Когда не ждешь (When you least expect it)

Каролина Паркер никогда не верила в новогодние чудеса. В детстве они с братом так рано разоблачили Санту, что она даже не помнит, когда вообще в него верила. Обычно к ним приезжали родственники, что оборачивалось для Каролины сном на надувном матрасе в комнате своего брата Джереда, который знатно храпит и по сей день. При бабушке и дедушке в Рождество было не поспать и не расслабиться, нужно было со скоростью света готовиться к утренней молитве. К тому же ее первая девушка порвала с ней в день начала новогодних каникул. Счастливого рождества. Сейчас, будучи адвокатом по разводам, она не понаслышке знает, как Рождество рушит семьи. Каждый год статистика подскакивает как по мановению волшебной палочки, и у Каролины начинается горячая пора. Всему виной переживания из-за денег и необходимость проводить время с теми, кого потом весь год не видишь. Вот вам и радость с весельем. И это только начало. Конечно, Каролина не ждет перемен в канун Рождества.

***

Она знает, не стоит заходить за кофе. Но она, черт побери, только что вышла с работы в день, который из-за праздников вообще-то должен был быть выходным. Она надеялась проваляться в постели все утро и как следует расслабиться, а потом спокойно поехать на рождественский ужин (в пять) к родителям. Ну и что, что она постоянно на него опаздывает. В этом году Каролина не виновата! Вместо спокойного дня пришлось разбираться с одним из самых тяжелых дел за всю карьеру. Лучшие адвокаты страны не отказывались от работы в критической ситуации, и неважно, что там за день. Это же Рождество. Чего она ожидала? Каролина наивно полагала, что после того, как Аманда рассталась с ней (на самом деле изменила ей и ушла) две недели назад, рождественское невезение подошло к концу. Очевидно, она недооценила предпраздничные силы тьмы. Каролина скорчила гримасу, когда случайно наступила в кашу талого снега. Вот вам и белое рождество. — Счастливого вам Нового, блядь, года, — пробормотала она, отряхивая ботинок и открывая дверь кафе. После такого кофе точно не помешает. А еще лучше = знатный шоппинг. Конечно, каждый сантиметр кафе обвит гирляндами и мишурой. Из колонки доносится «Домой на рождество». На доске с меню спецпредложений нарисован довольно сносный олень. Изо рта у него тянется текст. При виде кричащих украшений Каролина морщится. И все же, она сегодня даже не обедала и смысла спешить на ужин уже нет. Она и так опоздала (уголовное преступление по меркам ее мамы). Каролине, как всегда, везет в Рождество, так что можно и заказать чего-нибудь вкусненького, чтобы было легче сносить доставучих братьев. Они уже начали ей докучать. Прислали сообщение, что мама подаст ее на стол вместо индейки. О боже! Каролина даже думать не хотела о том, сколько охов-ахов и вопросов будет, когда они узнают, что ее бросили. Уж если ее будут резать и допрашивать с пристрастием, то, по крайней мере, жажда ей не грозит. — Можно мне… — Когда к ней поворачивается бариста, от удивления Каролина забывает заказ. Хвост из пепельно-светлых волос скользит по плечу, на нее смотрят серые, словно камни, глаза. Каролина точно не ожидала, что Ханна Далтон будет работать в кофейне в сомнительном районе Бостона. Впрочем, она уже год как вообще о Ханне не думала. Ну, не то чтобы очень. Каролина ушла из юридической фирмы, где работал муж Ханны. Уж конечно она не общалась с Майклом Далтоном, бывшим вражиной, после того, как тот получил повышение. А все потому, что он баклажан со связями, приписывающий себе большую часть ее работы во время совместного процесса. Но поскольку они вместе работали, Каролина отлично знает, сколько получает Майкл. И жены людей с такими зарплатами не работают в Рождество в кофейнях, пока дочка сидит дома