Узник каменного дома

«Моя ли это жизнь? Просьбы и умоления Вселенной не дали никаких плодов. Я прошу дать мне возможность забыться и жить спокойной жизнью. Я устала от самой себя и кажется, перестала спать. Любовь, по началу дарящая бабочек в животе — переросла в больное существование.» Флёр с грохотом захлопнула альбом с фотографиями и встретилась со своим отражением в зеркале. Сколько еще времени пройдёт, прежде чем она сможет забыть и разлюбить? Кто бы мог подумать, что можно любить так сумасшедше, так безмерно, так тяжело. И шансов на спасение нет, она, как загнанный зверь в пыльной клетке, живет одинаковую жизнь, каждый день не приносит ей облегчения. Из пыльного старого зеркала в дубовой оправе на нее смотрела бледная девушка, глаза её, казалось выцвели, как пшеничные локоны на июльском солнце. Флёр убрала назад спутанные волосы и неловко провела тонкими пальцами по собственным ключицам. Хотелось вдохнуть полной грудью, закрыть глаза и побывать там, где всё напомнит о нем. На память осталось только пара фотографий и запах, который она уже никогда не сможет забыть. Ведь она даже не знает, жив ли он? После войны в Хогвартсе ей пришлось в спешке покинуть замок, а профессор Снейп бесследно исчез, и больше пяти лет никто и ничего о нем не слышал. Воспоминания вдруг снова накатили, став горьким комом в горле, Флёр как тогда увидела его перед собой, когда вдруг смогла признаться ему, сказать обо всем, что наболело за столько лет, тогда, в пыльной комнате с разбитыми окнами, когда профессор прижимал её, израненную войной, к холодным стенам замка, защищая от всех, кто мог увидеть и уничтожить её. Пожалуй, длилось это всего пару минут, а в голове тогда время остановилось, завертелось и казалось бесконечным. Сердце бешено стучало в груди, пока там, за дверью, кто-то кричал, сражался и пытался выжить. Тогда она видела его в последний раз. Когда Снейп отпустил её плечи, они вновь встретились взглядами, и только Флёр хотела сказать, что чувства её не отпускают и любовь её такая, что всем миром стал для нее — он, профессор приложил палец к её губам, и заговорил своим бархатным шепотом быстро, словно не успевая сказать всё, что было необходимо. — Сейчас я выйду отсюда, а Вы, мисс Марлоу, дождитесь пока за дверью всё стихнет и уходите прочь, выбросите из головы все мысли, и не вздумайте меня искать. Я не тот человек, который может сделать юную леди счастливой, но я буду молить Вселенную о том, чтобы Вы остались в живых. Он отошел от нее на шаг, нащупал в полутьме дверь и резко потянув её на себя, не оглядываясь вышел, оставив Флёр захлебываться слезами. После темнота, дикий гул в ушах и ощущение конца. Что было потом — память заботливо стёрла. И вот, она здесь, снова дома. Снова тут, откуда когда-то уехала в Хогвартс — школу чародейства и волшебства. Спустя столько лет. — Мисс Марлоу, — послышалось за входной дверью, вкрадчиво и тихо, словно боясь нарушить тишину. Флёр обернулась на дверь и с тихим вздохом поднялась с бархатного кресла, едва не поскользнувшись на платьях, разбросанных на полу. Открыла дверь, оглядев человека с ног до головы. Это был мистер Парстер, местный почтальон, который работал на этой должности уже много лет, которого знала добрая половина населения Лондона. — О-о, мистер Парстер, добрый вечер. Рада Вас видеть, — Флёр улыбнулась со всей теплотой, что осталась в ней. Почтальон одарил её ответной улыбкой, и выудив из потрепанной сумки письмо, растерянно протянул ей. — Мисс. Марлоу, письмо без адреса отправителя, никто из коллег не знает, как оно оказалось у нас, но и не передать Вам я его не мог. Возьмите. Он посмотрел ей в глаза, словно пытаясь прочитать, знает ли она, от кого может быть это письмо. Флёр взяла в руки небольшой конверт из грубой желтоватой бумаги. Осмотрела. Письмо, впрочем, как письмо. «Мисс Марлоу, Тэнтси стрит, 21», гласила единственная надпись. Написанная твердой, уверенной рукой, надпись, казалось была сделана в момент, когда человек наконец решился сказать о наболевшем адресату. — Благодарю Вас, писем больше нет? , — Флёр посмотрела на почтальона с надеждой. — Увы, мисс, оно одно, — он перевел взгляд на письмо. — Хорошо, — она, заинтригованная и растерянная тихо закрыла дверь и села на пуфик у входа. Приближались сумерки, Лондон тонул в розовом цвете заката, комнату наполнил розоватый свет, игриво поблескивая на темном дереве пола. Флёр вдохнула и осторожно выдохнула, вновь переведя взгляд на письмо. «Никто не писал писем уже несколько лет, кто же решил это сделать, при этом, остаться инкогнито?», — подумала девушка, аккуратно отковырнув ногтем печать, закрывающую конверт. Она аккуратно, двумя пальцами выудила небольшой лист бумаги, спрятанный внутрь и сердце её отчего-то заколотилось в груди сумасшедшим ритмом, что-то зацепило её сознание, но она и сама не понимала что. «Если Вселенная услышала меня, Вы сейчас читаете это письмо, мисс Марлоу, держите его, с упоением поглощая каждую строчку. Оно нашло Вас, несмотря на то, что было написано еще давно, каждый день я убеждался в том, что отправить его необходимо, иначе объяснить то, что я вижу Вас во снах не могу. И хрустальные слезы, застывшие в Ваших глазах в ту роковую ночь я не смог забыть, память моя плотно запечатала этот образ. Если Вселенная всё же существует, я молю её о Вашем прощении. С.С.» Флёр прикрыла рот рукой, сдерживая крик. Казалось, весь мир прямо сейчас перевернулся с ног на голову и произошедшее кажется чем-то нереальным. Она еще раз прочла несколько строчек, написанных тем же ровным и строгим почерком, что и на конверте и буквы, кажется, поплыли перед глазами. В голове была лишь одна мысль, лишь бы последние буквы означали ЕГО инициалы. Она поднесла письмо к носу и поняла, что именно её так зацепило. Запах. Пыль, сигаретный дым, тонкий, едва уловимый запах дерева и что-то сладковато-приглушенное, словно запах близости самого вожделенного, что может быть на свете. Она словно ожила, выпрямила плечи, словно в нее вдохнули жизнь. Флёр сидела уже час в одном положении, прилично затекли ноги и спина без опоры, кажется, онемела. Она шерстила письмо и конверт в надежде на приписку где-нибудь в конце текста или на обороте страницы. Но тщетно, не было ни намека на какую-либо дополнительную информацию. Письмо из ниоткуда. Она прижала его к груди и слезы, признак того, что она всё еще жива, потекли по впалым щекам, она ловила их рукавами платья, собирала пальцами, пыталась остановить. Письмо выскользнуло из рук и упало на пол, Флёр, вытирая поток слез, сползла на пол, нащупывая письмо. Она вновь прижала его к груди и сквозь слезы улыбнулась, ведь Вселенная слышит и её. И это письмо — маленькая, теплящаяся надежда в глубине сердца станет теперь её миром и жизнью.