Узник каменного дома

Месяц, прошедший с момента получения письма показался ей вечностью. Но уже не такой гнетущей вечностью, каждый день она жила с надеждой получить хоть еще одну несчастную весточку. Хоть слово. А о большем только мечталось. Ведь как хотелось ощутить этот запах, запечатанный на бумаге. Как хотелось обнять, схватить за руку, сжать запястье и спросить, за что же ей пришлось пережить эти страшные, мучительные пять лет неведения? А как же он, что делал он эти пять лет? Где был, о чем думал, что снилось по ночам, спал ли он вообще? Сегодня Флёр, казалось бы, была в неплохом настроении, и даже день удался с самого утра, сегодня утренний кофе был особенно вкусным, булочки особенно ароматными, а солнце, сентябрьское, еще пока удивительно теплое казалось настолько ласковым, что хотелось поскорее собраться и пойти на улицу, насладиться погодой, яркой осенью Лондона. Флёр медленно расчесывала длинные платиновые волосы, сидя перед шикарным трюмо в спальне, сегодня хотелось чего-то эдакого, красивой прически, яркой помады, нежного, струящегося платья с воланами на предплечьях. В скором времени она с удовольствием рассматривала себя в зеркале, да, пожалуй, сегодня она стала неотразимой, и совершенно не понимала, отчего вдруг на сердце так радостно и свободно. Дверь она захлопнула аккуратно, обводя взглядом улицу. Небо сегодня было необыкновенное, пушистое, словно булочки из кондитерской мадам Леонель. Яркие кроны деревьев её улицы рассыпались разными цветами, словно упавшая банка с монпансье. Сердце трепетало в счастье, вот-вот что-то должно произойти и вернуть сердцу вечный праздник. Под ногами зашуршало, когда Флёр спускалась по лестнице, она сделала еще шаг и обернулась. У маленького коврика, который лежал у входа в дом, игриво торчал край маленького конверта. До боли знакомого. Неужели, письмо, которое она бережно перечитывает каждую ночь перед сном, попало сюда? Возможно, сквозняк сдул его из окна спальни. Но нет, нет, конверт был намного меньше того, которое бережно хранилось в спальне у кровати. Флёр торопливо подняла пергамент и пробежалась глазами по обложке. Ничего. На этот раз ни адресата, ни отправителя. Она вскрыла конверт и увидела всего несколько слов. «Не время ли открыть все карты, мисс Марлоу? Если оно пришло, значит так тому и быть. Тауэрштрасс, 66, 20:00» Девушка замерла с конвертом, будто пытаясь уложить в голове мысли, кто отправитель? Разум, охраняя её от лишних ожиданий, пытался поверить в то, что отправитель может быть кто угодно. Точно не профессор Северус Снейп, точно не мастер зелий, не темный обитатель подземелий и не тот, кого она нежно хранит в сердце практически десяток лет. Она перевела взгляд на часы, потом снова на конверт, словно проверяя настоящесть происходящего, и совсем не веря в то, что сегодня может случиться. Массивные часы на тонком запястье показывали 18:06. «Дорогой инкогнито. И кто же ты? Можно ли прожить эти два часа с надеждой на то, что тот, кого она встретит сегодня вечером, перевернет всю её жизнь, поселит в сердце надежду на счастье, на доброе утро и бесконечную жизнь в любви?». Она шла вперед, а мысли в голове роились, словно стая птиц, создавая хаос. Ноги сами несли её в направлении адреса, который был написан на желтоватой бумаге, которую она бережно прижимала к животу в кармане мантии. Путь был неблизок, и на удивлении, совершенно неизвестен, но предвкушение встречи заставляло бежать в неизвестность. В 19:50 она стояла перед странным мрачным зданием, которого никогда не видела в Лондоне, даже чего-то похожего она никогда не встречала. Каменное, двухэтажное, чем-то, пожалуй, даже пугающее. Темное и мрачное, как и… Сзади раздался шепот. Две девушки переглянулись и зашептались, глядя на Флёр. — Извините? , — Флёр в удивлении, сама от себя не ожидая выпалила эту фразу. Девушки вновь переглянулись. — Вы новый владелец? , — они одновременно указали на дом, который был позади нее. Флёр удивилась еще сильнее и пожалуй, даже не знала что и ответить. — Нет, разве у этого дома нет владельца? — А кто знает, — одна из них развела руками и состроила испуганную гримасу, — здесь кто-то иногда появляется, но никто не знает этого человека. Мы знаем всех соседей, ведь мы тут живем с самого детства. А это… — она вновь указала на дом, — не знаю чьё. Я подумала, Вы хотите купить поместье. Флёр