одна. Это, впрочем, не ее дело. Каролина понимает, что залипла, и встряхивается. — Извини, можно мне большой карамельный маккиато… — она замолкает, думая о том, как будет беситься ее мать. — И большой чай-латте. Это хоть немного успокоит маму — Триша Паркер обожает чай-латте. Она, конечно, поворчит, мол, нечего льстить, но уже с улыбкой. Каролина надеялась окончательно завоевать мамино расположение, подарив ей на Рождество купон в SPA на выходные. У Каролины, самой младшей и единственной девочки, даже в тридцать четыре есть привилегии. Ханна кивает и, к удивлению Каролины, не отводит широко раскрытых глаз. Чуть погодя, она тоже встряхивается. Похоже, не одна Каролина удивлена встрече. — С тебя десять девяносто. Каролина протягивает ей двадцатку, кидает сдачу в банку для чаевых, а Ханна тем временем поворачивается к ней спиной и начинает готовить. Каролина рада, потому что теперь она может делать что хочет, а хочет она смотреть на Ханну не отрываясь. Ханна хмурится, колдуя над напитками, Каролина не сводит с нее темных глаз. На Ханнином носике-пуговке есть веснушки. Она одета в рубашку на пуговицах, верхние расстегнуты, обнажая ключицы, и в фартук. Да уж, она не видела Ханну столько времени, с последнего корпоратива на прошлой работе, а та по прежнему красавица. Да еще какая. Даже кепка с надписью «Кофе мечты» не способна затмить ее прелесть. Ханна отбрасывает волосы со лба и смотрит на Каролину, понимая, что та пялится. Каролина слегка краснеет: что ж тут поделаешь. Она застенчиво улыбается. — Как у тебя дела? Ханнины идеальные белые зубы впиваются в нижнюю губу, а глаза смотрят на Каролину. Она без понятия, что эти серые камни в ней ищут, хоть ей и интересно, но тут Ханна снова поворачивается к моккачино. — Не жалуюсь. — Она закатывает глаза на собственные слова. — Все и правда не так уж и плохо. И только тут Каролина вспоминает, что как раз на том корпоративе Майкла застукали с в прямом смысле голой задницей в компании его секретарши в самый разгар праздника. Сука. Она мычит что-то неопределенное, обдумывая, что можно сказать тому, кто пережил такое. Как адвоката ее интересует, что же осталось Ханне после развода и почему теперь ей приходится работать в таком месте. — Прости, я… совершенно забыла, что за унизительная, ужасная история с тобой случилась. Ханна отмахивается, качая головой. Случилось, что случилось. Она вздыхает, теребя выбившиеся из хвоста пряди. — А у тебя как дела? Ты же перешла в другую фирму, да? Фух, Ханна не злится. — Ага «Макгрегор и компания». После… Обычно Каролине палец в рот не клади, да и мысли она высказывает полностью. На языке у нее вертится: «После того, как твой подлец-муж сначала годами поливал меня грязью, а потом увел мое повышение…» — но она недостаточно хорошо знает Ханну. Она вздыхает с облегчением, когда раздается телефонный звонок, хотя это наверняка ее мать звонит наорать на нее за опоздание. Не было бы счастья, да телефон помог. И как раз вовремя: Ханна закрывает оба напитка крышками. Тут Каролина замечает, что на обоих стаканах нарисованы гирлянды. Ей так и хочется закатить глаза. Ну конечно, почему бы не нарисовать гирлянды на стаканах? Сейчас же праздники, какая, к черту, нормальная посуда. Она показывает телефон как предлог, чтобы закончить разговор и извиниться. — Мама. Надо… Ханна кивает, не спеша отдавать напитки. — Конечно, Отвечай. Я пока… быстренько подпишу стаканы. Ее мать уже болтает вовсю, когда Каролина берет трубку, и девушка морщится. Да уж, ужин будет веселее некуда. Она тянется за напитками, зажимая телефон между ухом и плечом. — Счастливого рождества, — говорит она одними губами и машет стаканом. Неловко, но отступать поздно. В ответ Ханна слабо и как-то нервно (по меркам Каролины) улыбается. Странно. Очень странно.

