Глава 2
29 мая 2024 г., 13:58
Это была первая их разлука с тех пор, как они официально объявили о своих отношениях, и Аль-Хайтам в равной степени с нетерпением и страхом ожидал её. Последнее — потому что он всегда очень сильно скучал по бабушке, а первое — потому что ему придется не только скучать по Кави, но и иметь дело с блуждающими прикосновениями, пусть даже издалека.
Это само по себе являлось одновременно и даром, и проклятием. Аль-Хайтам любил ощущать присутствие Кавеха, когда они находились в разных аудиториях, прикасаться к внутренней стороне его руки, постукивать подушечками пальцев по губам, и Аль-Хайтам мог вызвать в воображении образ задумчивого лица Кавеха, когда он решал возникающие перед ним проблемы. Но Кави также представлял собой угрозу: в лучшем случае он дразнил в неподходящие моменты, а в худшем — откровенно неудобные до такой степени, что он становился неудовлетворенным как в сексуальном плане, так и в других отношениях. Кави трогал себя, когда он был один в их комнате, с особой осторожностью проводя пальцами по всему своему телу, чтобы Аль-Хайтам действительно мог почувствовать его. И тот чувствовал, настолько сильно, что едва мог сосредоточиться на своих преподавателях.
На этом дело тоже никогда не заканчивалось, нет, его руки опускались между ног, касались бедер и обхватывали член, и Аль-Хайтам чувствовал всё: каждое мгновение, каждую секунду, которая растягивалась на минуты, превращаясь в то, что он мог только назвать вечностью, и все, что он мог сделать, — это терпеть. Много лекций он провел, прислонившись к своему столу, отчаянно пытаясь скрыть выпуклость в штанах. Ему всегда хотелось прикоснуться к себе, когда он знал, что не должен и не может. Лишь однажды ему пришлось резко покинуть лекционный зал и спрятаться в ближайшей уборной: отчаяние было настолько сильным, что он не мог дождаться, когда спрячется в уединении одной из многочисленных кабинок, прежде чем вытащит свой член из штанов и вновь встретит призрачные прикосновения Кави.
Но это не значило, что в свою очередь Аль-Хайтам был абсолютно невинен. Он провел много дней в своей комнате в общежитии, приставая к Кави, когда тот был с друзьями или на занятиях, и он часто предвкушал обилие ругательств и выговоров, которые он в конечном счете получал в конце дня. Но что того стоит, так это секс, который следовал за встречей в их комнате.
Дневная потребность и вожделение выплескивались между ними и овладевали их чувствами, и к концу, когда они потные, измученные и липкие, Аль-Хайтам начинал чувствовать тот знакомый путь, которым всегда проходил Кавех. Он проводил пальцем по своей коже непосредственно по коже Аль-Хайтама; по запястью, расставляя точки на каждой костяшке, двигаясь вверх по внутренней стороне предплечья и снова вниз.
Он сказал: «я люблю тебя», становясь свидетелем того, как уши Кави покраснели. Он слышал, как Кави шептал в ответ: «я тоже тебя люблю», и когда они засыпали, прижавшись друг к другу, Аль-Хайтам мечтал повторить все это снова.
Аль-Хайтаму невыносимо представлять, что будет, когда он не сможет встретиться с Кавехом в их общей комнате по окончании учебного дня в течение следующих двух недель. На самом деле, две недели — это не так уж и долго, и хотя Аль-Хайтам полностью осознавал это, потратил много часов, размышляя об этом, он не мог сказать, что ему нравится находиться вдали от Кави так долго.
По крайней мере, они смогут поговорить по телефону.
И это большое утешение — знать, что даже при таком расстоянии между ними Аль-Хайтам всегда сможет почувствовать Кавеха.