задумалась ровно на секунду, отвернулась, чтобы еще раз убедиться в адресе. Да, верно, табличка соответствовала адресу на письме. — А кто… — она развернулась и тут же замолчала. Девушек и след простыл. Часы показывали 19:55. Она вдруг почувствовала, будто сердце сейчас выпрыгнет наружу и она обязательно перестанет дышать от волнения. За спиной приоткрылась тяжелая деревянная дверь. В нос ударил запах хвои, пыли и … сигаретного дыма? От этого она чуть не потеряла рассудок тут же. Взяв себя в руки, она чуть надавила на дверь и та окончательно поддалась и впустила её внутрь. Флёр зашагала вперед по узкому коридору, едва освещаемому несколькими факелами по бокам. «Ну и кто кроме меня попадает в такую дурацкую ситуацию?», — думала она, но идти не переставала, сжимала в кармане письмо и думала о том, чтобы поскорее пройти это помещение. Она сама не заметила откуда, из стены отделилась тень, взяла её за руку и уверенно повела за собой. Флёр было допустила мысль о сопротивлении, но тут же уловила запах. До боли знакомый, тяжелый, мучительный и такой невероятно долгожданный. Сон ли? Голова кружилась, мысли путались, Флёр шла за ним, чертовски сильно сжимая его руку, большую, практически огромную, тёплую и такую незнакомую. Высокая тень в темной мантии шла впереди, в полной тишине, и Флёр, кажется, уже начала думать, что подземелье бесконечно. Вдруг тень распахнула перед собой дверь, и они вошли. После темного и тесного коридора гостиная показалась ей просто огромной. Центр комнаты венчал шикарный камин, в котором уже заботливо тлели подкинутые поленья, потолок украшала черная хрустальная люстра, у стены стоял черный кожаный диван, в комнате царила полутьма. Флёр застыла. Мужчина отпустил её руку, стоя к ней спиной. — Флёр, — донесся до нее бархатный баритон. Девушка буквально тряслась от мысли, что сейчас может случиться. Она подняла глаза, очертила взглядом темные волосы, ниспадающие на широкие красивые плечи, полы мантии, мягко лежащие на полу черной грудой, руки, скрещенные за спиной. — Столько лет, — с интригой подытожил бархатный голос собеседника. Флёр заметила движение, собеседник поворачивался к ней лицом. Сейчас. В эту секунду. Северус Снейп. Он поднял на нее взгляд темных глаз, во взгляде его играли рыжие огоньки камина, отчего дыхание перехватило. — Профессор, — прошептала она одними лишь губами, — Вы. — Зачем Вам это? , — он изогнул бровь в абсолютно искреннем удивлении. Мерлин. Он практически не изменился, как будто и не было пяти молчаливых лет поисков и бессонных ночей на мокрой от слез подушке. Вот он, сейчас здесь, напротив нее, стоит, можно дотронуться и доказать себе, что это уже не сон. — Я искала Вас несколько лет, — голос её дрогнул, она сглотнула ком, подкативший к горлу, — где же Вы…где Вы были? Я думала уже о самом страшном, о чем даже не говорят вслух. Он, кажется, улыбнулся одними уголками губ, а возможно, ей показалось. — Я знаю, что Вы меня искали, — коротко и небрежно бросил он, — почти всё это время знал это. Мисс, зачем Вам это? Он почти с сожалением произнес последние слова и сделал шаг, оперевшись на стену. С немой болью в глазах он обвел её взглядом, словно несчастное дитя, которому уже так много досталось от жизни. Ком вновь и вновь отстанавливался у нее в горле, она боролась с собой, с чувствами, с головокружением от нереальности происходящего. — Наш разговор, Вы помните? , — она скопировала его движение и оперлась на ту же стену плечом, остановившись буквально в несколько сантиметрах от его руки. — Желаете выпить? , — он вдруг взял себя в руки и стал прежним, холодным и неприступным. Отошел от нее к камину, встав к ней спиной. Стал разглядывать красивые бутылки с алкоголем, которые, кажется, здесь были частыми гостями, сменяя друг-друга. — Я прошу ответов, профессор, — умоляюще протянула Флёр. Он протянул ей небольшой прозрачный бокал с золотистым оттенком. Отпил из своего, не сводя с нее внимательного, проницательного взгляда. — Что именно Вы хотите знать? — Я хочу знать всё. Он молча указал рукой на диван и опустился рядом, сердце Флёр норовило выскочить из груди от ощущения его рядом. Снейп вновь коснулся губами стакана и сделал маленький глоток. — Зачем я Вам, мисс Марлоу? Посмотрите на меня. Ни одна женщина кроме Вас не сочла меня привлекательным. Разве могу я своими же руками ломать жизнь юной