Шоколадные кексы

Часть 2 Два месяца практики шли идеально. Нет, конечно, Северус Снейп не с распростёртыми объятиями принял свою бывшую студентку на годовую практику перед колледжем, но и не выгнал. Что уже несказанно радовало. После войны снова поступив на седьмой курс с Гарри и Роном, Гермиона прожила этот последний незабываемый школьный год. Было спокойно, никаких тревог и сражений с тёмными магами. Только учёба и общение с друзьями. Гермиона с Роном договорились начать встречаться после окончания школы, чтобы не отвлекаться. И после получения диплома они всё лето наслаждались взрослой жизнью и друг другом. Гарри ушёл работать в Аврорат, Рон записался в Британскую команду по квиддичу, а Гермиона решила поступить в Пражскую академию, выбрав специальности «Зельеделие» и «Чары». Изучив программы первых двух курсов, гриффиндорка поняла, что всё это было в программе седьмого курса, и чтобы не терять зря времени, она договорилась с мадам Дежардин — директором академии, что если она идеально сдаст экзамены, то сможет сразу поступить на третий курс. И вот поэтому Гермиона и пришла на практику к Феликсу Флитвику и выжившему после великой и решающей битвы Снейпу. Отдохнув год после войны, как следует подлечив свою рану, оставленную Нагайной, Северус Снейп вернулся в школу. — Мисс Грейнджер, внимательнее читайте рецепт, — отчеканивает Снейп, склонившись к котлу. — Корень мунтины и монтаны — это разные вещи. — Точно, сэр, простите, — шепчет Грейнджер, закрывая банку и доставая другую. — Быстрее, у вас есть 20 секунд, чтобы нашинковать корень, иначе не произойдёт реакция, так как переварятся листья Трополиса. Нож в руку, корень на доску, и Гермиона режет согласно рецепту тонкими слайсами. Ингредиент в котёл, и зелье шипит, окрашиваясь в зелёный цвет. — Отлично, — удовлетворённо выдыхает зельевар, и гриффиндорка ощущает, как взволнованно начинает стучать сердце, когда она смотрит на довольную ухмылку на его лице. Снейп строг, Снейп холоден, Снейп невозмутим, но он задевает особые струны души. И звон непонятных чувств волной разносится по телу, будоражит, заставляет стиснуть ложечку и усердно мешать котёл. — Семнадцать раз по часовой стрелке и девять против, — напоминает он, и Гермиона судорожно кивает, вспоминая, сколько раз уже крутанула. «Три, четыре раза? Пусть три, четыре, пять… пятнадцать, шестнадцать». Прохладные пальцы сжимают её тёплые с ложкой. Снейп тяжело выдыхает. Успел. Грейнджер сипло втягивает воздух, ощутив горячую волну от самой руки вниз по телу. «Значит, семнадцать…» — понимает. Снейп, увлечённый зельем, всё так же держа её руку, помешивает зелье уже в другую сторону и лишь после, взглянув на эти самые сжатые пальцы, отпускает. Гермиона прячет запылавшее лицо за волосами, склонившись к книге, просматривая рецепт. С каждым днём все сложнее становилось находиться рядом. Так, две унции семян звёздоночника. Слушать бархатный голос, который подсказывает по готовке. Пять лапок древесного короеда. Чувствовать силу и какой-то дикий магнетизм, который она начала улавливать, когда он так уверенно и так увлечённо рассказывал ей новую лекцию по зельям. Три ложки сока алоэ обыкновенного. Ощущать аромат свежескошенной травы и горькой полыни, который ощущался, когда он так бесцеремонно близко подходил и заглядывал в котёл. — Отлично. Остынет — и можно отнести мадам Стебль, пусть польёт свои цветы. Можете передохнуть двадцать минут. Я пока напишу отчёт по подкормкам. Гермиона кивает, прижав сумку к груди, скрывается за дверью, несётся по пустым коридорам и залетает в первый попавшийся туалет. «У меня есть парень, у меня есть парень», — проносится в голове, словно сама себе пытается это вталдычить. Прячется в кабинке, прижимается спиной к двери и, бросив сумку на крючок, прижимает руки к груди, ощущая как бешено стучит сердце. Гермиона уверена, что во всём виноват Рон. Если бы они этим летом не начали заниматься сексом, тогда бы она не думала об этом так часто, а зубрила книги и спокойно варила зелья. Вкусив сладость близости, теперь ей этой близости не хватало. И Снейп, которого она всегда уважала и восхищалась его умом и силой, вдруг стал казаться неимоверно желанным. Этот низкий баритон, эти бесконечные пуговички на сюртуке, которые так и хочется расстегнуть, эти изящные пальцы, которые могли бы прикоснуться к ней в самом сокровенном местечке. Рука девушки скользит вниз, под юбку, пальцы запускаются под резинки трусиков, и она надавливает на требующий ласки бугорок. Гермиона пытается быть правильной, поэтому старается представить своего милого Рона с его доброй широкой улыбкой. Но его губы сами кривятся в знакомую ухмылку, приподнятая бровь и надменный взгляд тёмных глаз заводят ещё сильнее, и рука уже более размашисто скользит по половым губам, размазывая проступившую влагу. Аромат Снейпа, кажется, преследует её и в туалете, и гриффиндорка сипло втягивает воздух сквозь сжатые зубы и ощущает, как вот-вот разорвётся скрученный внизу живота узел её желания. Толчок пальцев поглубже, прижать к