Офисная симфония для Стэнли

      Утром Стэнли разбудил телефонный звонок от начальника. Он сообщил ему, что не сможет сегодня подвезти его на работу. Придётся добираться на такси или автобусе, так что обычный распорядок дня был сильно нарушен.       Наспех приняв душ и позавтракав хлопьями с молоком, парень вызвал такси. Как всегда, пришлось отстоять полчаса в утренней пробке и, придя на работу раньше начальника, Стэнли понял, что пропустил начало Дня влюблённых. Ему не нравилась эта пошлость, особенно он не любил дебильные, бессмысленные открыточки и всякую розовую фигню, от которой визжат и приходят в восторг разве что мелкие девочки-подростки и мальчики, не определившиеся какого они пола. Как оказалось, престижный офис постигла та же кара небесная в виде розово-красной символики на каждом шагу.       День влюблённых не любил не только Стенли, но и мистер Робинсон. Как раз по этой причине он отсутствовал утром в офисе. Одна часть его рационального мозга понимала, что праздники важны для хорошей атмосферы в коллективе, но другая часть отрицала само существование праздников. Особенно после предательства Майкла, от которого требовалось всего-то такая малость, как хороший трах взамен безбедной и беззаботной жизни. Сын дальней родственницы удивлял Патрика.       Стэнли не пытался понравится, не пытался как-либо подлизаться, он был собой. Искренность в этом парне зашкаливала: смущение, благодарность, доверчивость, простота взглядов и извечная неловкость — всё это подкупало. Его первый день в офисе насмешил мистера Робинсона. Ну как можно быть таким непосредственным и таким доверчивым? Поначалу Стэнли не нравился ему совершенно: неухоженный, плохой вкус в одежде и отсутствие какого-либо жизненного опыта — чемодан без ручки какой-то. Но спустя несколько недель тесного общения с ним, Патрик понял, что кроме красивой обёртки нужно что-то ещё. Стэнли Арчер был живым, честным и очень добрым. Он, не задумываясь, помогал тому, кто его просил об этом, нёсся выполнять любую его прихоть и всегда волновался, что сделал что-то не так. Однажды Патрик, выходя из кабинета, увидел Стэнли, спящим за столом в одиночестве. Все уже разошлись, а он так устал, что просто отключился, положив голову на руки. Тогда мистер Робинсон решил, что нужно немного снизить нагрузку. Было бы большой ошибкой думать, что он не замечал полный стол бумаг, внушительный арсенал техники и заботу, которую старался дать ему Стэн. Другие ждали от него денег и внимания, а его племянник — простого одобрения. На каждое ласковое слово в свой адрес его секретарь загорался стоваттной лампочкой. Поход за покупками и в салон красоты и вовсе добил Стэнли, зато каким же красивым он вышел оттуда. Преображение было прекрасным дополнением, хоть тот сильно сопротивлялся этому. Больше всего сейчас тревожил Патрика несуразный разговор со Стэнли. Парень не понимал за какие такие заслуги ему дали нормальную зарплату, среднюю в его офисе по меркам остальных работников. Это, конечно же, говорило только о том, что его не баловала жизнь. Для Стэнли всего было слишком много. Мистер Робинсон понял, что слишком давил, пытаясь «пришить» к совершенно чистому душой парню чужую грязь. Вместо того, чтобы помочь освоиться, он рад стараться, сгрузил на Арчера все свои мелкие дела и, черт возьми, ему это понравилось больше, нежели слащавый отсос Майка под столом во время пресс-конференции в личном телеграмм канале. Сейчас Патрика заботило совсем другое — притихший и подавленный парень за столом секретаря. Возможно, нужно что-то менять в их отношениях.

