильник в дальний карман штанов.       — Нам же нужно ещё дойти до ворот...       — Да-да, за пару минут добежим.       Кавех проклинал чёртовы штаны, трусы и промозглую погоду, когда Кэйа, обнимая его за талию, прятал лицо в вороте пальто. Хотелось и дальше ощущать это разгорячённое, обрывающееся дыхание на коже. Хотелось больше поцелуев и до боли зудящих засосов. Кэйа то тёрся ногой о пах, то отводил в сторону, надавливая. Возбуждение нарастало быстрым и ярким фейерверком. Кэйа вжался в Кавеха, проникая языком в ухо, чертыхаясь. Когда ноги Кавеха судорожно затряслись, он впился пальцами в кэйскую спину, теряя равновесие. Живот скрутило в приятном спазме. В трусах стало скользко и мокро. Пока Кавех маялся в истоме, Кэйа, пришедший в себя на несколько мгновений раньше, хаотично зацеловывал лицо: щёки, скулы, мокрые уголки глаз, нос. Внутри заскулило какое-то разочарование. Недостаточно. Всего этого было слишком недостаточно.       Кавех зло зыркнул из-под чёлки.       — Можешь считать это комплиментом от шефа*. А теперь всё-таки поехали ко мне, — Кэйа коротко чмокнул в лоб, подхватывая и утягивая за собой в сторону уже как минут пять ожидающей машины.