передней стеночке изнутри, и ноги сводит от волны удовольствия, Гермиона хватается за висячую сумку, удерживая равновесие и дыша так, словно бежала три круга вокруг Хогвартса. Очистившись, девушка думает, смотря на своё отражение в зеркале, как низко она пала, раз удовлетворяет себя в туалете. Благо сейчас урок, и никого нигде нет. Умывшись и приведя себя в порядок, Гермиона вышла в коридор. — О, мисс Грейнджер. Минерва Макгонагалл в тёмно-зелёной мантии и в своей неизменной остроконечной шляпке нагнала свою любимую студентку. — Вы, случайно, не к профессору Снейпу направляетесь? — Да. — Вам не сложно было бы передать ему два письма? Сегодня была в Министерстве. Попросил передать. — Конечно. Сейчас же ему отдам, — улыбнулась Гермиона, принимая белые конверты. — О, ещё видела мистера Поттера. Он хочет с вами повидаться и попросил подключить сегодня ваш камин. В семь он будет у вас, поэтому ждите гостей, — подмигнула Минерва, довольно улыбаясь. — Спасибо, профессор. Не надо было ему вас напрягать, я могла и до Хогсмида прогуляться для встречи, если бы он мне сказал, что хочет увидеться. — Полно тебе, какое напряжение, — Минерва ласково коснулась плеча, улыбаясь, — мне не сложно, да и вы спокойно побеседуете. Можете позвать домовиков и попросить принести что-нибудь вкусненькое. — Спасибо, — Гермиона широко улыбнулась, в голове мелькнула мысль о Роне. Может, он хочет сделать сюрприз и придёт с Гарри? Интересно, а профессор Макгонагалл позволит Рону оставаться с ночёвкой в моих комнатах? Спрашивать или нет? Немного смутилась и решила не спрашивать. — Я побегу, профессор ждёт. — Конечно, Гермиона. Удачи! — Спасибо, а вам хорошего дня. — Благодарю, милочка. Тихонько постучав и дождавшись приглашения, гриффиндорка прошла в класс. — Сэр, профессор Макгонагалл просила передать вам письма, — подойдя к зельевару, Гермиона протянула конверты. Северус Снейп, ставивший на горелку новый котёл с чистой водой, обернулся. Взгляд тёмных глаз остановился на вытянутой руке. Но глаза смотрели не на письма, а на пальцы. Гермиона ощутила, как лёгкие сжимаются, выпуская воздух, и появилось ощущение, что Снейп знал. Он всё знал, что она делала этими самыми пальцами десять минут назад. — Благодарю. Глаза в глаза, и Гермиона вспыхивает, как спичка. Щёки, словно пламя лизнуло, начинают гореть. Снейп берётся за конверты с противоположной стороны, делает глубокий, вдумчивый вдох носом, словно улавливает что-то, и взгляд его словно сжигает дотла. — Зелье. Мы будем за него браться сегодня? — голос зельевара словно глоток ледяной воды. — Конечно, — кивает Гермиона, взяв себя в руки. — Начинаем отдел Колдомедицины. Перечное зелье. Снейп кивает. Включает горелку. Пока вода нагревается, Гермиона расставляет в нужной последовательности ингредиенты и умоляет Мерлина, чтобы этот день скорее закончился.

***

Живот предательски урчал, но Гермиона спешила в свои комнаты — благо Минерва выделила ей дополнительную спальню старосты с камином. После уроков практики и трёх сваренных зелий Гермиона до самого вечера просидела в библиотеке. Пропустив ужин, она мечтала о скорейшем душе — пять часов над парящим котлом, а ещё эти пять часов возле Снейпа, который заставлял её волноваться не хуже котла. Воспользовавшись ванной комнатой для старост, Гермиона, подсушивая на ходу волосы, спешила в свои комнаты на встречу с другом, как она надеялась, и с парнем. Девушка успела только бросить сумку в кресло, как камин затрещал. — Гарри! — Гермиона обняла друга. — Ты всё же один. — Здравствуй! А ты ещё кого-то ждала? — улыбнулся герой всего магического мира. — Нет, — попыталась искренне улыбнуться она. — Я ненадолго, с твоего позволения. — Желаешь чего-либо? Могу попросить принести чай с пирогом. — Нет, спасибо, мы только что ужинали с Роном. — Так ты был с ним. — Да, мы видимся каждые выходные. — А сюда зайти или в Хогсмид, чтобы меня повидать, у него, видимо, нет желания? — не сдержалась Гермиона, думая, неужели Рон за ней не скучает, уже ведь пару месяцев не виделись. — Эм-м, — Гарри замялся, опуская взгляд, и гриффиндорка поняла, что он что-то знает, чего не знает она. — С ним что-то случилось? — Что? Нет, он в порядке. Он просил тебе передать письмо, уйду — потом почитаешь, а, ну или сейчас, как хочешь. Гермиона уже его не слушала. Вскрыв простой желтоватый конверт, она раскрыла небольшое письмо и, повернувшись к камину, принялась читать. С каждой строчкой её брови ползли вверх, а губы сжимались от возмущения и обиды. Фыркнув, Гермиона выкинула бумаги в огонь, заставив его вспыхнуть сильнее, сжигая. Гарри напряжённо молчал, ожидая реакции подруги. — Я и не знала, что Рон Уизли, с которым я знакома больше семи лет, оказался таким пустословом! — многозначительно прошипела Гермиона, впившись злым взглядом в Гарри. И тогда Поттер понял, почему Рон решил всё сказать письмом, а не при личной встрече. — И зачем, скажи, нужно было клясться в любви, если планировал гулять и встречаться налево и направо? — Я не знаю, — растерянно ответил Гарри, — может, он