***
— Напиши мне, когда приземлишься, — попросил Кавех, обнимая Аль-Хайтама, который полностью прижался к нему, когда они стояли на тротуаре перед аэропортом. Рейс Кавеха только во второй половине дня, но он настоял на том, чтобы вместе с Аль-Хайтамом проделать долгий путь до аэропорта, чтобы они могли «как следует попрощаться», как он выразился. — И присылай мне побольше фотографий! Я хочу увидеть тебя с твоей бабушкой. — Да, Кави, — уткнувшись лицом в шею Кавеха, вдыхая его запах и растягивая слова, ответил Аль-Хайтам. Это всего лишь две недели, но когда ты не разлучался со своим партнером больше шести часов, все, что дольше выходных, кажется пугающим. — Дай мне знать, когда доберешься до своей мамы, хорошо? Позади них просигналило такси, призывая их поторопиться. Кавех жалобно простонал и отстранился от Аль-Хайтама — теплое пространство, которое когда-то было между ними, теперь было болезненно открытое и холодное. Аль-Хайтам поцеловал Кави — быстро, мимолетно, а затем задержался ещё на несколько секунд, когда их губы снова встретились. Очевидно, что задержались они слишком долго, потому что такси снова просигналило. Водитель кричал достаточно громко, чтобы они услышали сквозь тонкие щели в стеклах, и Аль-Хайтам понял, что ему нужно ехать, нужно пройти через охрану, прежде чем очереди станут кошмарно длинными. — Увидимся через несколько недель, — пробормотал Аль-Хайтам в губы Кави. — Веди себя хорошо. Кавех улыбнулся. — Так и сделаю. — Я люблю тебя. — Я тоже тебя люблю. Аль-Хайтам остался на тротуаре, сжимая ручку своего багажа так сильно, что побелели костяшки пальцев, и не двигаясь смотрел, как Кавех садится в такси, пока машина не исчезла за углом. После того, как он вошел в аэропорт и направился к пункту контроля с электронным билетом на телефоне, он почувствовал это и улыбнулся. Два постукивания тук-тук по внутренней стороне запястья.***
Аль-Хайтам отправил Кавеху фотографию себя и своей бабушки, на которой она улыбалась с горящими глазами, и почти сразу же получил ответ заглавными буквами. Сообщение написано очень плохо, вероятно, составлено в момент сильного волнения, но Аль-Хайтам достаточно хорошо знал Кави, чтобы суметь расшифровать и понять смысл. «Она очаровательна! Я надеюсь, твой полет не был ужасным. Пожалуйста, расскажи мне об этом, когда у тебя будет возможность». Во время поездки на машине из аэропорта в дом своей бабушки, в котором Аль-Хайтам провел большую часть своего детства, он рассказывал ей о Кави. Он показывал ей их совместные фотографии и фотографии Кавеха, многие из которых — откровенные снимки, сделанные Аль-Хайтамом во время отдыха. На одной фотографии Кави лежал на своей кровати в их общежитии, волосы растрёпаны и в некоторых местах торчали дыбом, перед его лицом открытый ноутбук. Они готовились к экзаменам, или, скорее, Кавех готовился, в то время как Аль-Хайтам присоединился только в качестве поддержки. Он выглядел ужасно. На другом фото они сидели на полу библиотеки, облокотившись на книжную полку. Учебники и блокноты можно было увидеть у них на коленях, в основном они скрыты маленькой камерой телефона. Аль-Хайтам работал над объемным эссе, а Кавех разрабатывал поэтажные планы гипотетического дома престарелых. Это было просто, обыденно, но Аль-Хайтам помнил это так, словно это было вчера. — Он довольно красив, — вслух заметила его бабушка, и Аль-Хайтам не мог не согласиться. — Тебе повезло, Аль-Хайтам. Нет, это не так, подумал Аль-Хайтам, и это не потому, что он не считал, что ему повезло с Кавехом в его жизни, а потому, что он вообще не верит в удачу. Он не живет в убеждении, что родственные души определяются удачей и только везением, и это тоже не судьба. Это нечто большее. Вселенная знает, кто вы есть, еще до того, как о вас подумают, и вселенная знает, кем будет он, еще раньше, чем кто-либо другой, и вселенная, тщательно вылепив вас, говорит: «да, эти две души подходят друг другу», и вот они, две родственные души. Это не значит, что вселенная всегда поступает правильно, потому что это не так, и он видел это на собственном опыте его бабушки и дедушки насколько сильно может ошибаться вселенная. Но тем не менее Аль-Хайтам думал, что она, по крайней мере, правильно определила их с Кавехом. Это то место, где они должны быть, и то, кем они должны быть, и Аль-Хайтам ненавидел списывать это на судьбу, когда мысль о том, что они были запланированы с самого момента рождения вселенной, гораздо более утешительна. Тук Тук Тук***