***

— Я дома! Прости за опоздание. — Каролина бежит на кухню, задыхаясь и радуясь, что у родителей дома теплее обычного и холод внутрь не проникает. Все смотрят на нее: родители, три брата с женами, четыре племянницы и два племянника. И как они умудряются уместиться за двумя столами на этой кухне? Каролина ставит латте на мамино место и быстро наклоняется поцеловать ее в щеку. — Извини, ма. — Тетя Каролина наконец приехала! Можно есть, — кричит ее самый младший племянник, Конор, и Каролина в шутку шикает на него. — Пришлось срочно встретиться с клиентом, — объясняет она, хоть уже и писала об этом отцу. — Ну и что это у адвокатов за срочные встречи такие? — ворчит ее брат Тод, чтобы все слышали, а жена пихает его локтем. Хорошее настроение у Каролины тут же пропадает. Полицейские не ладят с юристами. Она натянуто улыбается и демонстративно игнорирует Тода. — Ты так долго провозилась, что Мелисса села на твое место, — с улыбкой поддразнивает ее старший брат Брайан, указывая на двенадцатилетку рядом с собой. Мелисса показывает Каролине язык. — Теперь тебе придется сидеть с детьми. Каролина отвечает ей тем же и ставит свой моккачино на детский стол. — Ну и ладно, мне и здесь хорошо. Она осторожно гладит племянников по голове, пытаясь втиснуться между ними, но места явно мало. — Простите, что опоздала. Обещаю, подарки того стоят, — подмигивает она. Крутые тети без партнеров вполне могут позволить себе баловать племянников. Минут через пять мама громко кашляет, и Каролина отвлекается от племянницы. — Каролина, можно спросить?.. Каролина откидывается на спинку стула, вилка с пюре повисает в воздухе, она поворачивается к маме. Судя по маминой улыбке, ее ждут подтрунивание. Убедившись, что все смотрят, мать поднимает стакан с латте. — Кто такая Ханна, и что у меня на стакане делают ее номер и просьба позвонить? Это как-то связано с отсутствием твоей девушки? Вилка выскальзывает у Каролины из рук и под всеобщий смех с грохотом приземляется на тарелку. Какого черта? *** В полночь, когда часы бьют двенадцать и сочельник перетекает в Рождество, Каролина сидит дома на диване, буравя взглядом стакан из-под кофе. Зря она думала, что ее маме померещилось. Вполне реальные одиннадцать цифр накарябаны на стаканчике, а над ними надпись: «Позвони пожалуйста. Ханна Далтон». Звонить Каролина не собирается. Заводить новые знакомства в рождество — плохая примета. Ей ли не знать.