не планировал тогда с кем-то встречаться, кроме тебя? Гермиона зло сверкнула глазами, сделала шаг вперёд и шумно втянула воздух. — Ты ушёл на работу в Аврорат, а Джинни в школе переспала со всей квиддичной командой. Приятно? — Нет, я тебя понял, — Гарри опустил голову, чувствуя вину, словно это не Рон решил ещё погулять, а он сам. — Эй, ты ж это мне для примера сказала, да? — тут же спросил он и, увидев кивок Гермионы, облегчённо выдохнул. — Ты её уже видел? Гарри несмело кивнул. — И что, она лучше меня? Гарри мотнул головой в разные стороны. — Глупости не говори, Гермиона, лучше тебя разве что Джинни, ну, для меня. — Гермиона улыбнулась, Гарри немного расслабился и расправил плечи. — Не переживай, это всё расстояние на вас действует, как поженитесь — всё поменяется. — После такого я жениться на нём точно не собираюсь. Пусть гуляет дальше. — Гермиона… — Может, поэтому он так свободно себя чувствует, мы друг друга никакими клятвами не связывали. Хорошо хоть соизволил письмо написать, а то я тут как дура сижу, жду одного его родимого. Теперь пошёл он… — Гермиона, ты зла, поэтому так говоришь. — Мне изменяют и пишут об этом в письме, поэтому я так говорю, Гарри. Поттер понимающе кивает, делает шаг ближе и обнимает. — Ты самая лучшая. И Рон дурак, посмотришь, как он ещё будет локти кусать. — Пусть кусает себе что хочет, — смеётся Гермиона, обнимая в ответ. — Спасибо, Гарри. — Всегда пожалуйста. Мне жаль, что я принёс такие новости. — Пусть этому козлу будет жаль, — улыбается Гермиона, смотря в глаза другу. — О, Джордж передал тебе кексы. — Со вкусом ушной серы? Как его кондитерский магазин? — Нет, обыкновенные, с шоколадом. Сказал, что дела отлично, и, — Гарри засмеялся, — сказал, что, если ты вдруг надумаешь бросить его братца, он всегда к твоим услугам. — Ничего не имею против Джорджа, но ещё один Уизли… — Гермиона засмеялась, принимая коробку с ароматной выпечкой. — Рад, что ты улыбаешься. Мне пора, хочу поискать Джинни и сделать ей сюрприз, — Гарри помахал Картой Мародеров и мантией-невидимкой. — Удачи, — кивнула Гермиона и, открыв дверь, выглянула в коридор, проверяя, нет ли кого. — Можешь идти. — Спасибо, до встречи. — Пиши. Гермиона закрыла дверь за другом, прижалась лбом к дереву и тяжело вздохнула. Бросив взгляд на камин, Гермиона разрыдалась. От кого угодно, только не от Рона, она могла ожидать такую пакость. Было обидно и больно, ведь её чувства растоптали. Гермиона нахмурилась, думая о причине. Неужели, расстояние так повлияло на них? Но он ведь сам даже не пытался встретиться. Хоть на выходных можно было устраивать свидания. А он даже толком не писал. Лишь отвечал на её письма. Значит, с ней было что-то не так. Та девчонка, может, интереснее, может, опытнее. Но откуда Гермионе набираться опыта, если одним единственным её мужчиной был Рон? И не сказать, что он был страстным любовником, всё было нежно, приятно и быстро. В животе снова заурчало и сжалось. Гермиона вытерла слёзы со щёк, и шившая носом, взяла коробку с кексами и села на кровать. Внимательно изучив коробку и убедившись, что это обычные, небольшого размера, пахнущие шоколадом кексы, Гермиона с охотой съела три штуки. Доедая четвёртый, Гермиона почувствовала что-то неладное… Голова стала лёгкой, а по крови разлилось жгучее тепло. Первым делом Гермиона подумала, что её прокляли. Достав палочку, направила на себя и произнесла простое вычисляющее заклинание, но ничего не произошло. Гриффиндорка икнула и поняла, что она просто опьянела. Поднеся кекс к носу, она глубоко вдохнула: невесомый, еле уловимый аромат алкоголя заглушался шоколадом, а сразу она его не почувствовала, потому что от слез был забит нос. Гермиона подумала, что чёртов Уизли гениален — и выпивка, и закуска в одном, но хорошо, когда ты этого хочешь. Но она терпеть не могла быть пьяной, что с ней случалось единожды. Найдя нужную книгу и взяв волшебную палочку, Гермиона вышла из своих комнат. Прогулка до подземелий казалась ей самой долгой и изнурительной. Моментами голова нещадно кружилась, и приходилось хвататься за стены и еле-еле шагать. На движущихся лестницах чуть не стошнило, пришлось присесть и чуть ли не на корточках пройти их. Гермиона шипела и обещала отомстить и Джорджу, и Гарри, и обязательно Рону. Спасло лишь только то, что время близилось к отбою, и в коридорах никого не было. Но скоро могли выйти патрулировать преподаватели или Филч с миссис Норрис. Добравшись наконец до подземелий, девушка с облегчением вздохнула, когда дверь класса оказалась не заперта. Одна лишь мысль, что пришлось бы колдовать, очень пугала, Гермиона боялась случайно снести дверь и перебудить часть школы. Но достать палочку все же пришлось — в классе была кромешная тьма. Собравшись с мыслями, она шепнула «Люмос», и на конце палочки загорелся свет. Притянув пустой котелок на горелку, гриффиндорка чертыхнулась, потому что забыла набрать воды. Вернувшись вновь в конец класса, набрала воды, и петляя обратно, она чуть не споткнулась об свою же ногу, расплескав воду и смачно