леди? Он смотрел на нее открыто, с непониманием, пожалуй, даже с неким удивлением. Ведь о таком он и помыслить не мог. — У Вас разве много жизней, мисс? То, что Вы находитесь здесь, в одной комнате с таким чудовищем как я, уже вызовет недоумение у доброй части людей. Разве Вы забыли, кто я? Флёр опустила взгляд на выглядывающую из-под рукава метку пожирателя смерти. — Прошло столько лет, да и впрочем, какая разница? Имею ли я права судить Вас по тому, что меня не касается, — Флёр выпалила это с возмущением и тут же осеклась. Снейп сузил глаза и лед в его глазах стал еще тверже. — Если бы Вы просто хотели осудить меня, я бы и глазом не повел. Вы хотите того, о чем никто еще и не вздумал просить, как Вы считаете, почему? Флёр встретилась с ним взглядом и чуть подалась вперед. Пленительный запах, ставший за эти года самым желанным, витал в воздухе. Казалось, в этой комнате всё пахло им, и всё было частью его. — Дайте мне шанс, я Вас прошу. Жить с этим невыносимо, я больше не смогу потерять Вас. Бровь Снейпа в удивлении поползла вверх. Он больно сжал её запястье и подался ей навстречу. — Мисс Марлоу, — отчеканил он ледяным тоном, не сводя с нее взгляд, — Вы сами не знаете о чем просите меня. Я ужасный человек, и вовлекать кого-то в этот омут не считаю нужным. Флёр попыталась освободить руку, но тщетно. Он держал её мертвой хваткой. Но даже это болезненное прикосновение было бальзамом на сердце, она прикрыла глаза и тихо выдохнула. — Настоятельно рекомендую Вам забыть меня и всё, что со мной связано. Объяснений не будет, — он выдернул руку и резким движением встал с дивана. — Но Ваше письмо…? , — растерянно прошептала она, переводя взгляд на синяк на руке. — Глупая затея, — буркнул он, развернувшись, — уходите, мисс Марлоу. Флёр последовала его примеру и встала с дивана. Он указал на дверь. — Прошу, не выгоняйте меня, профессор, — она в этот же миг сделала к нему шаг, он отступил. — Уходите прочь отсюда, и больше никогда не возвращайтесь, я думал, что готов к разговору, оказалось, нет, — отчеканил Снейп, глаза его уже сверкали яростью. Флёр упала перед ним на колени, слезы ручьем хлынули из её глаз, казалось, что прямо сейчас она может потерять всё то, что берегла в памяти несколько лет, и уйти просто так, забыв, не представлялось возможным. Захлебываясь горькими слезами, она опустилась рядом с его ногами. — Встаньте сейчас же, — прошипел он, склоняясь над ней. Снейп схватил её за локоть, пытаясь поднять. Флёр упрямо дернула рукой, но тщетно, его сильные руки сжимали локоть, не давая ни шанса. Он поставил её на ноги перед собой. — Мисс, — строго протянул Снейп, всё еще крепко сжимая локоть, чуть потянув её на себя, — Вы чего добиваетесь? Флёр подняла на него глаза, полные слез, свободной рукой смахнув с лица прядь волос, налипших на мокрые щеки. Напряжение между ними росло, у Снейпа в глазах, темных и непроглядных танцевали огни камина, а может, к камину это явление и не имело отношения. Она протянула руку к его лицу, убрав прядь волос с его лица, словно копируя свой же жест. Профессор внимательно проследил за её рукой, не препятствуя такому личному жесту, что прибавило сил и уверенности Флёр. Едва коснувшись кончиками пальцев его щеки, она опустила руку к шее, оставляя тонкую нить прикосновений у ворота мантии. Она тихо моргнула и слезы, задержавшиеся на ресницах, дорожками пробежали по её щекам. Тогда они вновь встретились взглядами. Такие тонкие, разные и хрупкие человеческие судьбы сплетались в одну в этой комнате. Так странно и желанно. Что случилось с сердцем? Снова бьется как тогда. Снейп подался еще вперед и неожиданно для них обоих встретил её губы своими, накрыв их настойчивым, пьянящим и долгим поцелуем. Он практически не отрывался, словно и не хотел, не мог, совершенно не отпуская её лица из рук. Он обвивал её шею ладонями, прижимая к себе, накрывал губы снова и снова. Через мгновение Снейп требовательно потянул её на себя, прижимаясь к ней всем телом, так, что она казалась в его объятиях всего лишь песчинкой, еще секунда — и она распадется на атомы. Он вдруг отстранился, ровно на несколько секунд, глаза его, черные, бездонные, казались для нее целой Вселенной, подарившей ей эту ночь, о которой она и не смела помыслить. — Флёр, — произнес он хрипло, не спуская своих рук с её шеи, нежно обнимая её пальцами, — еще мгновение, и я