***

Как ни странно, именно на рождественском корпоративе она и познакомилась с Ханной. Она впервые была на корпоративе в новой фирме, так что энтузиазм бил через край. Можно было и убавить. Каролина была, черт побери, счастлива до усрачки, что всего через год после выпуска ее пригласили работать в юрфирму намного больше предыдущей. К сожалению, в высших кругах, как в большинстве консервативных юрфирм, царил типичный патриархат. Каролину это не пугало. Коллеги по большей части казались вполне компетентными. Ей сказали не раз и не два, что можно спокойно привести подружку, партнершу или жену на корпоратив. А приводить как раз было некого: подружка-то с ней рассталась. За полторы недели до рождества. Она оскалилась: ну конечно. В любом случае. Корпоратив был хорош. По помещению сновала армия официантов, каждый свободный миллиметр был украшен, из колонок ревела рождественская музыка. Каролина подошла к столу с закусками. У нее весь день маковой росинки во рту не было, а еще она неровно дышала к печенью. — Нравятся? — неожиданно спросил мягкий голос слева. Каролина быстро повернулась в его направлении, печенье тут же застряло у нее в горле. Самая красивая блондинка, которую она когда-либо видела, с серыми, как металл, глазами, от которых было не оторваться, стояла в паре сантиметров от нее и с легкой улыбкой указывала на горку разрисованного печенья у Каролины на тарелке. Блондинка была немного выше Каролины, на ней было бледно-золотое платье в пол. Оно блестело так, что казалось, это передалось ее владелице. У Каролины не было слов. Неуклюже проглотив печенье, она закашлялась. — Мне… да, они обалденные. Это при том, что мне обычно не нравятся разрисованные печенья. — Она понизила голос. — Хоть у меня и случались интрижки с кисточкой и мукой. Щеки блондинки очаровательно вспыхнули. — Я никому не скажу. Но мне приятно, это я их испекла. Каролина перевела восхищенный взгляд с девушки на тарелку. — Это ты их испекла? Я думала, это все кейтеры… Легкая улыбка теперь Ханны была во весь рот и сияла словно алмаз. В животе у Каролины появились бабочки. Она лучезарно улыбнулась в ответ. — Вообще-то я приготовила большую часть блюд. Я занимаюсь праздниками в фирме и подумала, почему бы не внести и свою лепту? — Из-за тебя мой самоконтроль идет прахом. — Думаю, в это время года самоконтроль у всех на нуле, — шепнула блондинка в шутку. У Каролины на языке верталась грязная шутка, когда Майкл, полный мерзавец, который с первого дня доставал ее, отпускал гомофобные шутки на грани приличия после того, как она сообщила ему о своей ориентации, и с пеной у рта пытался оттяпать ее дела, подошел к ним. Она закатила глаза, настроение стремительно падало, и приготовилась встать на защиту блондинки. Каролина была уверена, что сейчас он сострит что-нибудь про секс или омелу, особенно учитывая, как гневно сверкали его глаза. Не отрывая взгляда от Каролины, он подошел почти вплотную к блондинке. — Ханна, дорогая, о чем это ты болтаешь с Каролиной? Она чуть не выронила тарелку от обалдения. Ханна, самая красивая женщина на свете, была женой Майкла Далтона? Невероятные серые глаза удивленно распахнулись. — Так это ты Каролина? Ей было глубоко плевать, что там Майкл наговорил про нее дома. Но, судя по тому, как он общался с ней в лицо, сдерживаться он не привык. Нет, ей, черт побери, было не плевать. Каролина одарила Майкла подчеркнуто натянутой улыбкой и спросила: — А ты что, запрещаешь жене заводить подруг? — Да, подруга из тебя знатная, — прошипел он. Глаза его сузились, а рука обняла Ханну, которая послушно прижалась к мужу. Вот блин! Ну уж нет. Ей хотелось сказать Майклу пару ласковых, но она, как всегда, промолчала. Он того не стоит. Вместо этого она выдавила из себя: — Счастливого рождества. — Ей показалось, что такое поздравление выбесит его больше, чем обычное «С праздником». Она взглянула на Ханну, у корой секунду назад все было написано на лице, теперь же оно ничего не выражало. Конечно, вселенная распорядилась, чтобы женщина с самым идеальным телом на земле была, во-первых, женой Майкла Далтона, а во-вторых, на душу ее красота, кажется, не распространялась. Наверняка характер у нее такой же поганый, как и у мужа. Очередная рождественская неудача: красавица, с которой Каролина тут же чуть ли не впервые в жизни оказалась на одной волне — жена ее заклятого врага. Уходя, она выбросила печенье в мусорку.