Комната, в которой вырос Аль-Хайтам, маленькая и незамысловатая. Даже будучи подростком, Аль-Хайтам был не из тех, кто загромождал свое спальное место ненужными вещами. В одном углу стоит двуспальная кровать, идеально застеленная покрывалом, которым он пользовался в юности, в другом — неиспользуемый деревянный письменный стол, книжный шкаф напротив его кровати и шкаф, который оставался пустым с тех пор, как он уехал в колледж. Несмотря на то, что с тех пор, как он был здесь в последний раз, в комнате никто не жил, ни на поверхности письменного стола, ни на открытых полках книжного шкафа не скопилось ни пылинки. Конечно, его бабушка все еще убирает здесь. Он бросил свой рюкзак на ковер в изножье кровати и поставил рядом с ним чемодан на колесиках, затем сделал несколько снимков комнаты, следя за тем, чтобы ни один дюйм не остался незамеченным. После чего отправил Кавеху, который незамедлительно ответил несколькими восклицательными знаками. От: Кави<3 !!!!! У тебя получилось! Кому: Кави Получилось. Аль-Хайтам вышел из спальни и направился по короткому коридору в солнечную комнату, где большая часть его детства была посвящена чтению или учебе. Он сделал еще одну фотографию старых плетеных кресел, зная, что Кави оценит их мастерство, и прошел через стеклянные раздвижные двери на просторный задний двор, за которым его бабушка ухаживала и совершенствовала почти десять лет. Вдоль высокого деревянного забора росли живые изгороди, а её цветочные клумбы огибали гравийную дорожку, которую она проложила сама, и вели к причудливому огороду. Трава сочная и зеленая, два дерева возвышались над задним двором с противоположных сторон, а в основании их стволов лежали камни и однолетние цветы. Сбоку, сразу за крыльцом, располагался небольшой бассейн, в котором его бабушка плавала только кругами. Когда его только установили, в тот год, когда Аль-Хайтам поступил в колледж, он спросил ее, стоит ли ей вообще плавать. «Ты должен оставаться активным, Аль-Хайтам. Даже когда состаришься. Не забывай об этом». Жаль, что бассейн не был построен, когда Аль-Хайтам еще жил с ней: он бы с удовольствием воспользовался им в жаркие летние дни. Снова, но намного больше, было сделано фотографий, каждая из которых была отправлена Кави. От: Кави<3 вау!! :0 это так красиво! твоя бабушка все это сделала? Кому: Кави. Да. Я помогал ей, когда был моложе. Некоторые из цветов, которые я посадил, все еще растут здесь. От: Кави<3 покажи мне, пожалуйста! Потребовалось некоторых маневров и поисков, но Аль-Хайтам в конце концов нашёл знакомые фиолетовые лепестки и сделал снимок крупным планом. Освещение идеальное и передавало различные оттенки каждого лепестка лучше, чем он мог ожидать. От: Кави<3 розы сумеру! они великолепны Когда Аль-Хайтам впервые встретил Кавеха, ему показалось, что в нем есть что-то знакомое. Сначала он подумал, что это его глаза, а потом подумал, что это его волосы, но потом до него дошло, что знакомым был запах Кавеха. Это был аромат, который Аль-Хайтам ощущал постоянно, ухаживая за цветами, которые росли каждый год, и ещё долго держался на его коже и одежде после того, как он пытался все это смыть. Это были розы Сумеру, которые он посадил ещё в юности. Кому: Кави<3 Надо будет попробовать вырастить несколько штук. От: Кави<3 в нашем общежитии? Кому: Кави<3 Мы сделаем так, чтобы все получилось.***
Как только Аль-Хайтам вышел из гостиной, где его бабушка спала в своем кресле для отдыха, знакомое ощущение в паху застало его врасплох. Он знал, что это означало. Он лихорадочно рылся в карманах своих спортивных штанов, чтобы немедленно отправить Кави сообщение. Кому: Кави<3 Будь осторожен, когда делаешь это. Мне не нужно становиться твердым перед моей бабушкой. От: Кавех<3 О БОЖЕ МОЙ МНЕ ТАК ЖАЛЬ, АЛЬ-ХАЙТАМ Я НЕ ЗНАЛ Я ДУМАЛ О ТЕБЕ И НИЧЕГО НЕ МОГ С СОБОЙ ПОДЕЛАТЬ Аль-Хайтам фыркнул и заперся в своей спальне, падая на кровать. Кому: Кавех<3 Все в порядке. Три точки в верху диалога указывали на то, что Кави печатал в течение нескольких долгих минут, и Аль-Хайтам задавался вопросом, не заснул ли он с телефоном в руке, но затем все же пришло сообщение. От: Кави<3 где ты сейчас? Кому: Кави<3 В своей комнате. Ох. Прежние прикосновения возобновились, шепот по всей длине его члена, прежде чем он почувствовал тепло, окутывающее его, и Аль-Хайтам мог почти идеально представить это: Кавех лежит на кровати Аль-Хайтама, брюки сброшены на пол, когда он использует бутылочку со смазкой, которую они прячут под матрасом, прежде чем начать отчаянно дрочить себе. Лицо раскраснелось, волосы в беспорядке разметались по подушке, ноги прижаты друг к другу. Если бы не ощущение прикосновения Кавеха к себе, то одного представления о его потребности было бы более чем достаточно, чтобы возбудить Аль-Хайтама. Его рука проскользнула за