Папина дочка

Жизнь в Хогвартсе потихоньку налаживалась. Во-первых, у Софии появился настоящий друг — Хагрид. Она частенько приходила к нему в гости, чтобы поработать в огороде или просто попить чаю с твердокаменными кексами. Не каждый день (на это с таким плотным учебным графиком и не хватило бы времени), но всё же. В жилище лесничего было тепло, уютно, София чувствовала себя здесь, как дома. Во-вторых, в учёбе наметился значительный прогресс. София больше не влипала в неприятности, некогда было: она всерьёз взялась «грызть гранит науки». На занятиях работала старательнее всех и отвечала чаще всех (разве что Грейнджер могла составить ей конкуренцию по усердию). А после уроков занималась с мадам Трюк, делала домашние задания и до боли в запястье отрабатывала взмахи волшебной палочкой. И эти титанические усилия стали приносить плоды: учителя хвалили Софию. Все замечали успехи девочки и были довольны ими. И профессор МакГонагалл, и мадам Трюк, и маленький профессор Флитвик и странноватый Квирелл. Ну а мадам Стебль в Софии просто души не чаяла (хоть студентка и училась на Слизерине, но они сразу сошлись из-за общей любви к растениям). Но лучше всего Софии давалось зельеварение. Оно быстро стало её любимым предметом, и не только потому, что его вёл Снейп. Отец оказался прав: было что-то сомнамбулически прекрасное в кипении котла, исходящего мерцающим паром. В зельях таилась невероятная сила, они пугали и завораживали одновременно. Постигать эту науку было невероятно интересно. Софию по праву можно было назвать лучшей ученицей на курсе (лучше Грейнджер, да-да). Помимо того, что она идеально знала всю теоретическую информацию, у неё оказался природный талант к приготовлению зелий (чем Гермиона похвастаться не могла). Дело в том, что София обожала готовить. С раннего детства она помогала тёте Элизе на кухне, так что рука у неё была набита. А ведь кулинария — это, по сути, то же самое зельеварение, только со съедобным результатом. В магической дисциплине применялись другие ингредиенты, и… Всё, на этом различия заканчивались. Остальное было таким же, привычным: чётко следовать рецептуре и отмерять граммовки, резать растения, варить, мешать, толочь в ступке… Это София умела идеально. На первом же практическом занятии София с блеском показала себя. У котла она была в своей стихии, словно профессиональный повар на кухне ресторана. Всё-то у неё спорилось. Нож мелькал в руке быстро, как игла в швейной машине: тук, тук, тук, фить! — в котёл! Тук, тук, тук, фить! — в котёл! Движения были отточенными и чёткими, будто па в танце. Пока остальные первокурсники неловко толклись у котлов, София порхала вокруг него. Она каким-то шестым чувством ощущала, что именно и когда именно нужно сделать, и это чувство ни разу её не подводило. Зелья каждый раз получались идеальными. София была уверена, что теперь-то отец станет теплее относиться к ней, может быть даже начнёт гордиться. Она украдкой наблюдала за ним, когда он медленно ходил по кабинету, заглядывая в котлы учеников, и изо всех сил пыталась поймать его взгляд. Ей хотелось увидеть в этом взоре тепло, поддержку, удовлетворение, хоть что-нибудь! Но нет. Отец, конечно, наблюдал за её работой, как и за другими учениками, но так ни разу и не похвалил. И даже не улыбнулся. Вскоре София поняла, что отец её просто-напросто не замечает. *** Снейп постоянно замечал возле себя эту дурацкую наглую девчонку. Нет, она больше не подходила к нему по своей воле, не нарушала рамок отношений учитель/ученица, как и было оговорено, но всё равно. София попадалась ему везде: в столовой, в кабинете, в школьных коридорах и дворе… Казалось, что она его преследует. От неё никакого спасу не было! Но это полбеды. Мало того, что Снейпу приходилось постоянно видеть Софию, так он ещё был вынужден всё время слышать о ней. Коллеги будто сговорились. Каждый считал своим долгом чуть ли не ежедневно сообщать Северусу что-нибудь о его дочери. Конечно, Снейп сам не рассказывал им подробности своей личной жизни, но остальные профессора ведь не были идиотами. Фамилия, невероятное внешнее сходство… Не нужно быть гением, чтобы сложить два и два. Вот коллеги сложили, и теперь надоедали Северусу непрекращающимися разговорами о Софии. «София очень старательная и умная девочка, — говорила МакГонагалл. — Я даже завидую вам, Северус. Завидую, что такая студентка досталась Слизерину, а не Гриффиндору. Ну, не сердитесь, это шутка» «Вы бы видели, Северус, как она работает с волшебной палочкой! — восторженно пищал Флитвик. — Невероятно!» «Признаю, первое впечатление оказалось ошибочным, — усмехалась Трюк. — Я-то думала, что передо мной очередная взбалмошная, избалованная девица, но нет. София оказалась прилежной и усердной ученицей. Конечно, полёты даются ей не так хорошо, но её упорство, её стремление побороть страх заслуживают похвалы. Так и передайте ей» «Вы можете гордиться дочерью, — поучал Дамблдор, который каким-то образом опять оказался в курсе всего происходящего. — София очень талантлива. Разве вы не видите?» Конечно же Снейп всё видел, он ведь не был слепым. Точнее, видел, как девчонка проявляла себя на его предмете. В зельеварении София действительно талантлива, это надо признать. Пусть и не хочется. «Вся в отца!» — смеялись