проматерившись. Гермиона вскрикнула, когда из приоткрытой двери кладовой на неё двинулась чёрная тень. — Мандрагора вас дери, Грейнджер, зачем так орать? И уберите свою палочку, — мужчина поморщился от яркого света перед длинными носом. Гермиона с ужасом смотрела на зельевара и теперь поняла, почему дверь была не заперта: он всё ещё был здесь. Палочку опустила, губы поджала, размышляя, как объяснить своё вечернее появление. Её немного повело из стороны в сторону, но она подумала, что из-за тяжёлого полного котелка. — Да вы пьяны! — изрёк Снейп после тридцати секунд наблюдений. Гермиона кивнула в подтверждение, и громкий «Ик» разнёсся по пустому классу. Отнекиваться и скрывать смысла не было. Ей нужно зелье, а Снейп был на пути к его получению. — Это не я, это он, а этот принёс, но вообще это Рон виноват! Вот, — довольно кивнула девушка, на все сто процентов уверенная, что очень подробно объяснила, почему она в стельку пьяная. — Ясно, — весьма красноречиво изрёк Снейп. — А сюда вы зачем пожаловали? — Чтобы сварить зелье, чтобы прошло это, ик. — Лягте спать, и всё пройдёт. — Не-не-не, там вертолёты, я их, ик, терпеть не могу. Тем летом Рон напоил меня, чтобы, ик, я легла, а потом всего его, ик, ну вы поняли. Снейп нахмурился. — Я не знал, что Мистер Уизли настолько низок, чтобы спаивать девушку, чтобы… — Это не ваше дело! — буркнула Гермиона, перебив его. Снейп, сжав губы, сделал пару шагов к девушке, взгляд тёмных глаз мог прожечь насквозь. Его чёрный сюртук сливался с темнотой комнаты, и ей казалось, что ещё шаг — и он поглотит её в этот мрак. «Поглоти, поглоти меня полностью», — пронеслось в голове, и гриффиндорка шумно втянула воздух. — Пожалуйста, перестаньте так делать, — слова эхом разнеслись в пустой комнате. Гермиона прикрывает на миг глаза, ощущая, как по груди разливается тепло, и оно мчится по венам, мешается с алкоголем и воспламеняет её. — Страшно? — вдруг спросил он. — Нет, совсем не страшно, а… — она снова сипло втянула воздух и облизала ставшие сухими губы. Хотелось пить. Или впиться в губы напротив. Снейп в растерянности смотрел то в глаза, то на губы, потом, что-то поняв, резко отшагнул назад. — У меня нет времени сейчас готовить с вами зелье, — приняв невозмутимый вид, заговорил Снейп. — Меня ждут. Есть готовые пузырьки в моих комнатах. Подождите здесь, я сейчас вам их принесу. — Конечно! — Гермиона кивнула, рука затекла от тяжёлого котла, и она, взяв его двумя руками, подняла наверх и поставила на грелку. — Я быстренько сейчас, ик, сварю. Где здесь спички? Ааа-а! Я ведь могу и сама, — Гермиона воодушевлённо взмахнула рукой с волшебной палочкой и удивлённо уставилась на руку, которая сжала её. — Я разве разрешал вам готовить зелье в таком состоянии? — зашипел Снейп, немного дёрнув девушку на себя. Гермиона с нескрываемым восторгом прижалась к нему, свободная рука легла на грудь мужчине. Снейп, не ожидавший такого хамства, с удивлением взглянул на руку на своей груди. — Держите себя в руках, — строго произнёс он, отступая, но всё ещё держа её за запястье. — А может, мне хочется побыть в ваших? — алкоголь в крови добавляет храбрости. — Вы совсем не в себе, — бормочет зельевар, призывает из кладовки две фляги, за которыми, собственно, и приходил, и тянет Грейнджер за собой к выходу. Заперев класс, они направляются в комнаты, которые были в глубине подземелий. От руки, что сжимала её, чувствовалось тепло, которое волновало душу. Шагая по коридору вслед за мужчиной, Гермиона мысленно проклинала Рона. Был бы он здесь, ей бы так не хотелось чужого тепла. Смотрел бы он лишь в её сторону, то она смотрела бы так же лишь на него. И она была бы верной и никогда не посмела бы позволить себе мечтать о другом мужчине, хотеть другого, думать о пальцах, которые сжимали её руку. Которые касались бы её там. Кирпичи в стене разошлись в стороны, пропуская хозяина. — Можете присесть. Снейп завёл девушку в комнату, которая была, вероятно, гостиной. Гермиона оглядела большие шкафы у стен, полные книг, потрескивающий камин и кресло возле него. Справа был застеклённый стеллаж с коллекцией различных красивых флакончиков с зельями. И только сейчас гриффиндорка заметила расслабленно восседавшего на диване Люциуса Малфоя. — Северус, ты пошёл за выпивкой, а привёл ещё и столь прелестную девушку к нам в компанию? — льстиво произнёс Малфой. Поднявшись и шагнув к ней, он взял за руку и, склонив голову, коснулся тыльной стороны мягкими губами. — Мисс Грейнджер, — низким голосом произнёс он, и Гермиона ощутила, как щёки покрыл румянец. — Мистер Малфой, — кивнула она в знак приличия. — Расслабься, Люциус. Мисс Грейнджер пьяна. Дам ей зелье, и она отправится спать. Гермиона зло посмотрела на зельевара. Она уже не школьница, и ей не пятнадцать лет, она уже совершеннолетняя, взрослая, ну и что, что пьяная! — Кажется, она не согласна, Северус, — рассмеялся Малфой, заметив её эмоции. Всё ещё не отпуская её руки, он плавно потянул её к себе на диванчик. — Поведайте, как ваши дела? Северус, не стой, долей мне, пожалуйста, и