пояс спортивных штанов и освободила ноющий член. Если его бабушка не нашла, то между кроватью и стеной должна быть припрятана бутылочка со смазкой... вот она. В считанные секунды он открыл крышку, вылил прохладную жидкость на свой член, а затем бросил бутылочку в сторону, чтобы взять себя в руки, успевая за быстрым темпом, заданным Кави. Аль-Хайтам представил, как Кавех лежит на нем сверху, глаза закрыты, ноги дрожат, а кожа горячая на ощупь. Он представлял, как Кавех задыхался бы каждый раз, когда он полностью опускался на член Аль-Хайтама, и он представлял все и вся, пока сперма не попала ему на руку густыми белыми каплями. Задыхаясь, он вслепую потянулся за салфеткой и убрал беспорядок, который устроил. Кавех все еще трогал себя, но при этом на руке появился узор, настолько отчетливый, что щеки Аль-Хайтама вспыхивают, когда он понимает, что пишет Кавех. Я скучаю по тебе.***
Ранним утром следующего дня экран телефона Аль-Хайтама загорелся из-за сообщение от Кави. От: Кави<3 [изображение прикреплено] я сделал это! Если бы Аль-Хайтам не знал ее лучше, он бы предположил, что женщина, стоящая рядом с Кавехом, была его сестрой, а не матерью. Она заметно старше Кавеха, но это не мешало Аль-Хайтаму замечать их поразительное сходство. Их глаза, цвет волос, строение скул. Однако главное их отличие — это напряжение в её улыбке. Аль-Хайтам смутно знал о сложных отношениях Кавеха с матерью, о том, что они не разговаривали несколько лет, после того как Кавеху удалось отделиться от нее, едва окончив школу. Лишь в последний год им удалось постепенно, шаг за шагом, восстанавливать отношения, и это произошло не без мольбы с ее стороны и прощения со стороны Кавеха, чтобы дать им еще один шанс. Это первый раз, когда он проводил с ней каникулы, и ради Кавеха Аль-Хайтам надеялся, что все пройдет хорошо. Он знал, какую надежду Кавех носил в карманах, пряча в кулаках, чтобы её нельзя было украсть без боя, и не хотел, чтобы она разбилась вдребезги. Кавех заслуживал лучшего. Кому: Кави<3 Я рад. Ты выглядишь счастливым. От: Кави<3 это немного неловко, лол нам не о чем говорить, но все равно это кажется весьма многообещающим Кому: Кави<3 Уверен, что все будет хорошо. Пожалуйста, дай мне знать, когда доберешься до ее дома. От: Кави<3 будет сделано! я тебя люблю!!!!! Кому: Кави<3 Я тоже тебя люблю.***
Кави отправил изображение старого потрепанного плаката с надписью: «Добро пожаловать» у входной двери, и свои фирменные восклицательные знаки, сообщающие Аль-Хайтаму, что он благополучно добрался до дома своей матери. Аль-Хайтам напечатал в ответ простое пожелание удачи и засунул телефон в карман. Его пальцы коснулись внутренней стороны запястья, хотя бы для того, чтобы подбодрить, и он почувствовал, как его сердце учащенно забилось, когда Кавех ответил на прикосновение. С Кави все будет в порядке.***
Кровать слишком большая для одного Аль-Хайтама. Он привык к тому, что его втискивают в узкую кровать в общежитии, между ним и стеной стоит Кави, и теперь, похоже, не мог без него заснуть. Лунный свет пробивался сквозь щели между полуоткрытыми жалюзи, и ему хотелось, чтобы Кавех был с ним или они лежали бы на одной из своих крошечных кроваток, а не в сотнях миль друг от друга. Аль-Хайтам понимал, что преувеличивает, и что к завтрашнему дню он будет спать просто отлично, а к тому времени, когда он привыкнет к пустоте этой кровати, он снова будет спать на одном матрасе с Кавехом. Но он все равно позволил себе скучать по Кавеху так, как, он знал, Кавех тоже скучает по нему, он позволил себе думать о нем с нежностью, с тоской, и, как по команде, как будто их связывает нечто большее, чем призрачные прикосновения, Аль-Хайтам снова чувствовал Кавеха. Тропинка, которой он всегда следовал: по горлу, по сгибу локтя, спускаясь к пупку и останавливаясь на запястье. тук тук тук тук Он потянулся за одеялом, натянул его на плечи и повернулся на бок, не думая ни о чем, кроме Кави, и быстро провалился в сон.***
