Потерянный

***

      Вечер. Рома еле-еле поднялся с кровати, силой воли держась. После утреннего у него жутко болели задница и поясница, а на теле живого места не оставалось. Почти везде то обкусано, то обсосано, то ещё что. Смотреть в зеркало сил не было, тем более он знал, что увидит.       Аккуратно подобравшись, щипнул Антона за пятку. Как бы невзначай, играясь. Чуть не пожалел, когда Петров затянул в свои объятия во сне, поэтому шатену пришлось его будить.       — Тоха! Задушишь же, сукаааа... Ха, — говорит Пятифан, тяжело и глубоко вдыхая заветный кислород.       — Ой, прости, не рассчитал.       — Тебе на работу пора, губитель.       Антон обиженно отвернулись голову в сторону, выпячив нижнюю губу. Он сложил свои белоснежные бархатные ручки на торсе. Такое ребячество с его стороны явно нравилось Роме.       — Я обиделся! — торжественно воскликнул Петров.       — Это я должен обижаться. Ты меня так оттрахал, что сидеть теперь не могу. Жопа пиздец ноет.       Антон смотрел не на Пятифана. Точнее сказать, он рассматривал свои автографы на его теле, любуясь такими видами.       — А тебе идёт, — заключительно кинул он. Лицо возмущённо стыдливого Ромы надо было видеть.       — Да хватит на меня хуи катить! Не может мне такая хрень идти! И почему это ты вообще сверху был!?       На этот вопрос точного ответа, который мог бы объяснить всё Роме, у Антона просто не было. Он делал всё по инерции, потому что никто не сопротивлялся. Даже сгорающий ныне от стыда Пятифан.       — Ну... Я выше? — неуверенный ответ не принял бы даже сам Петров, что уж говорить о Роме. Но тот, кажется, решил попасться на крючок.       — Ну и ладно! Но мне только двадцать один, я ещё вырасту! — бессмысленным оправданиям (наверное, даже невозмлжным) не было конца.       Единственным решением Антон счёл поцелуй, сразу же воплотив его в реальность. Он притянул излюбленное лицо ближе, слепляя алые губы вместе. Рома замолк, наслаждаясь процессом. Он осторожно уселся на колени возлюбленного, держа его за шею. Петров взялся за аккуратную мужскую талию, хоть и тонкую, водя руками по горячей коже в разные стороны, осторожно спускаясь ниже и ниже, хватая упругие ягодицы. Ночная рубашка Антона, отданная Роме, взметнулась вверх, открывая взору невероятные виды.       — У-у тебя смена в-вечерняя... — смог выдавить из себя Пятифан, чуть отворачиваясь.       — Как же горестно тебя оставлять, — Петров обнял пояс Ромы, делая грустный вид. — Если ты сейчас остановился где-то, то лучше переезжай ко мне, Ромочка.       — А? К тебе? — Пятифан всерьёз задумался. Он уже пару недель живёт у девочек. Дома его, правда, не бывает, но всё же. — А это хорошая идея!       Антон был рад. Счастлив, что этот близкий человек сквозь время его не оттолкнул. А теперь они даже смогут съехаться. Петров убедился, что Рома не меняется. Он всегда такой же вспыльчивый и строит из себя крутого. Даже тогда, когда этого совсем ненужно.

***

      Спустя какое-то количество времени они съехались. Квартира оплачивалась Антоном, как он и настоял. Теперь двухкомнатное пространство с кухней и ванной не только в его распоряжении, но и Ромы.       — Как муж с женой, — заключил Петров, разложив вещи любовника по шкафам.       — С хуя ли! Если бы ебёмся и живём вместе, это не значит, что мы молодожёны! — прикрикнул смущённый Рома, скалясь и делая злой вид.       — То есть, мы просто так ебёмся? — Петров наигранно расстроился.       — Н-нет! Мы это... — он собрался с силами, — по любви, — Рома выдержал паузу, — А ты знаешь, что в городе ещё и Катька с Полинкой живут?       — Правда что ли? А я и не думал.       — Поля ж в какое-то типа ахуенное музыкальное училище подалась. Вот теперь вкалывает со своей скрипкой целыми днями. А Катька тож где-то мутит свою учёбу, но я не помню где.       — Ого. А где живут?       — Да двушку на двоих снимают. Ну я к ним и завалился. Старыми связями пользуюсь, так сказать. Кстати, — Рома сделал длинную паузу, наблюдая за реакцией собеседника. — Они мутить начали, девочки наши.       — Что?!       — Да пошутил я. Не лесбухи ж они. Гадюка се парня нашла, а у Полины на это времени нет.       Антон снова сел, немного успокоившись. Его немного удивила возможность такого между их бывшими одноклассницами.       Ребята разложили вещи, попутно болтая о том, о сём. Время бежало, не оглядываясь так, что никто не заметил наступление вечера. Пришлось ложиться спать. Пятифан, конечно же, лёг со своим мужем любовником.       — Ром, я тебя люблю.       — И я тебя.       — А скажи ещё раз, плиз.       — Спи уже.       — Эх, ну ладно.       (Как мы все понимаем, Петров спать не лёг. Он всю ночь донимал Рому, то целуя, то обнимая, то болтая).