твой чай, кажется, остыл, пока ты гулял, попробуй. Снейп нахмурился командиру, но всё же добавил Огденского в стакан Люциуса. — Давненько мы с вами не виделись. Кажется, со слушаний полтора года назад. — Да. — Когда меня оправдали. — Да. Благодаря показаниям профессора Снейпа, — улыбается Гермиона. — Да, наш чудесный профессор, что бы мы делали без него. Он всем нам так помог. — Согласна. — И зельевар он отличный. — Самый лучший. — И харизма какая! — Сногсшибательная. Снейп подавился отпитым чаем. Люциус рассмеялся. Гермиона неловко улыбнулась. — Северус, да здесь твоя поклонница. Ты знал, что нравишься нашей мисс Грейнджер? Девушка, затаив дыхание, смотрела в глаза зельевару, а он смотрел в её. — Знал, — спокойно произнёс, кивнув. — И молчал, и бездействовал? — удивился Люциус. — Это временное. Она отвлечётся на кого-то другого, и всё пройдёт, — уверенно заявил он, и Гермиона отвернулась, прикрыв на миг глаза. В душе больно, словно ей дали пощёчину. Все решают за неё… — Ну-ну, милочка, — Люциус нежно касается щеки, поглаживает. — Такая красивая и такая умная. Да любой будет счастлив быть с тобой. — Неправда, — всхлипывает. — Рон бросил меня. Снейп, — шепчет, недоговаривает, морщась. — Я никому не нужна. — Тише, тише, — Люциус прижимается к ней, гладит по голове, но тут же заглядывает в глаза, — прошу вас, не надо слёз. В своё время Нарцисса столько слёз пролила из-за меня, что я поклялся, что ни одна женщина не будет плакать из-за меня. — Вы-то при чём? — Вот поэтому и прошу, позволь мне быть при чём. Твоя душа требует ласки и любви, позволь мне, — Люциус припадает поцелуями к запястьям, и Гермиона смущённо улыбается, ощущая щекотку и сладкие покалывания там, где касались его губы. — Мистер Малфой, вы женаты, и Драко… — Прошлой осенью мы развелись с ней. И да, я гожусь тебе в отцы, и если ты только скажешь, то я и пальцем не притронусь, — Люциус отстраняется, но девушка сжимает его руку. Внимательно смотря в его серые глаза, она кивает. Малфой усмехается. — Что вы здесь за цирк развели? — Просто нам одиноко, и мы хотим одного и того же, — мурлычет Люциус, покрывая поцелуями руку девушки от запястья до плеча. — Я же тебе говорил, что хочу завести отношения. А здесь такая милая кошечка, которая требует ласки, — губы Малфоя касаются шеи, нос зарывается в волосы за ушком, и Гермиона тихонько стонет, ощущая, как каждый поцелуй словно щелчок спичек разжигает кровь. — А тебе, походу, только твои пробирки и нужны, — добавляет Люциус, и она тихо смеётся, касается шеи мужчины, запускает руку в его волосы и прижимает ласкающий кожу рот ближе. — Люциус, — предупредительно произносит Снейп, оказавшись рядом. — Я требую, чтобы ты остановился. Девчонка пьяна. — Вы так говорите, словно меня здесь нет, — возмущается Гермиона и, посмотрев на зельевара, замечает волшебную палочку в его руке. В груди вспыхивает чувство безмерной благодарности, но губы кривятся в усмешке. — Вы собрались защищать мою честь, профессор? Её уже с лета нет, — гриффиндорка смеётся, но тут же стонет, когда Люциус прихватывает кожу на шее и нежно посасывает. — А теперь мой дружок трахается налево и направо. А я что, скажите, не человек? Я не могу поддаться своим чувствам и сделать что хочу и с кем хочу? От её слов и прямого взгляда Северус сглотнул. — Вы пьяны, — строго произносит он, и Гермиону охватывает жгучая злость. — Так чего ты стоишь? Немедленно принеси мне зелье. Приказной тон, которого она не ожидала от себя, и она мысленно понимает, что перегнула, и её сейчас за шкирку отведут к Минерве, но взгляд Снейпа потемнел. И облик его стал ещё больше манящим. Хотелось схватить его за сюртук и притянуть к себе. Снейп словно почувствовал что-то. Отшагнул и будто встряхнул головой, скидывая морок, и скрылся на миг в соседней комнате. Голова вновь закружилась, когда гриффиндорка прикрыла глаза от удовольствия после влажных поцелуев от воротника до ушка. Перед носом появился пузырёк с зельем. Сощурившись, Гермиона протянула руку и приняла снадобье. Люциус разочарованно выдохнул, оторвавшись от шеи девушки. И под грозным взглядом зельевара, немного отстранившись, ровно сел. Гриффиндорка выпила зелье и прикрыла глаза, ожидая, когда головокружение прекратится, а разум прояснится. Ощущая, что уже приходит в себя, она из-под припущенных ресниц посмотрела на Люциуса Малфоя. Он сосредоточенно ожидал её реакции после отрезвления. Взгляд его серых глаз скользил по её телу, и слизеринец размашисто облизал языком пересохшие губы. И Гермиона против воли представила этот язык в своём рту. Ощутила, как поток жара разлился по всему телу, и между ног стало так приятно влажно. Облизав свои губы, она открыла глаза и прямым, полным вызова взглядом посмотрела в лицо Малфоя. Мужчина довольно усмехнулся, всё поняв. — Видишь, Северус, алкоголь никак не мешал мисс Грейнджер принимать решения — она совсем не прочь провести вечер в нашей компании, — довольно произнёс Люциус. — В нашей? — удивился Снейп. Гермиона, собрав всю свою хвалёную гриффиндорскую