День был теплый, но в сочетании с высокой влажностью создавалось ощущение, граничащее с жаром. Именно такая жара пробуждала в Аль-Хайтаме лень, которая манила его расслабиться и почитать одну из книг, которые он взял с собой, намазавшись солнцезащитным кремом, в красном мягком шезлонге всего в нескольких футах от бассейна, пока его бабушка плавала в нем на коленях. Она пыталась уговорить его зайти внутрь, говоря, что физические упражнения пойдут ему на пользу, но мысль о том, чтобы оказаться в тепле и сырости, была отвратительной. Время от времени по заднему двору проносился ветерок, раскачивая деревья и охлаждая капельки пота, скатывающиеся по коже Аль-Хайтама, или густое белое облако на время закрывало солнце, чтобы он мог смотреть на небо без риска быть ослепленным. Небо здесь было такое голубое, и ему интересно, такое же ли оно, где Кавех, который находился в Фонтейне. Затем он сфотографировал облака за мгновение до того, как они снова закрыли солнце, и отправил снимок Кавеху с простой подписью о том, как здесь тепло. От: Кави<3 здесь комфортнее, чем в сумерской жаре Кому: Кави<3 Значит, ты бы пережил там зиму? Поскольку оба они родились в теплом Сумеру, где круглый год царило тепло, ни один из них не привык к погоде, которая могла быть слишком суровой, не говоря уже о морозных зимах, которые может предложить Фонтейн. Как бы ни было приятно увидеть снег и, возможно, провести в нем целый день, они не смогли бы выдержать его несколько месяцев. От: Кави<3 нет... но я бы хотел, чтобы так было всегда, мне это нравится больше, чем быть сожженным заживо Кому: Кави<3 Однажды мне придется испытать это на себе. Мы можем сделать это вместе. От: Кави<3 мне бы этого хотелось :) Его бабушка взобралась по лесенке к бассейну и вытерлась полотенцем, капли воды разбивались о камни у нее под ногами. — Хочешь чего-нибудь выпить? — спросила она, распуская завязку, которая удерживала ее волосы, чтобы они не падали на лицо. Аль-Хайтам прикрыл глаза от солнца и, отложив телефон, кивнул. Он не до конца осознавал это, но когда он говорил «конечно», то почувствовал, как у него пересохло во рту. Как будто на язык насыпали песка. Она набросила полотенце на плечи и направилась в дом. Прошло почти пятнадцать минут, прежде чем Аль-Хайтам увидел ее снова, и на этот раз она несла поднос с двумя стаканами со льдом, каждый из которых украшен лимонной долькой, и большой кувшин, наполненный красной жидкостью. В кувшине плескались семена, когда жидкость билась о стенки кувшина. — Гранатовый сок, — сказала она ему. — Такой, какой я готовила, когда ты был маленьким. Аль-Хайтам хорошо это помнил. Он сидел и наблюдал, как она готовила сироп из выжатых гранатов, сахара и лимонного сока, а затем убирала его в холодильник на несколько дней, прежде чем ему разрешили его пить. В такие дни она подавала его разбавленным охлажденной водой со льдом. Вкус первого глотка напомнил ему о детстве, и он тут же поделился этим с Кавехом. От: Кави<3 ВЫГЛЯДИТ ВЕЛИКОЛЕПНО! я завидую Кому: Кави<3 Я приготовлю тебе что-нибудь, когда мы вернемся. Аль-Хайтам прислал еще одно сообщение почти через десять минут после предыдущего. Кому: Кави<3 Я скучаю по тебе. Иными словами, он хочет сфотографироваться, и Кавех сразу же понял намек. На фотографии Кавех сидел на открытой веранде в одном из тех качающихся кресел, о покупке которых он всегда говорил, но так и не купил, потому что Аль-Хайтам каждый раз отговаривал его от этого. На нем тонкая белая футболка, свободно облегающая тело, слегка заправленная в красные шорты, а волосы собраны в беспорядочный пучок, умело собранный на макушке. Несправедливо, что Кавех выглядел так хорошо, когда между ними такое большое расстояние, и когда Аль-Хайтама нет рядом, чтобы сказать ему это лично. От: Кави<3 лучше? Кому: Кави<3 На данный момент достаточно. От: Кави<3 будь благодарен Кому: Кави<3 Я буду благодарен, когда мне не придется смотреть на тебя через экран телефона. От: Кави<3 ты невозможен — Я пойду приму душ, — сказала Аль-Хайтаму его бабушка, когда он сделал глоток своего напитка. Он кивнул ей, и она поставила перед ним почти полный кувшин сока. От: Кави<3 где моя фотография? будет справедливо, если я тоже увижу тебя Все еще держа бокал в руке, Аль-Хайтам открыл камеру на своем телефоне и протянул руку вперед. Он уверен, что в кадр попали рельефные очертания его обнаженного живота, и спрятал улыбку, появляющуюся на губах, за изгибом бокала. Неплохое фото. Он прислал его. От: Кави<3 я тебя терпеть не могу, почему ты такой горячий? это УЖАСНО и НЕСПРАВЕДЛИВО жаль, что тебя здесь нет ты мне нужен Аль-Хайтам знал, что Кавех подразумевал под потребностью, и эта мысль только укрепилась в нем от прикосновения, мягкого, как дуновение ветра, к его животу. Прикосновения, которые следовали за этим, к его бедренной кости и между бедрами, не вызывали удивления, учитывая решимость Кавеха, когда дело касалось его влечения к Аль-Хайтаму. И не похоже, что Аль-Хайтам в состоянии судить об этом, учитывая, что простого прикосновения более чем достаточно, чтобы возбудить его. Он тоже хотел бы быть там. Обнять Кавеха, сжать его в объятиях и впиться в его дыхание поцелуем, осторожно раздеть и трахнуть его так, чтобы это было совсем не похоже. Аль-Хайтам почти запустил руку за пояс своих шорт, но остановился, вспомнив, где