***

      — Стэнли, привет! — Моника звонко поприветствовала своего негласного подопечного.       — О! Мон, я рад, что встретил тебя. Ужасное утро.       — И чем оно такое ужасное?       — Да, вот, — Стэнли обвёл глазами розовое убранство этажа, — я как-то не очень люблю этот праздник.       — От чего так? Очень даже приятный праздник. Лишний повод гульнуть после работы, — Моника улыбнулась ему и ласково потрепала по плечу.       — Да я с девушкой расстался именно на это праздник. Неприятно как-то вспоминать.       — Та-ак! Ну не волнуйся ты. Будут новые впечатления и, возможно, новая любовь. Не расстраивайся ты так. Всё проходит.       — Спасибо. Моника, я так рад, что ты здесь есть.       — Ой, ну что ты. Всё образуется, — женщина воткнула маленькое сердечко на палочке в петлицу пиджака Стенли и присущей ей летящей походкой направилась к лифту.       Весь день Стэнли скучал по своему боссу. Он перепечатал текст речи для открытия нового завода стройматериалов, составил график приёма посетителей на следующий месяц, разобрав важные встречи по датам, и составил личное расписание Робинсона. Жизнь офиса кипела вокруг него, но к нему имела мало отношения. К вечеру на его столе появились глуповатые поздравительные открытки и даже розовый блокнот с таким же тупым поздравлением. Оставшись один на этаже, так как все спустились на другой, специально для празднеств, Стэнли безжалостно сгрузил это всё в мусорную корзину. Он даже не заметил, как сзади него оказался Патрик Робинсон со своей неизменной, полуироничной улыбкой.       — Ты не боишься, что дарители сего обозлятся на тебя?       — Эмм… — Стэнли покраснел как спелый помидор, но совладал с собой и ответил, как ему казалось, достойно, — добрый вечер, Патрик. Простите, я не люблю этот праздник. Он вызывает у меня тоску и неприятные воспоминания.       — Надо же, у нас так много общего. Пойдём в мой кабинет. Думал, ты веселишься со всеми на десятом этаже. Обычно там проходят все мероприятия и праздники. Ты слишком выделяешься в коллективе.       — Я тут… просто хотел, хотел отвлечься. Вот, составил план работы на несколько недель. И ещё, у меня появилась идея по оптимизации приёма ваших посетителей.       — Да неужели?       — Ага, сейчас покажу, — Стэнли взял свои наработки со стола и пошёл за Патриком в кабинет.       Присев на удобный кожаный диван возле окна, секретарь приступил к изложению своего видения работы офиса.       Новый график встреч понравился Робинсону, и он похвалил работу Стэнли, добавив, что выпишет ему небольшую премию. Арчер ужасно стеснялся, но в целом получил удовольствие от похвалы.       — Стенли, нам нужно прояснить некоторые вопросы, — Патрик говорил это, выйдя из-за стола и глядя в огромное окно, за которым переливались огни большого города.       — Я слушаю, мистер Робинсон.       — Прошу тебя, я Патрик, оставь этого мистера по ту сторону двери.       — Но… но мне немного неловко. Я мало общался с мужчинами вроде вас.       — Понимаю, но пора привыкать ко мне.       — Я постараюсь. Просто…       — Что просто?       — Это всё, — Стэнли развёл руками, — этого всего так много для меня.       — Стэнли, я тебя чем-то обидел? Стеснил? Скажи.       — Нет, нет, всё нормально. Простите меня.       — Ладно. Мне сейчас некогда выяснять. Нужно спуститься на этаж для торжеств. Пойдём, мне нужно там быть.       — И мне? — с недовольством в голосе спросил Стэн.       — Тебе в первую очередь. Ты моё лицо, не делай из него задницу, — стальные нотки в голосе Патрика не принимали никакого возражения.       Арчер поплёлся за мистером Робинсоном. Сейчас ему как никогда хотелось спрятаться ото всех и поехать домой. Крайне не хотелось находиться среди неискренних чужих ему людей, ну, кроме Мелани и начальника, те были вполне нормальные, по его мнению. И, конечно же, ему не хотелось видеть Лиз. Та до сих пор не угомонилась и продолжала пакостить по мелочам. Распускала некрасивые слухи о нём и пару раз подставила его с отправкой документов, касающихся работы с персоналом.       