храбрость, встала и сделала пару шагов к зельевару. — Если я вам не нравлюсь, вы можете просто об этом сказать. Все мы взрослые, и у каждого свой вкус. — Нет. — Значит, возможно, я вам противна? — Нет. — И, наверное, вы просто меня не желаете? — Нет. — Значит, вы не против остаться с нами? — Нет. — Нет, против или нет, не против? — Гермиона почувствовала лёгкое раздражение. — Конечно же, он будет рядом, — она вздрогнула, ощутив прикосновения к плечам. Совсем не заметила, как Малфой подобрался к ней. — Он останется, чтобы проконтролировать, — губы мужчины касались ушка, посылая по телу Гермионы будоражащие тело волны, — чтобы я не обидел малышку, которую он так оберегает. Гермиона ощущает поглаживания бёдер и талии, слышит опасность в словах Малфоя, но смотря в тёмные глаза своего профессора, ощущает лишь возбуждение, которое всё туже и туже сжимается внизу живота. — Мисс Грейнджер уже пора в её комнаты, — строго произносит Снейп. — Я хочу остаться, — парирует Гермиона и видит, как зло Снейп сжимает губы и делает шаг к ней, зажимая её между собой и Люциусом. — Оглядитесь. Вы в обществе двух взрослых мужчин. Если вы останетесь, то мы не в шахматы будем играть. К тому же мы Пожиратели смерти в прошлом, поэтому я не гарантирую, что вам может понравиться всё то, что мы будем с вами делать, — угроза, от которой по рукам бегут мурашки, и Гермиона ненамеренно сглатывает ставшую вязкой слюну. Взгляд в глаза, и она понимает, что если прыгать в омут, то с головой. А глаза Снейпа стоят того, чтобы в них утонуть. Она будет жалеть до конца жизни, если сбежит сейчас. — Я хочу остаться, — уверенно произносит Гермиона, и Снейп зло щурится, сжимает подбородок гриффиндорки, заставляя поднять голову, пытается прожечь взглядом, но Гермиона уже вся пылает. — Веди уже нас в свою спальню, — приказывает, и Снейп, шипя, впивается в её губы жгучим поцелуем. Обвивая шею, Гермиона ощущает, как ноги подкашиваются от удовольствия, словно она только что хлебнула вкуснейшего коктейля, алкоголь которого вскружил голову. Она не помнит, кто донес её до кровати. Не уследила и за тем, кто стянул рубашку с юбкой. Чёрный бюстгальтер улетел в сторону, чёрные трусики были рывком сняты. Прохлада комнаты немного отрезвила и пустила мурашки по ногам. Мелькнула мысль, что если они будут делать что-то грубо — нужно не сопротивляться, чтобы не было больнее. Краем глаза она замечает, как разжёгся камин — аромат горящих дров успокаивает. И Гермиона поддаётся, когда в плечо легко толкают, заставляя лечь. Широкая ухмылка Люциуса и его довольный горячий взгляд наводят чувство самоудовлетворения. Ею восхищаются, её хотят. Дыхание обрывается, когда Люциус, облизываясь, скользит пальцами по изгибам женского тела. Очерчивает груди, щекочет большим пальцем, обводя вокруг пупка, и движется ниже. Шумно втягивает воздух, словно ощущая возбуждение, и плавно разводит её колени, скользит длинными пальцами между ног. — Восхитительно! Уже такая влажная! Светлая голова Малфоя склоняется над бёдрами, и широкий горячий язык проходится по складкам, толкается глубже и теребит бугорок. Гермиона жмурится и стонет, бесстыдно разведя ноги шире. Сжимает простыни в руках и плавится от уверенных движений опытного мужчины. Приоткрыв глаза, она находит Снейпа. Стоя у кровати, он расстёгивает свой сюртук, наблюдая за ними. Справившись и с рубашкой, Снейп откидывает её, открывая Гермионе вид на его грудь с редкой порослью тёмных волос. Снейп сжимает ремень, и взгляд тёмных глаз встречается с карими, а Гермиона вздрагивает, увидев, с какой похотью он смотрит на неё. Ухмыльнувшись, он опускается рядом с ней. Удерживая взгляд, проводит своими тонкими пальцами по изящной шее, ныряет в ямочку у её основания. Пальцы очерчивают узоры вокруг груди, щипают за затвердевший сосок, вызывая тихий всхлип у Гермионы. Смотря в глаза, Снейп склоняется и облизывает горячим языком горошинку соска, и в голове гриффиндорки словно что-то взрывается. Вот он, Северус Снейп, который тревожил её душу, теперь владеет её телом, заставляет бесстыдно стонать перед ним. Язык касается второго соска, очерчивает притемнённый ореол и поглощает пик, жадно посасывая, то же самое проделывает Люциус с бугорком между её лепестками. И Гермиона чувствует, как сжимается внутри, готовясь к развязке. Я Люциус плавно проталкивает палец во влагалище. Получив одобряющий стон, он добавляет ещё один палец и принимается ритмично ими двигать. Геомиона мечется под ласками мужчин, её пальцы сами ныряют в светлые и тёмные волосы, и инстинктивно она прижимает терзающие её рты ближе к себе и вскрикивает, сжав волосы в своих руках. Гермиона мелко дрожит пока накаты удовольствия пробегаются по телу. В уголках глаз собрались слёзы, которые стекли к вискам. Мужчины выравниваются, стоя на коленях, довольным взглядом окидывают расслабленную девушку. Люциус кивает Снейпу, и Гермиона вздрагивает, ощутив, как возле неё и под ней проскользнули чёрные широкие атласные ленты. Обхватили щиколотки, опоясали талию, одна лента скользнула под