No issues

      Это должно было быть занимательное зрелище. Видеть, как маленькая, предприимчивая Принцесса защищает свое несчастное прибежище убогих и ущемленных — высшая степень удовольствия. Не зря он повелевает всей сраной техникой на многие мили вокруг. Все, что пищит, трещит, выдает изображение и звук — его глаза и уши. Вся рутинная хуйня по типу «В седьмом квартале обвалился дом и придавил семью наркош в лицах мамки, папки и троих детишек» вызывала лишь желание от души зевнуть, не прикрывая рта. А тут настоящее кино. Со специальными эффектами, взрывами, кровью и адреналином. Эмоции… Вот что доводило теле-магната просто до нереального экстаза, ибо работать изо дня в день, договариваться о новых проектах, контролировать студии, контролировать новости, он, честно говоря, заебался. Доверчивый Пентиус дал ему полный доступ к отелю, и все место действия у Вокса как на ладони. Просто возьми и раздави. Выживает сильнейший. И это не присказка, а банальный жизненный факт. Горькая правда, которую Вокс ежедневно хавает ложкой, да давится. Для всех окружающих, тех же Валентино и Вельветт, то что их лидер решил посмотреть на оборону отеля — показуха, очередной «хайп» с громкими заголовками. Поучаствовать? Нет уж, увольте. Ему оставалось одно — смотреть.       Наблюдать, как ангельский говнарь втаптывает «всесильного» оленя в грязь было невероятно… Воодушевляюще. В механической голове раз за разом болезненно вспыхивала мысль «почему он, а не я». Хотелось наступить на горло твари, что так легко выводит из равновесия Телевизионного Лорда, прижать к земле. Почувствовать то, что всегда чувствовал Аластор.       Каждый раз, когда они сцеплялись, это приводило Вокса в какой-то истерический, блаженный восторг. Нести хуйню в эфире, выливать ушат морального говна какому-нибудь простофиле по поводу и без, демонстрировать силы — детский лепет. А вот когда прям электричество накаляется настолько, что чужая рожа искажается бурным весельем: это совсем другое дело. Сколько бы они не мерились умениями, сколько бы зданий не снесли своей силой, итог практически всегда был один: Вокс отключался, терял сигнал, когда из головы вырывали провода. Напоследок безумным взглядом провожал потрепанного противника, подергивающегося от электрических разрядов, змеившихся по телу. Они не добивали друг друга, просто… Объявляли молчаливый тайм-аут, да расходились. Потому что задержка чревата — Люцифер спит редко, а прибежать и топать ногами, надавать тумаков Лордам и заставить пожать руки он любил.       Семь лет минуло. Думал, обида прошла, завяли помидоры. Получи хуй за щёку, самонадеянный дурак. Загнав себя в рамки работы, разделяя по выходным постель с Валом — нихуя ты не задушил ту ненависть и непонимание, почему Аластор тогда отказал. Надменно выгнул бровь, отвернулся, и как шавке бросил брезгливое «нет». И это было сродни команде «фас». Вокс на кислоту изводился. Нечего таить: ему н р а в и л о с ь соперничать, и с каждой сломанной камерой механизмы внутри раскалялись добела. Он чувствовал себя живым. Каково будет удивление, когда станет известно то, что подобные ощущения обоюдны. Но этого никогда не произойдет. Радио-Демон не снизойдет до того, чтобы сознаться врагу что тот ему нужен.       Когда появился Владыка, как чёрт из табакерки, Теле-Демон заметно приуныл. Попкорн стал г о р ч и т ь. Это было, конечно, ожидаемо: хороший папаша не оставит дочурку в беде, примчится на попутном ветре. Есть только одно весомое но. Даже когда два давних врага затевали очередную потасовку, Его Темнейшество являло свой лик только под конец. Всегда. Отвлечься от экрана заставили чужие пальцы, смело забравшиеся под лацкан пиджака. Они холодили. Отвлекали. Отрезвляли. — А ты бы ринулся меня так отчаянно защищать, Вокси? Сутенер прижался ближе, обволакивая тяжелым ароматом цветочных духов. — Конечно, Вал. Меня удивляет, что у тебя возник такой вопрос.       