***

Утром Каролина валяется в кровати и снова убеждает себя не звонить. За семь лет совместной работы с Майклом она насмотрелась на Ханну вдоволь. Миссис Далтон приходила на вечеринки и другие мероприятия компании, иногда приносила что-нибудь Майклу на работу. В отличие от мужа, она не насмехалась над Каролиной, не грубила ей, но и близко не подпускала. Если, конечно, не считать их знакомство. Впрочем, влечение Каролины было чисто физическим. Она никогда не придавала ему большого значения. Собираясь в гости к Джероду, она позвонила Крис, подруге со времен универа, поделиться новостями. Как и ожидалось, Крис обалдела и рассмеялась. — Горячая стерва с работы дала тебя свой номер?! — Думаю, теперь она бывшая миссис горячая стерва с работы, — поправляет Каролина, закалывая темные вьющиеся волосы на затылке. — Хотя не похоже, чтобы развод входил в Ханнины планы. — Не знаю, что и сказать, но звонить ей точно не стоит, — произносит Крис. — Глупо не ходить на свидания. Ты красивая, успешная, умная женщина. Тебе всего-то тридцать четыре. Рано ставить крест на любви из-за парочки неудач. — Парочки, как же! — парирует Каролина. Она уже и не вспомнит, сколько свиданий у нее было за последние десять лет. С несколькими девушками она встречалась около трех месяцев, ни с одной не праздновала годовщину: все шло прахом раньше. И, как правило, абсолютно неожиданно. И от этого становилось еще больнее. Та же Аманда во время расставания три недели назад прямо заявила, что все-таки не будет жить с ней, что нашла родственную душу и решила поставить в их отношениях точку. Каролине не помешал бы перерыв на любовном фронте. — С твоим запретом на свидания ты всю жизнь будешь одинока, — резонно замечает Крис. Вся соль в том, что, сколько бы она не скрывала свои чувства и не держала хвост пистолетом, Каролина чувствует себя одинокой из-за очередного маминого «Когда ты уже познакомишь меня со своей девушкой?». Она никогда не думала, что к тридцати двое ее братьев женятся, у всех троих будут дети, а друзья давно будут в отношениях. Ей одиноко оттого, что у всех вокруг все уже сложилось. Каролине и самой хотелось поймать птицу счастья. Она прячет желание найти ее ото всех: семьи, коллег, друзей, но не от Крис. — Слушай, одно дело дрочить на привлекательную, но закрытую бывшую жену коллеги. Дело, честно говоря, довольно дрянное. Но и вреда от него никакого. А вот вступать с ней в какие-либо отношения всего через год после развода (да у нее еще и ребенок) — дело совершенно другое и добром он явно не кончится. А делать то, что добром не кончится, не в твоем стиле, дорогуша. Ты слишком умна. И все-таки, что же нужно Ханне? Эта мысль не дает Каролине покоя. — Чего хочет Ханна? — У бывшей миссис Далтон есть тайна за семью печатями, а мимо тайны Каролина пройти никогда не могла. — Хорошенько макнуть тебя в дерьмо, — отвечает на её вопрос Крис. А она часто оказывается права. И этот раз почти наверняка не исключение.

***

В Новый год Каролина пишет Ханне. Она ничего не может с собой поделать, ее губит любопытство. Она выбрасывает чертов стакан из-под кофе только после отправки сообщения. Потом она добавляет номер Ханны в контакты. В животе ухает что-то радостно-нервное. Самоконтроль Каролины снова идет прахом по Ханниной милости.