грудью, вторая над грудью сжимая полуокружности в своих шелковых тисках. Ещё лента мягко, но крепко сжала шею. Две скользнули по рукам и, соединившись, сжали туго запястья вместе. Удивлённый и немного испуганный взгляд Гермионы метнулся в лица мужчин, и она успела увидеть лишь надменные ухмылки, прежде чем широкая лента закрыла её глаза. — Что… — начала Грейнджер, но рядом раздался предупредительный цок языком. — Мне достать и кляп для вашего ротика? — тихий вкрадчивый голос, мягкое касание пальцами её губ, и девушка узнаёт зельевара. Мотнула головой, почему-то понимая, что кляп ей не нужен. Вдруг ей захочется попросить остановиться. Но подсознание почему-то подсказывало, что если они уже начали, то даже крики никого не остановят. «Ты этого хотела! Успокойся!» — приказывает себе Гермиона и делает глубокий вдох, и облизывается случайно касаясь пальца зельевара. Тихий рык, и она ощущает как по воле магии её тело поднимается и плывёт куда то в сторону. Ноги касаются пола, живот касается поверхности чего-то ровного, но мягкого. Ленты на руках разводят руки в разные стороны и заставляют прижаться грудью к предполагаемому столу, на котором лежит мягкая ткань. Ноги разводятся, попа бессовестно оттопырена и Гермиона ощущает, как от лёгкого стыда загорелись щеки. Хотелось посмотреть где мужчины и чем заняты, попытка оттянуть ленту назад закончилась, когда в комнате раздался свист, и плеть полоснула ягодицы. Гермиона вскрикнула от неожиданности и боли. — Разве я разрешал? — голос Снейпа узнается сразу, и моментально второй удар располосовал нежные ягодицы розовыми полосами. Гриффин сдержала крик и сильно сжала кулаки. — Простите, сэр, — пискнула она под очередной свист в надежде смягчить его, но он не остановился пока не отстегнул пять ударов. Ожидая ещё, Гермиона вздрогнула, когда Снейп двумя руками сжал её ягодицы и, широко разведя их, склонился и размашисто задвигался по половым губам. Язык нырнул в дырочку вылизывая соки её недавнего оргазма. «Бог ты мой!» — девушка заелозила, постанывая от удовольствия и сгорая от такой развратной позы. Руки коснулась рука и Гермиона раскрыла пальцы обхватывая подставленный член Малфоя. Было сухо и неудобно скользит по мягкой коже и, она потянула ближе к себе, но мужчина резко отпрянул. Пальцы сжали щёки и горячее дыхание коснулось губ. — Твой горячий ротик только для наших язычков, кошечка, — промурлыкал Малфой и в подтверждение своих слов нырнул в открытый рот своим юрким языком. Гермиона застонала, ощущая в себе движения двух языков мужчин. Из-за повязки на глазах все чувства обострились и отдавались в тело возбуждающей волной. Люциус выровнялся, в руку лёг увлажнённый член и Гермиона задвигала рукой помогая мужчине добраться до пика удовольствия. Снейп прошёлся размашистыми движениями по бугорку, ощущая, как дрожит тело в его руках, и оторвался от неё так же неожиданно, как и прильнул. Удар плетью прошёлся по нервным окончаниям заставляя трястись в ожидании оргазма, и ещё бессовестнее выгибать поясницу, и подставляться под шлепки. Следующий удар приходится чуть ниже и касается края половых губ и Гермиона дрожит сильнее, сжимает ткань в одной руке и яростно надрачивает стонущему Малфою второй. Ещё удар и Гермиона чувствует, что сойдёт с ума если не кончит. Это пытка тянется и заставляет скулить, и извиваться, и мечтать, чтобы в неё скорее вошли. — Пожалуйста, профессор, пожалуйста… Три звонких удара, которые заставляют девушку взвыть от боли, и тут же вскрикнуть, и забиться в оргазме, когда Снейп резко вогнал в неё два пальца и размашисто задвигал ними, даря долгожданную разрядку нетерпеливой гриффиндорке. Малфой крепко сжал пальцы девушки на своём члене и, дёрнувшись навстречу, кончил. Окутанное дурманом удовольствия сознание возвращается рывками. Первыми ощущаются ягодицы, которые горят. Следом чувствуется щекотка где-то внутри, от произнесённого Снейпом очищающего заклинания. Потом осознаются и его действия. Теми же пальцами, которыми он довёл её до оргазма, он массировал тугое колечко выше и пытался протолкнуть палец. Испугавшись такого опыта, Гермиона попыталась встать, но рука сжала волосы и прижала щекой к столу. Гермиона каждой клеточкой своего тела ощутила как склонился над ней профессор, повторяя её позу. Горячая обнажённая грудь обожгла спину прикосновением. — Вы же хотели нас двоих, мисс Грейнджер, — вкрадчивый баритон мужчины пустил волну дрожи по всему телу, — вы нас и получите, можете не сомневаться. Обещание. Или угроза? Слова, от которых по венам мчится, и страх, и предвкушение. Девушка плотно сжала губы, боясь испустить хоть звук. Горячий шершавый язык прошёлся по ушной раковине, заставив ягодицы покрыться мурашками. Тёплые руки Снейпа заскользили по ним круговыми движениями, расслабляя. Два пальца правой руки вошли в неё, и, взмокнув, вновь ткнулись в колечко повыше. Мягкие круговые движения и Гермиона расслабляется, позволяя ему действовать, поглаживать и проталкиваться. Снейп, довольствуясь результатами, прикусывает мочку ушка девушки и