он находится: снаружи, где любой, включая его бабушку, может появиться и застать его за этим занятием. Кому: Кави<3 Ты меня дразнишь. Если бы Кавех был здесь, Аль-Хайтам отругал бы его, прежде чем трахнуть до потери сознания, но пока пришлось ограничиться тем, чтобы запереться в своей комнате, сползти на пол, прислонившись к двери, и дрочить с пылом, который почти напоминали его школьные годы. Их движения не синхронизированы. Когда рука Кави оказывалась у основания его члена, рука Аль-Хайтама находилась где-то у головки, а затем они менялись, слишком отчаянные, слишком нуждающиеся друг в друге, чтобы даже попытаться слиться воедино. По мнению Аль-Хайтама, это даже лучше — испытывать постоянную стимуляцию, к чему бы он ни прикасался. Однако этого странного промежутка недостаточно. Боже, как бы он хотел, чтобы Кавех был здесь, или чтобы он был там, или чтобы они были где-нибудь вместе, обмениваясь короткими фразами и наслаждаясь друг другом. Как бы ни было приятно чувствовать Кавеха, это совсем не то же самое, что по-настоящему ощущать его, его кожу и ее тепло, то, как он дрожал, когда был близок к оргазму, или его затрудненное дыхание, овевающее губы Аль-Хайтама. Однако, похоже, что Аль-Хайтаму достаточно просто думать о Кави в такой манере, потому что он приводит в беспорядок свою руку и перед своих шорт. Его рука замерла, и он обнаруживает, что Кави тоже больше не трогает себя. Пока он переводил дыхание, у него зазвонил телефон. Это Кави. Это фотография. Само по себе это не является откровенным снимком. Члена Кавеха в кадре нет, но есть что-то белое на его животе, когда он лежал на спине, и как только Аль-Хайтам заметил, что это за фотография на самом деле, она исчезла. Удалил. Остается только одно предложение: «это твоя вина», и Аль-Хайтам засмеялся над этим, прислонившись головой к двери. Он возьмет вину на себя. В этот раз.***
Последующие дни состоят из случайных текстовых сообщений и фотографий еды в ресторанах, бокалов с разноцветными напитками на фоне увешанных выпивкой стен и неба. Небо всегда в своих утренних оттенках желтого и оранжевого или медленно опускалось за горизонт, разбрызгивая пурпурные, розовые и голубые тона. Небо, когда оно идеально голубое, как яйцо малиновки, или когда оно окутано тьмой, освещаемое только луной и далекими звездами. И к каждой фотографии прилагался какой-нибудь текст. Думаю о тебе! Я тебя люблю. Спокойной ночи!<3 Встань вместе со мной под небо. Покажи мне, что ты видишь. Я скучаю по тебе меньше, когда знаю, что мы оба под облаками. Последующие дни также состояли из прикосновений, но более невинных. Кавех повторял все тот же путь, который его пальцы проделывали почти все это время, и постукивал пальцами, когда думал об Аль-Хайтаме. И Аль-Хайтам отвечал на каждое прикосновение, когда мог, оставляя за собой цепочку мурашек, которые появлялись, когда ветер от прикосновения Кавеха касался его кожи. Аль-Хайтам скучал по Кави каждую минуту, даже когда это не занимало его внимания, даже когда он был занят вещами, которые не имеют к Кавеху никакого отношения. Когда он оставался один, тоска только усиливалась. Обрушивалась на него с такой силой, что каждый раз заставала его врасплох, потому что он не верил, что может испытывать подобные чувства, до такой степени, что, когда он не думал об этом активно, это обрушивалось на него внезапно, в момент умиротворения. Это не значит, что он не совсем избавлен от чувства тоски, потому что он скучал по своей бабушке, когда находился далеко от нее, или по своим родителям, по тому, что он помнил о них, но это не так. Это дом. Дом. Это слово всегда заключалось в кавычки, когда он думал о нем. Его бабушка делала все, что могла, чтобы в ее доме было уютно, наполняя его книгами, произведениями искусства и фотографиями Аль-Хайтама на протяжении десятков этапов его жизни, и, конечно же, была его бабушка. Но с этой пустотой ничего нельзя было поделать, и это была не ее вина. Это не было ничьей виной. Его комната в общежитии тоже не являлась домом, как и коридоры колледжа, несмотря на то, как долго он там пробыл. Но теперь у него есть дом, и он с нетерпением ждал возвращения. Возвращение домой будет подобно ветру, врывающемуся в открытую дверь, и Аль-Хайтам - это ветер, а дверь - это порог между, и Кавех это дом. Его руки. Его глаза. Его улыбка. Его сердцебиение. Он. Кавех.***