не смогу остановиться. Она желала лишь того, чтобы он больше никогда не останавливался, она готова была умолять, чтобы Снейп не выпускал её из своих объятий, ведь теперь, познав его, она Флёр не сможет провести без него ни мгновения. — Я прошу об одном, — она перешла на шепот, не сводя с него глаз, упиваясь моментом, а внутри нее уже бушевала такая буря, что, кажется, ничего не свете не сможет её унять. — Чтобы это не заканчивалось. Никогда. Мгновение. Еще мгновение. Он опустил руки на её талию резким, порывистым движением и больно замкнул ладони под ребрами Флёр, вновь притянув её к себе, вонзившись в ее губы с новой силой, которая, казалось захлестнула вокруг все пространство. Он опустил руки чуть ниже, коснувшись руками тонкой ткани ее платья, под которым отчетливо чувствовалась кружевная ткань белья. Небрежно задрав подол платья Флёр, Снейп резко развернул ее спиной к себе, надавив на поясницу, чтобы она прогнулась. Флёр оперлась руками на стену рядом с камином, прикрыв глаза от удовольствия, от нереальности происходящего. Грубый, такой небрежный жест мужчины, которого она безмерно любила, приносил ей настолько огромное счастье, что казалось бы, ничего более и не надо. Он двигался внутри уверенно, пожалуй, где-то и не щадя ее, обладая ей с каждой секундой все больше и больше, больно и резко наращивая темп. Флер тихо умоляла не останавливаться и продолжать, хотя ей было порой очень больно, но все внутри нее горело пламенем любви, ведь он рядом. Кто ищет, тот всегда найдет, верно? Он опустился рядом с ней на диван, дыша порывисто, тяжело, поднял на нее свой холодный взгляд. Флёр откинула упругий локон за плечо, встречаясь с ним взглядом. — Можно я останусь? Снейп ухмыльнулся одними лишь губами, и бровь его поползла вверх от удивления. И хватает же наглости? — На совсем? Флёр неспеша прошлась взглядом по очертаниям его лица, мысленно оставляя жаркий след поцелуев на скулах, подбородке, нежных уголках его губ, словно бы оценивая покоренную вершину. — А можно насовсем? — Нет, — ни секунды не думая выпалил он, твердо и неоспоримо. — Почему нет? Снейп взглянул на нее исподлобья и медленно приподнялся с дивана. Мантия его чуть сползла с плеча, но он быстро исправил этот беспорядок. Он вернулся к своему стакану, за мгновение осушив его до дна, налил еще столько же и развернулся к ней лицом. Флёр все также полулежала на диване, теперь уже даже расслаблено, легко и мило. Нежная, прекрасная, в своем легком лиловом платье, словно фея из волшебного леса, странно и красиво гармонирующая с обстановкой подземелья, будто бы освещая его своей детской наивностью и светом. Он определенно любовался этой девушкой, которая была глотком свежего воздуха в этих стенах. После Лили Поттер, которая занимала уголочек его сердца все эти годы, он будто ожил. Не сводя с нее глаз, он вновь сделал внушительный глоток. Пожалуй, последние года, проведенные здесь, в одиночестве, он меньше всего ожидал увидеть здесь ее. Нет, не потому, что не хотел, а потому что не мог помыслить о таком. Он припоминал, как учил ее зельям, как кричал, бросался склянками и учебниками в разные стороны, когда она и Драко Малфой не желали выучить в сотый раз рассказанный рецепт приворотного зелья. Она, которая любила гулять в одиночестве, шурша платьем по каменному мосту, дыша полуночным воздухом, нарушая все мыслимые и немыслимые правила Школы. Вспоминал, как увидел однажды девушку, перед Рождественским балом, кружащуюся под волшебным снегопадом, в одних лишь туфлях и легком, белом платье, подобному тому, которое было на Флёр. Это была она. Бунтарка, веселая нимфа, прекрасная леди, которая потом долго не выходила у него из головы. Отчасти, она напоминала Лили Поттер, лишь отчасти, но что-то в ней не давало Снейпу покоя. И именно она позвала его на танец на балу, единственная за многие десятилетия, отчего он немало смутился, но виду не подал, прошипев что-то вроде «Советую внимательно смотреть по сторонам, мисс Марлоу, здесь предостаточно кандидатов на танец», после чего с позором сбежал к себе в подземелье. А ведь она даже не обиделась, рассмеявшись, ушла восвояси. А может, и обиделась, кто теперь скажет? Но что она его любила, всем своим сердцем, нежно и пылко одновременно, он знал теперь точно. И эта мысль грела его, лед в его сердце, крепко намерзший за эти годы тронулся, дал трещину.