Когда Итан с непроницаемым лицом обещал Карлу подумать над тем, чтобы работать вместе, то с плохо скрываемым удовольствием держал в кармане крепко сложенную фигу. Когда Хайзенберг весьма эмоционально расписывал все то, что будет с Уинтерсом, если тот надумает его наебать, то ни капли не лукавил.

Ги Хун не злился, когда в третьем часу ночи ему долбились в дверь так, словно где-то случился пожар и срочно нужно бежать к огню и вытаскивать старушек. Он не злился, когда на пороге вместо незваного гостя увидел одиноко лежащую картонную визитку, а просто переводил помутившийся взгляд от нее до ближайшего мусорного бака. В трех геометрических нарисованных фигурах он чётко, как на духу, видел издевательское послание: «Хуй тебе, а не спокойная жизнь»

После того, как его кинули побитой псиной к ногам оставшихся выживших, Ги Хун не мог уснуть. Не поддавался ни уговорам, ни угрозам со стороны союзников, поглядывающих на него косо. Он думал. Считал. Пытался понять, где оступился и провалился в полыхающую неиссякаемой виной бездну.

Итан в очередной раз сломя голову ломится спасать того, кто ему дорог. То, что они пережили несколько лет назад с Мией, было забыто за треском камина и ежедневных делах. Он хотел оставить всё в прошлом, посвятить жизнь семье. Но всё буквально за несколько часов превратилось в кошмар наяву. Изменившийся до неузнаваемости Крис. Похищенная дочь. Заснеженная деревня. И тот, кто следит за каждым шагом.

Чтобы понять, что Джонни тупо ревнует, понадобилось три дня. Чтобы перестать ахуевать от всего происходящего, понадобилась неделя.