На этаже царила атмосфера праздника, организацией которого занимались специальные работники из отдела отдыха и развлечений. В их обязанности входило планирование мероприятий, как мелких, типа дня рождения сотрудника, провода на пенсию, так и масштабных выездных празднеств городского уровня. Большая компания обязана участвовать в общих шествиях, парадах и конкурсах.       Мистер Робинсон поздравил сотрудников, побыл положенные полчаса на виду и незаметно продвинулся к выходу. Стэнли устремился за ним.       — Патрик, пожалуйста, не бросайте меня здесь! — секретарь чуть ли не плакал, — я не могу, это всё так давит.       — Хорошо. Пойдём вместе, — они пошли по коридору мимо запертых стеклянных дверей. К удивлению парня, начальник повел его не к лифтам в центре, а куда-то в боковое крыло этажа.       — А почему сюда?       — Нам надо попасть в мой личный гараж. Хочу обкатать новую модель Subaru. Последнее слово техники. Вчера только доставили.       — Ого! Вот здорово.       — Да, — Патрик самодовольно улыбнулся, — прокачу с ветерком. Для этого нам надо поехать на служебном лифте. Я часто его использую в своих личных целях. Один недостаток этого лифта — в нём не ловит сеть из-за экранированного металла. В нём часто возят различную чувствительную к помехам и волнам технику ремонтные бригады.       Они вместе вошли в лифт, Стэнли был очень рад, что ушёл с шумной вечеринки с глупыми конкурсами и аукционом в конце. Аукцион мужчин проводился шуточный, но могли быть нежелательные последствия. К нему и так цеплялись женщины и даже пара мужчин в этом здании. Молодое мяско всем интересно.       Лифт плавно начал спуск, как вдруг в здании резко мигнул свет, и кабина остановилась, а её двери оказались заблокированными.       — Что? Что это было? — испуганно выдавил Стэнли. Он и так не любил замкнутые пространства. Лифты были для него не самым приятным предметом, как и кабинки в туалете. С этим был связан неприятный инцидент.       Однажды в младшей школе его случайно заперли в подсобке, где он прятался от строгого учителя. Стэнли пробыл там аж до вечера, пока мама не пришла за ним. Они с уборщиком долго искали и-таки высвободили сорвавшего голос и заплаканного мальчика. С того времени и начался неконтролируемый панический страх. После работы с психологом он научился справляться с ним, и к старшим классам это прошло, но страх перед замкнутым пространством иногда появлялся сам по себе.       — Всё в порядке, — Патрик спокойно смотрел на Стэнли, не понимая его бурной реакции на простое мигание света, — я сейчас вызову ремонтников и всё починят, — нажав на кнопку вызова диспетчера на панели, он позвал дежурного лифтера, но ему никто не ответил. На том конце была тишина. Мобильная связь не ловила здесь, и по всему выходило, что они застряли. Признавать это не хотелось, но видя поникшего и немного бледного парня, Патрик понимал, что его нужно хоть как-то успокоить.       — Стэнли, ты чего? Боишься?       — Д-да, — выдавил из себя секретарь, аж заикаясь от страха, — очень. В основном это не так, но… эм… иногда. Это б-было давно.       Мистер Робинсон решил перейти к действиям. Он сделал один шаг в сторону Арчера и успокаивающе погладил его по плечу. Он не любил истерики и мало кого утешал в жизни. Будучи слишком сильной и независимой личностью, он совсем забыл о простых человеческих страхах: темноты, высоты, тараканов, в конце-концов. Он забыл уже свою юность, как сам однажды упал в воду с лодки и потом долго боялся плавать на ней. Жизнь всё стёрла, вытравила, Патрик стал иронично-циничным человеком с большим счётом в банке и штатом подчинённых. Вдруг в голове электрической лампочкой зажглось понимание поведения Майкла. Понял, хоть и с запозданием: он относился к нему как к подчинённому, не давал парню ни ласки, ни любви. Сухой трах и деньги — вот и всё, что у них было.       Стоящий перед ним парень заслуживал большего. Пожалуй, его можно было бы полюбить. Он вызывал чувство щемящей нежности, причиной тому была его неискушенность и удивлённо смотрящие на этот яростный мир глаза.       — Как вы думаете, мы долго ещё здесь просидим? — совсем упавшим голосом прошептал Стэнли.       — Не волнуйся, обязательно есть диспетчер, он нас выпустит.       — А если нет? Если мы умрём здесь от жажды! — парень хлюпнул носом и, сам от себя такого не ожидая, позорно разревелся. Неосознанный, первобытный страх завладел его сознанием.       — Тише, Стэнли. Ну что ты. Успокойся, прошу, — Патрик привлёк плачущего парня к себе и стер слезы с юного лица, — нас обязательно найдут. Да и диспетчер, возможно, скоро подойдёт. Может, отлучился куда?       — Простите, мне очень страшно. Не понимаю, как успокоиться. Прям всё сжимается внутри.       И тут Патрик решил сделать что-то безумное, что совсем не предполагал делать со своим секретарём. Уж точно не сейчас, не после недавнего предательства. Он склонил немного голову, чтобы быть чуть ближе к невысокому парню, нашёл дрожащие, мягкие, розоватые губы и поцеловал. Вот взял и сделал.       Карие глаза распахнулись удивлённо, как будто Стэнли не молодой парень, а напуганный оленёнок. Он, словно завороженный, несмело ответил на поцелуй мужчины, терпкий и властный. Мистер Робинсон умел и любил целовать своих партнёров. Его руки обвили худощавое, немного костлявое тело Стэнли и притянули к себе. В ответ тот прижался к его широкой, сильной груди. Дрожь от недавнего страха почти прошла, он нравился начальнику не только как хороший работник, но и как парень. Это шокировало и в то же время возбуждало. Они продолжили целоваться, даже забыв о времени. Патрик исследовал нежный рот Стэнли своим языком, руки парня в ответ исследовали тело мужчины, помимо воли оторвали пару пуговиц на дорогой рубашке, и они покатились по полу. Его вело что-то неведомое, сродни наваждению. Оно, это чувство, заставляло отзываться на каждую ласку и плавится в руках, обнимавших его. Стоны возбуждения срывались с его юношеских, не искушённых мужской лаской губ.       Опытный партнёр вёл его, как в танце: раз — и рубашка расстегнута, два — и его нога в узкой брючине оказалась на бедре мужчины, три — и рука уже под рубашкой гладит его по пояснице, посылая разряды по телу, четыре — жёсткие, властные губы ласкают шею Стэнли…       И… в этот момент их идиллию, их возбуждённый танец на двоих прервал голос диспетчера. У женщины на приборной панели всё это время мигала лампочка, отмечая место запроса о помощи.       — Добрый вечер. Меня зовут Дана. Я отвечаю за лифты в этом здании. Сейчас я перезапущу систему управления вашим лифтом, и вы успешно доедете на нужный этаж. Приятного вечера.       Стэнли заполошено дёрнулся в руках босса, но тот жарко шепнул ему на ухо: «всё хорошо». Патрик с огромной неохотой отпрянул от своего секретаря и помог ему поправить одежду. В душе мужчина психовал, он так возбудился, что член болезненно упёрся в ткань брюк. По-видимому, Стэнли сейчас испытывал нечто подобное, судя по его красным щекам и бегающему взгляду.       — Пожалуй, это лучший день Святого Валентина, — скользнув взглядом по манящим губам Стэнли, выдал Патрик.       — Согласен.       — Продолжим в моей машине?       — Я… я этого хочу.       — Уверен?       — Да. Я не уверен, но мне кажется, что я влюбился в вас, — вот так просто, взял и сказал. Карие глаза смущённо смотрели куда-то в стену кабины лифта, — я ещё никогда не испытывал такого. Почти месяц думаю о вас.       Мистер Робинсон был очень удивлён, ни один его любовник никогда даже не заикался о подобном. Не было в его роскошной жизни той самой любви. Она была в далёкой солнечной юности, но ушла в небытие и забылась, обросла панцирем из притворства и лжи. Он обнял своего юного помощника, почувствовал, как под одеждой Стэнли отчаянно колотится влюбленное в него сердце. Парень уткнулся в его плечо, не зная, что будет дальше с ним, но от собственного глупого признания стало легче. Запретные мысли обрели форму и твёрдое, почти стальное тело его начальника.       Через несколько минут лифт спустился в гараж, и его двери открылись перед пожилым охранником, обходившего территорию частной парковки. Его взору предстало занятное зрелище: двое мужчин в дорогих костюмах, растрёпанные, с зацелованными губами и к тому же на рубашке старшего не хватало нескольких пуговиц. На шее стройного юного брюнета красовался синим пятном засос.       «День влюблённых удался», — подумал мужчина, забыв толком, куда шел.