От: Кави<3 где ты сейчас находишься? ПРИВЕТИК?? ХАЙТАМММ?? где ты? Кому: Кави<3 Кави, пожалуйста. Я всего лишь был в душе. От: Кави<3 ты не ответил на вопрос Кому: Кави<3 Я же сказал, что принимал душ. От: Кави<3 где ты СЕЙЧАС находишься Кому: Кави<3 Я в солярии. От: Кави<3 выйди на улицу! Кому: Кави<3 Хорошо. От: Кави<3 ты уже на улице? ты уже? АЛЬ-ХАЙТАМ?! Кому: Кави<3 Да, Кави. Я надевал сандалии. От: Кави<3 ты это видишь? Кому: Кави<3 Что вижу? От: Кави<3 [ВИДЕО ПРИКРЕПЛЕННО] ЭТО! я машу тебе! ты машешь в ответ? Кому: Кави<3 [ИЗОБРАЖЕНИЕ ПРИКРЕПЛЕННО] Да. Я не могу дождаться, когда действительно помашу тебе рукой. От: Кави<3 я надеюсь, ты не просто помашешь мне рукой, когда мы вернемся я ожидаю, по крайней мере, объятий Кому: Кави<3 Хотя бы объятий. А может быть, поцеловать, если мне захочется. От: Кави<3 «если захочется» ладно продолжай притворяться, что ты не собираешься немедленно затащить меня в постель Кому: Кави<3 Мне не нужно притворяться, потому что это неправда. От: Кави<3 что бы ты ни говорил, я скучаю по тебе Кому: Кави<3 Осталось всего несколько дней. [ИЗОБРАЖЕНИЕ ПРИКРЕПЛЕННО] От: Кавех<3 АЛЬ-ХАЙТАМ предупреждай меня, прежде чем отправлять подобные сообщения!!! ты меня убьешь***
Аль-Хайтам стал более возбуждающим, нуждающимся, и это становилось неудобным. Его возбуждение и отсутствие стимуляции начинали скапливаться внизу живота, и он задавался вопросом, был ли Кавех слишком занят, чтобы остаться наедине с этими мыслями на длительное время, или же это намеренно, если он пытается быть хорошим для Аль-Хайтама, даже находясь там. За сотни миль отсюда. Но до Аль-Хайтама начинало, кажется, доходить. Он предполагал, что это его собственное творение, последствия того, что он посоветовал Кавеху быть осторожным, и он бы солгал, если бы сказал, что не злится на себя за то, что сказал такую глупость, и на Кавеха за то, что он действительно послушал. За четырьмя стенами его спальни, когда он растянулся на идеально застеленной кровати, в тишине этого пространства, что-то в Аль-Хайтаме начинало разрушаться. Тонкая нить, которая удерживала его вместе, та, что оберегала его от нужды, беспокойства и желаний, и это продлится недолго. тук тук тук Вот он, как будто знал, как будто он пытался быть тем, что заставляло Аль-Хайтама срываться с места, даже если прикосновения для него привычны, даже если нет ничего чувственного в чувственном прикосновении к запястьям Аль-Хайтама. И, независимо от намерений Кавеха, которые Аль-Хайтам считал более невинными, нить обрывается. Щелк. Прямо надвое. Вот оно. Аль-Хайтам потянулся к телефону... Кому: Кави<3 Я скучаю по тебе. ...и сразу же получил ответ. От: Кави<3 [ИЗОБРАЖЕНИЕ ПРИКРЕПЛЕНО] У Аль-Хайтама перехватило дыхание. Кави лежал на своей кровати, высоко подняв руки над головой с телефоном в руках, и все в этом кажется преднамеренным. От того, что на нем нет ничего, кроме трусов и рубашки, которые он украл у него, как ткань слегка приподнимается, демонстрируя рельефные мышцы его загорелого живота, и как на его лице появляются тяжелые веки. Его волосы разметались по темным простыням, спутанные светлые пряди обрамляют его голову, и Аль-Хайтам жалел, что его не было рядом. Он хотел стянуть боксеры вниз по бедрам Кавеха, почувствовать, как тот дрожит от удовольствия под прикосновениями его пальцев, трахнуть его в одной украденной рубашке. Он хотел чувствовать жар Кавеха, забирать воздух из его легких и быть единственным, о ком Кавех думает. Он жаждал уткнуться головой Кавеху в бедра, пробовать его на вкус, чувствовать, как Кавех увядал в его объятиях, слышать, как он стонал и молил о большем. Аль-Хайтам смотрит на него уже несколько минут. Достаточно долго, чтобы пришлось получить еще одно сообщение. От: Кави<3 лучше? Кому: Кави<3 Намного. От: Кави<3 я скучаю по тебе Аль-Хайтам не увидел сообщения, не думал проверять свой телефон, когда раздался звуковой сигнал, потому что его спортивные штаны и боксеры спущены ровно настолько, чтобы его член мог свободно торчать, и он болезненно твердый лежал у него на бедре. Он простонал при первом прикосновении кончиков пальцев по всей длине и вздрогнул, когда взял его в руку, размазывая капельки естественной смазки. Он думал о Кави, представлял, как тот сидит верхом на его бедрах, одетый только в рубашку, и опирался руками о грудь Кави, хватался за его бедра, ища поддержки, когда Аль-Хайтам прижимался к нему. Еще, еще, еще. Аль-Хайтам жаждал большего, чем собственные руки, хотел большего, чем могла предложить их шероховатость. Этого недостаточно. Никогда не бывает достаточно. И тогда. Другая рука, легкая, как тень, грудь Аль-Хайтама вздымалась, его глаза были закрыты, он представлял Кавеха с боксерами на лодыжках и в рубашке, застегнутой под шею, когда он ритмично сжимал свой член вместе с Аль-Хайтамом. Мысленно он видел, как лицо Кавеха пылает, а зубы впиваются в нижнюю губу так сильно, что до крови, в тщетной