более уверено двигает пальцем в ней. Люциус прийдя в себя после оргазма, начинает ласкать Гермиону поцелуями и прикосновениями. Вторая рука Снейпа отпускает волосы и движется вниз, находит бугорок между половыми губами начинает нежно потирать его, возвращая гриффиндорке возбуждение. По тихим стонам девушки Северус понимает, что она готова. Продолжая ласкать клитор, Снейп сменяет пальцы членом и, шепнув увлажняющее заклинание, плавно проталкивается в колечко тугих мышц. От новизны чувств и лёгкого дискомфорта Гермиона выгибается, подняв голову над столом. Снейп хватает за шею и, прижавшись губами к затылку Грейнджер, входит по самое основание, вызвав протяжной болезненный стон у неё. Люциус, пользуясь моментом и протискиваясь между девушкой и столом, прижимается к ней. Скользит шершавым языком по шее, захватывает в горячий рот сосок и теребит его так яростно, что Гермиона сдаётся и стонет от наслаждения. Пальцы Люциуса скользят по тонкой талии, одной рукой помогает ласкать сочащееся смазкой лоно, второй придерживает за бедро, помогая удержать, когда Снейп почти выходит из неё, и с глубоким стоном входит, насаживая её на себя. Люциус ловит кивок Снейпа и подхватывает Гермиону под коленками, поднимая её в воздух и раскрывая для мужчин. От неожиданности Гермиона вскрикнула и ухватилась связанными руками за горло Люциуса. Гриффиндорка ощутила, что Снейп застыл, позволяя другу присоединиться, и от волнения, что сейчас оба мужчины будут в ней, всё свело тугим узлом. Внутри всё пульсировало и ныло, ожидая большего. Чувства напряглись до упора, до тугой струны. Дыхание двух мужчин обжигало шею и щеку, и Гермионе хотелось сорвать с лица повязку и взглянуть в их лица. Снейп словно почувствовал её порыв и крепче сжал тонкое горло, заставляя задрать голову. Люциус уткнулся носом под ухо, плавно толкнулся и удивлённо охнул, когда Грейнджер забилась в его руках охваченная оргазмом. — Ох, какая чувственная малышка, —сладостно зашептал он, начиная плавно её покачивать. Чувство наполненности было настолько ярким и необычным, что Гермиона просто сгорала от этих ощущений. Накаты удовольствия от оргазма сменились сладкими волнами от каждого толчка. Она сама не заметила как, сильнее ухватившись за шею, начала двигаться им навстречу. Поддерживаемая крепкими руками мужчин начала насаживаться сильнее и размашистее, вскрикивая от непередаваемых ощущений. — О, Мерлин… — раздалось за ухом, Снейп утробно стонал, до синяков стискивая ее бедра. — Сильнее, прошу, сильнее сожми, — заскулил Люциус, и в моменте своей эйфории Гермиона даже не сразу поняла, что он имеет в виду. — Да-а-а, — сладострастный стон Снейпа сзади, девушка с силой сжимает шею Люциуса и ощущает, как он начинает хаотично вдалбливаться в неё, а потом бурно кончает. Кровать радушно принимает в свои объятия, и Гермиона, счастливо вздохнув, проваливается в недолгий сон, ощущая крепкие объятия двух мужчин. По ноге прошёлся холодок, и Гермиона вздрогнула, проснувшись. «И всё же в подземельях холоднее! Подземелья?» Гриффиндорка резко села, оглядевшись. Щёки обдало жаром, когда она прошлась взглядом по двум обнажённым мужчинам, бёдра которых были прикрыты лишь простыней. В голове пронеслось всё то, что творилось здесь парой часов ранее, и стало неимоверно стыдно. «Отодрали, тебя, Гермиона, как последнюю… Зато как отодрали!» — она улыбнулась своим мыслям. Это несомненно был самый лучший секс в её жизни, и она будет лелеять эти воспоминания до последнего вздоха. Но вот мужчины… Будут ли упрёки или насмешки в их взглядах? Будет ли осуждать её Снейп? От мысли, что он высмеет и вышвырнет из своей постели и комнат неприятно кололо в груди. Да что неприятно, это была бы катастрофа! Взгляд метнулся на вещи, приняв решение одеться и отыскать палочку и, возможно, лучшее решение это Облиэйт для них… И пусть сами думают почему проснулись в кровати вместе. Хотелось улыбнуться, но в груди всё тряслось. Гермиона надела рубашку и уже натягивала трусики, когда вздрогнула, услышав голос: — Ты прекрасна. Я восхищаюсь и уважаю тебя, как женщину, — тихо произносит Люциус, и Гермиона облегчённо выдохнула, будто услышала то, что её душе очень хотелось услышать. Мужчина был серьёзным, настоящим, без напускной важности, и взгляд его был тёплым и таким притягательным. — Тебя кто-то ждёт? — тут же спрашивает он, и Гермиона машет в разные стороны, всё ещё ощущая неловкость и сжимая в руках вещи. — Тогда иди сюда, моя страстная кошечка, — Люциус тянет к себе в постель, и она растерянно бросает юбку и следует за ним на подушки, жмётся к его груди, позволяет захватить себя в широкие крепкие объятия. — Моя кошечка, моя сладкая кошечка, — мурлычет он, обнимая за плечи и накручивая на палец гладкую прядь её взлохмаченных после бурной ночи волос. — Грейнджер пора в её апартаменты, — между прочим добавляет Снейп, давая знать, что тоже не спит, на что Люциус лишь фыркает. — Мы с Гермионой сегодня останемся у тебя. И подай плед потеплее. Что у тебя за дубарь здесь такой? А ещё лучше — иди сам к нам…