И это не было ложью. Вокс, наверное, тоже бы полез защищать. Какой бы гнидой ни был. Пиздился бы до кровавых слюней, но отбил бы своих. Он собственник. Он привык подчинять и принуждать, а Валентино и их маленькая девчушка сами кому хочешь отгрызут все что угодно, стоит кому-нибудь заикнуться о том, что им нужно будет под кого-нибудь прогнуться. Это, блять, телевизионщик мастак подлизывать кому ни лень при необходимости.       После того, как закончилась свистопляска с Ангелами, Вокс покуражился для виду. Эйфория после увиденного поражения противника потихоньку отпускала, впуская вместо себя двоякое ощущение. Опустошения. Тактическое отступление Аластора приобрело не просто статус «побега». Он мог умереть. А телевизионщик бы отсиживал жопу в теплом помещении. В кругу друзей. И смотрел.       Любое шоу рано или поздно заканчивается. Поцеловав Валентино, да сославшись на важные дела, удалился восвояси. Родная студия давила четырьмя стенами. Но, не судьба побыть в «гордом» одиночестве. То ли сгорбленная спина выдала, то ли слишком поспешил, когда уходил, но уже вскоре после того, как он успел втянуть в себя спасительный «разноцветный» дым — щедрый подарок от «любовника», в дверь настойчиво постучали. И, не дожидаясь разрешения, которого бы так и не получили, бесцеремонно вошли в чужую обитель. — Ты сам не свой. Вельветт подкралась тихой крысой, робко положила руку на колено, заставив вздрогнуть. — Не хочешь ничего рассказать? Дамочка была не просто Повелительницей моды, но и самой «богиней» стиля. Она видит настроение каждого своего «манекена», и если последнему что-то не нравится, она решает проблему бескомпромиссно. Она убивает. Нет причины. Нет проблемы. — Отъебись, Вэл. — Вокс слабо клацает зубами, даже не отняв ладони от гудящей головы. Ему нужна была тишина, а не поддержка. Протягивать руку: удел нищих и опущенных. К последним он находится по статусу сейчас ближе всего. — Я хочу побыть один. Вместо насмешек и повышенного голоса рядом послышался утомленный, заботливый выдох. Сильные женские руки насильно отодрали ладони, надавили на плечи, заставляя опуститься на кровать. Сверху тут же ложится теплое одеяло. Вокс позволил это, позволил просто находиться рядом. Наверное, кроме нее никому больше так вести себя не позволил. Если честно, больше никто бы не рискнул. — У нас завтра заключение контракта. Не проебись. Вельветт, сморщившись, переступает через валяющиеся бутылки. «Привет» от прошлой попойки на пару с Валом. Вэл не настаивала на плаче у нее на плече, она сказала, что хотела; Пришел бы Валентино… У того специфичное понимание о поддержке. Воксу пришлось бы стиснуть зубы, стащить штаны и позволить себя «утешать», когтями разрывая подушку. Но кое-кто отлично знал, что в моменты чужой «депрессии» надо делать. Чтобы стало совсем хуево. Н е в ы н о с и м о.       Его расслабленность и проявление слабости каждый расценивает по-своему. Это настолько редкие «явления», что их стоило бы записать как девятое Чудо Света. Только с виду, даже в состоянии нестояния Вокс мог ответить так, как в нормальном состоянии бы не смог. Но когда у стены сгущаются тени, когда языки пламени издевательски медленно очерчивают страшный силуэт, не нужно гадать, кто почтил телеведущего своим визитом. Треск радио-помех говорит сам за себя. — Понравилось зрелище? Изломанный голос лился как мед, на самом же деле представлял собой опасную ртуть. Но подать голос, полаять сил нет. На явный вызов Вокс лишь приглашающе отодвигается на другой край постели, давая пространство. Сейчас им обоим нужно было отдохнуть. Проходит, кажется, слишком много времени, и телеведущий хочет уже сказать, что если гость продолжит прожигать его взглядом, то может с таким же успехом уебывать. Но по левую сторону прогибается под чужим весом матрац, и достаточно спиной чувствовать напряженное дыхание. Вперемешку с потом отчетливо ощущается запах еще свежей крови. Борясь с желанием развернуться, Вокс закрывает глаза. Демоны не видят снов и не нуждаются в особом отдыхе. Но сегодняшняя ночь прошла без кошмаров.