***

Через каких-то три дня, в субботу, они обедают вместе. Каролина менее осторожна, чем обычно на первом свидании. Крис утверждает, что именно из-за этой осторожности у нее со свиданиями не лады. Что ж поделать. Каролина даже не знает точно, свидание ли это. Ханна все-таки была замужем за мужчиной десять лет и никогда не интересовалась Каролиной в романтическом плане. Каролина не уверена, что хотела бы пойти на свидание с Ханной. Ну и что с того, что у нее есть глаза и либидо и две эти вещи находят Ханну очень привлекательной. Но она знает о Ханне только то, что та выбрала себе в мужья худшего человека на свете. Каролина пришла за три минуты до назначенного времени, что по ее меркам было чрезвычайно рано, но Ханна ее опередила. Она стояла у входа в бистро, где они договорились встретиться, в Блэк Бей. На ней были темные джинсы, черные зимние сапоги, пуховик. Почти все волосы прятались под вязанной шапочкой. Очень мило. Ханна боязливо озиралась, сжимая ремень сумки. Даже присутствие Каролины ее не успокоило. Тем не менее Ханна перестала топтаться на одном месте и, посмотрев на Каролину в упор, глубоко вздохнула. Бровь у Каролины поползла вверх. Она медленно приближалась ко входу. В улыбке Каролины — немой вопрос, в голове — тысяча возможных причин для этой встречи. — Могла бы и внутри подождать. Я же сказала, что столик на мое имя. Ханна смущенно улыбается. — Да, но… Спасибо, что заказала столик, кстати. Хорошее местечко… — Она замолкает и просто смотрит на Каролину, слегка наклонив голову. — Прости. Я очень нервничаю. На самом деле… я никогда этого не делала. Не удивительно. Брови Каролины поднимаются, а пульс учащается. Это что, свидание? Она до последнего не позволяла себе надеяться. Все-таки Каролина не каждый день встречается с гетеросексуальными разведенными матерями. Слишком уж это сложно. И все же она пришла. Каролина сует руки в карманы. Уши и пальцы ног у нее покалывает от предвкушения. «Не делай глупостей», — мысленно говорит она себе. — Не стоит нервничать, — уверяет Каролина Ханну. — Это всего лишь обед. — Нет, не всего лишь, — понимает Каролина, когда они занимают столик. Потому что Ханна тут же кладет руки себе на колени (она, кажется, один сплошной натянутый нерв) и выпаливает: — Я хочу, чтобы ты была моей юристкой. Каролина не знает, чему удивляется. У них с Ханной всегда были чисто деловые отношения. И Ханна никогда не проявляла интереса к ее личной жизни. Они едва обменялись парой слов. И все же Каролина ошарашена. И тут из ее груди неудержимо вырывается смех. Ну и дура же она. Зря несколько дней ломала голову по поводу того, стоит ли в это ввязываться, а это оказалось очередным делом. Это была самая очевидная причина, и все же Каролина о ней не подумала. — Прости, — наконец говорит она. — В этом нет ничего смешного. — Ухохотаться можно. Запрет на свидания, как выяснилось, еще в силе. Так и надо. Крис лопнет от гордости. Ханна опускает глаза, в ее плечах проступает напряжение, а руки сжимают сумку, как щит. — Я понимаю, что мы никогда особо не общались и что просьба кажется странной, учитывая, что мы познакомились через Майкла, но не надо насмешек. Она встает и при этом едва не сшибает с ног официанта, который принес им воду. Каролина тут же перестает смеяться и, качая головой, подается вперед. — Нет, Ханна, подожди. Я не насмехалась. У меня и в мыслях такого не было. Правда. Сядь. Пожалуйста. Ханна сжимает челюсть, а затем неловко садится. Кажется, что в спине у нее железный шест. Каролина выжидает несколько секунд, улыбаясь официанту, который, налив воду, уходит. Затем она поворачивается к Ханне и смотрит на нее, а Ханна выглядит так, словно готова уйти в любую секунду. — Ханна, я не смеялась над тобой. Правда. Я смеялась над собой. — Это далеко не самая неловкая ситуация в жизни Каролины, и все же ей немного стыдно. Она проводит рукой по волосам. Щеки девушки окрашивается легким румянцем. Вдруг из ее груди вырывается новый смешок. — Сначала я не поняла, зачем ты пригласила меня на обед. Мы не общались. Но ты написала номер на кружке с просьбой позвонить. Вот я и… Каролина видит, что Ханна поняла — на миг щеки ее вспыхнули, а руки расслабились, выпустив сумку из тисков. Кажется, она не собиралась посылать Каролину куда подальше. — Ты думала, я… — она прикрывает рот ладонью и смотрит на Каролину в упор. Ханна не сгорает от стыда, что приятно, но ей явно не по себе. А впрочем, откуда Каролине знать, что чувствует Ханна. — Я не хотела давать тебе ложные надежды или типа того. — Я ничего такого не подумала, — заверяет ее Каролина. Она просто-напросто сглупила. Ханна