попытке заглушить любые звуки, угрожающие вырваться из его горла. Неизбежно, он утыкается головой в подушку и вместо этого издал стон. Аль-Хайтам видит это, наблюдает, как все разворачивается у него в голове с совершенной ясностью, и ему хочется увидеть это, просто чтобы знать, верно ли то, что он себе представлял, и он подумывал о том, чтобы написать Кавеху одной рукой и попросить показать ему. Но зазвонил телефон, и это не текстовое сообщение, а телефонный звонок. От Кави. Быстро, без малейших колебаний, Аль-Хайтам ответил и, прежде чем он успевает произнести хоть слово, слышит слишком знакомый звук на другом конце провода. Всхлипы и затрудненное дыхание смешивались с тихой мольбой. — Хайтам. — Кавех. — Хайтам. Ты нужен мне. Аль-Хайтам подавил стон и, включив громкую связь с Кави, положил телефон себе на грудь. — Я здесь, Кави, — тихо произнес он, каким-то образом ухитряясь сохранить ровный тон. — Я хочу, чтобы ты был внутри, — выдохнул Кавех, ускоряя движение своей руки, теперь уже широко поглаживая себя. Аль-Хайтам застонал от внезапной скорости, но не утруждал себя, продолжая двигаться в томном темпе. — Потрогай себя, — потребовал Аль-Хайтам. — Уже. Несмотря на то, что этого жеста никто не заметил бы, Аль-Хайтам все равно покачал головой. — Ты знаешь, что я имею в виду, Кави. Еще один тихий, прерывистый стон, но Аль-Хайтам почувствовал, что Кавех подчинился. Тот проскользнул ему за спину, провел пальцами по спине и заднице, и Аль-Хайтам увидел это так ярко и четко, словно он сам там находился. Пальцы Кавеха погрузились в него, и Аль-Хайтам ничего не почувствовал, только легкое дуновение воздуха над этим местом. — Хорошо, — похвалил Аль-Хайтам, затаив дыхание, закрыв глаза, когда перед ним проносятся видения с Кави. — У тебя все так хорошо получается. — Ты чувствуешь это? — спросил Кави, голос его звучал отстраненно и приглушенно. Может быть, он уткнулся лицом в подушку или матрас, может быть, он держал рубашку в зубах. Словно для того, чтобы еще больше прояснить свой вопрос, Кави прижал большой палец к головке своего члена. — Да, — ответил он со стоном. — Ты такой приятный на ощупь, Кави. На этот раз он ближе, когда произносит: — Хотел бы я, чтобы ты был здесь. — Скоро. Скоро, и тогда Аль-Хайтам сможет добиться столько оргазмов, сколько у них было за время разлуки, чтобы наверстать упущенное. Еще немного, и они снова смогут отдаться друг другу. — Хайтам, — выдохнул Кавех, — закройся... Боже. Движения руки Аль-Хайтама вверх и вниз по его члену теперь были тяжелые, небрежные, когда он гнался за своим удовольствием со странным отчаянием, вызванным образами и просьбами, поступающими в его телефон. — Ты можешь кончить, Кави. — Это требование, замаскированное под разрешение, и Кавеху достаточно вздохнуть, чтобы Аль-Хайтам почувствовал, как он напрягся. Член Аль-Хайтама дергается, когда он приближался к краю своего оргазма, а затем переворачивается, когда он слышит, как Кави с криком кончил, выплескивая белое месиво себе на кулак. Он запачкал штаны, нижнее белье, обещая себе, что разберется с этим позже. Какое-то время не слышно ничего, кроме дыхания, как поднималась и опускалась тяжелая грудь, когда он вдыхал воздух. У Аль-Хайтама кружилась голова, глаза широко раскрыты в лунном свете его комнаты. Это было... ожидаемо, но именно то, что ему было нужно. То, что было нужно им обоим. — Кавех? — спросил Аль-Хайтам через некоторое время, когда его сердцебиение выровнялось. — Ты все еще со мной? — Да... да, — смущаясь, что Аль-Хайтам не мог определить причину его молчаливости. — Я все еще здесь. Прости, что позвонил. Я просто скучал по твоему голосу. Аль-Хайтам тихо засмеялся, его смех едва слышен из-за грохота собственного сердца, отдающегося в ушах. — Не извиняйся. Я рад, что ты позвонил. Он наклонил голову, чтобы выглянуть в щель между жалюзи, закрывающими окно, и различил очертания луны, замечая звезды вокруг и за ней, похожие на брызги белой краски. Это зрелище достойно фотографии, но, как бы ему ни хотелось показать Кави, он был слишком вымотан, чтобы даже подумать о том, чтобы поднять телефон и попытаться запечатлеть его. Молчание длилось несколько секунд, прежде чем Аль-Хайтам произнёс: — Кави. — Да? — Выгляни наружу. — Пауза. — Ты видишь это? Снова шарканье. — Что вижу? — Луну. Кави слабо фыркнул: — Да. Они засыпали вместе, телефон теперь лежал прямо у головы Аль-Хайтама. Он прижался губами к своим пальцам и улыбался, когда Кавех ответил ему тем же жестом. В ту ночь ему снится Кавех. Он мечтал о поцелуе, о том, чтобы их губы соприкоснулись, это была невысказанная фраза, всего два слова. Добро пожаловать домой.