медленно закрывает лицо рукой. Каролина еще никогда не видела девушку такой несобранной. Если не сказать беспокойной. — Я даже не подумала, что это может произвести такое впечатление. Как глупо, я же знаю, что ты… — она замолкает, изучая лицо Каролины. Она делает глоток воды. — Лесбиянка. Это не ругательство, можно и вслух сказать. У Каролины мелькает мысль о презрении Майкла. Она так и не была уверена, бесился ли он из-за ее ориентации или успехов на работе. И все же ей казалось, что дело все-таки в работе. А еще в том, что он всегда и везде был высокомерным ублюдком-женоненавистником. И все же. Каролина откидывается на спинку стула и задумчиво смотрит на Ханну. Ей интересно, разделяет ли она мнения супруга. Но в глазах у Ханны только извинение и просьба о помощи. — Знаю, что не ругательство. Просто ты настоящая красавица и наверняка встретишь кого-нибудь получше. Я еще замужем и… Им обеим будет лучше, если Ханна закончит наконец свою тираду. — Ах да, ты еще замужем. — И она откашливается и расправляет плечи, переключаясь на работу. — Мне нужна будет подробная информация о твоем браке. Я подумаю, примусь ли за твое дело. Для начала скажи, когда вы разошлись и почему разводитесь. — У Каролины есть догадки, но в таком деле важна каждая мелочь. Она жалеет, что не взяла ручку. — У меня есть, — говорит Ханна. Только не ручка, а карандаш. Тут Каролина понимает, что сказала последнюю мысль вслух. Ханна открывает сумку, достает оттуда карандаш и тетрадку и вырывает из нее листок. Каролина удивленно принимает канцелярию. Быстрое, однако, обслуживание. — Спасибо. Кивнув, Ханна медленно опускает сумку на пол. Похоже, она долго набиралась смелости ответить на вопросы. — Мы расстались в прошлом году. На… — Ханна стискивает зубы, подбородок ее напрягается. — Когда я застала его с Минди. И, в общем-то, все, — говорит она задумчиво, затем выдыхает, слегка опустив плечи. — Я уже давно не была счастлива в браке, — шепчет девушка. Ненавистный секрет с трудом выползает наружу. Каролина внимательно наблюдает за Ханной. Такая у не работа. Она видела такое поведение (и похлеще) и знает, когда ей врут. Ханна не шутит. От нескрываемой печали в ее глазах становится больно. Сердце Каролины сочувственно сжимается. Она никогда не могла пройти мимо женщины в беде. И тут Ханна выпрямляется и уверенно смотрит вперед. Каролине начинает нравится работать с ней. — А почему ты сразу не подала на развод? — У Каролины и в этот раз есть догадки, но ей нужен четкий ответ. Ханна смотрит ей в глаза. У нее между бровей появляется маленькая морщинка. Девушка медлит с ответом. Через секунду слова вырываются из нее потоком. Правда торжествует над нормами приличия. — Он постоянно вставлял мне палки в колеса. Во время переезда, на работе, по поводу Эбби. Он угрожал забрать ее. Он точно выиграет суд. — Страх слышен в голосе Ханны и виден в ее глазах. У Каролины и самой начинает крутить живот. — Он отличный адвокат, а еще у него полно друзей-юристов. Я была в тупике. У меня ни денег, ни связей, и я просто хочу наконец покончить с этим. Законным путем. — Она кладет руки на стол, наклонясь и словно бы раскрывая перед Каролиной все карты. — Мне нужен адвокат. Я знаю, что Майкл презирал тебя за твои успехи на работе, а значит, ты ему ровня. — Я лучше, — хитро улыбается она. Ей нравится, как идет дело, и лесть ни к чему, но и отказываться от комплимента Каролина не станет. — Ты права. Так тебе улыбнулась удача, когда я случайно зашла в то кафе и напомнила о себе? Ханна закусывает губу и качает головой. — Нет, я тысячу раз собиралась позвонить. Я нашла твой номер. Но всегда трусила. — Я польщена. — Это, как ни странно, правда. Ведь Ханна за десять лет брака перезнакомилась с кучей адвокатов и выбрала ее. Серые глаза Ханны смотрят в ее карие с уверенностью и отчаянием, Каролина не в силах оторвать взгляда. — Я знаю, сколько получает Майкл. Ты берешь примерно столько же. Мне это не по карману. Совсем, -с сожалением в голосе признается Ханна, — но я читала, твои услуги могут обойтись… Каролина поднимает руку, прерывая Ханну. — Нет. — Нет? — Ханна выглядит такой печальной, словно ей разбили сердце. Каролина тут же продолжает: — Я сделаю все бесплатно. — Она чувствует, что дело будет долгим. Майкл выйдет из себя, когда узнает. По правде говоря, именно из-за этого, а еще потому что при этих словах Ханна начинает светиться от облегчения и неподдельной радости. Поэтому Каролина и стала юристкой.

***

Лицо Майкла, когда он узнает новости, особенно вена выступившая у него на лбу, тоже того стоят. Она дает курьеру щедрые чаевые за эту фотографию.