коллеги. Снейп жутко злился на них, но, опять же, не мог не согласиться с тем, что доля правды в их словах имелась. Вся в отца… Всё-таки природа — удивительная вещь, такие фокусы выкидывает. Вот получилась ведь такая невероятная внешняя схожесть. Если бы девчонка выглядела иначе, Снейп ни за что не признал бы её своей, продолжал бы цепляться за мысль, что ребёнок у Мэри от кого-то другого (всё же они переспали лишь раз). Но сходство было. Было… Снейп стал часто ловить себя на странных думах. Когда он видел эти чёрные пряди, свисающие вперёд и закрывающие лицо склонившейся над котлом Софии… Когда видел, <i>как<i> иногда кривились в усмешке её тонкие губы… Когда видел этот нос, который он наблюдал в зеркале каждый день, то невольно вспоминал себя в школьные годы. Тощего неуклюжего мальчишку, почти не имевшего друзей, безнадёжно влюблённого в прекрасную Лили и талантливо варящего зелья. Мальчишку, над которым издевалась поттеровская гоп-компания. Одинокого и несчастного мальчишку. И в такие моменты он вдруг начинал чувствовать… что-то. Пока не ясно, что именно. Но «что-то» — это уже было намного больше, чем Снейп хотел бы ощущать по отношению к Софии. И он сразу начинал злиться: и на себя, и на неё. *** На очередном уроке зельеварения Софию поставили в пару с Долгопупсом. Всё начиналось как обычно: София мигом оттеснила круглолицего от котла (она не собиралась позволить какому-то гриффиндорскому недотёпе испортить её драгоценное зелье!) и встала у руля. Рецепт был простейшим: готовили снадобье от бородавок. София практически всё делала сама. Ей нравилось работать одной, напарники всегда лишь мешали и путались под ногами. Так что Невиллу она давала лишь элементарнейшие поручения из разряда «подай-принеси», чтобы создать иллюзию его участия в общей работе. Не то чтобы её волновало, получит ли гриффиндорец штрафные очки, просто отец расстроился бы, если бы увидел, что ученик бездельничает. Тогда Долгопупсу досталось бы, а его, если уж совсем на чистоту, всё-таки было жалко. Наконец, зелье почти сварилось. Оставалось добавить последний ингредиент: сушёные листья крапивы. Для этого требовалось отойти к стеллажам, где стояла нужная банка. — Стой здесь! — строго наказала София Невиллу. — Даже не шевелись! Ничего не трогай! И, ради всех святых, не вздумай добавлять что-то в зелье! Особенно иглы дикобраза! Долгопупс смотрел на неё круглыми от страха глазами. Этот пентюх до жути боялся Снейпа и Софию, кажется, тоже. Наверное, чисто из-за внешнего сходства. — Понял? — повторила София. — Ни в коем случае не добавляй иглы дикобраза! Если всыпать иглы дикобраза в это снадобье, котёл просто расплавится. Тебе ясно? Невилл слабо кивнул. Фух, ну вроде осознал. София с чувством выполненного долга отвернулась и отошла к полкам. София выпустила Долгопупса из поля зрения буквально на минуту. Она быстро взяла нужную банку, повернулась и увидела Невилла, который держал над зельем… щепоть дикобразовых игл. Всё произошло слишком быстро. София рванулась вперёд, крича: — Нет! Но поздно. Долгопупс уже разжал пальцы. Когда дикобразовые иглы упали в снадобье, оно зловеще зашипело и забурлило, проедая, словно кислота, дыру в стенке котла. София в мгновение ока оказалась рядом и резко отпихнула Невилла в сторону (тот, кажется, даже не успел понять, что натворил). В результате всё зелье выплеснулось на неё. София вскрикнула от боли и замахала руками, пытаясь стряхнуть обжигающие капли. Кожа мигом покраснела. — Прости! Прости! — причитал Долгопупс. — Я не специально! — Идиот! — зашипела София. Когда она очень злилась, то не повышала, а, наоборот, понижала голос. — Я ведь сказала: ничего не трогай и ни в коем случае не добавляй иглы дикобраза! — Прости, — Невилл чуть не плакал, — ты столько раз сказала «иглы дикобраза», я запутался! — В чём тут можно было запутаться? Ты не знаешь значения частицы «НЕ»? — Что у вас тут стряслось? Снейп уже летел к ним с другого конца кабинета. Мантия развевалась за его спиной, как крылья летучей мыши. Он подбежал к столу и резко, одним движением руки, смахнул ребром ладони зелье на пол. — Долгопупс! Идиот! Вы что, добавили в зелье иглы дикобраза? — Я… — начал было Невилл, но София его перебила: — Нет, сэр, это не его вина. Это я… Я… В общем, ответственность на мне. Я виновата. Невилл вскинул голову и устремил на Софию полные слёз глаза. В его взгляде читалась благодарность, смешанная с удивлением. Впрочем, Снейп выглядел ещё более изумлённым. — Вы? Что ж, в таком случае, минус пять очков Слизерину. «За ложь декану», — подумал Снейп про себя. — Покажите руки. Он бережно взял Софию за запястья, стараясь не касаться повреждённых участков кожи. На ладонях уже появились огромные волдыри. Ногам тоже досталось, зелье даже прожгло подол юбки и немного ботинки. — Вас надо отвести в больничное крыло. Мисс… — Я! — вдруг послышался голос Грейнджер. — Позвольте мне, профессор! Я отведу её к мадам Помфри. Снейп бросил на неё быстрый взгляд, чуть изогнув правую бровь, но говорить ничего не стал. Ему, в общем-то, только в радость, если гриффиндорская зазнайка пораньше покинет его кабинет. — Хорошо. Идите. *** Грейнджер и Снейп шли рядом по школьным коридорам. Гермиона сочувственно поглядывала на обожжённые ладони слизеринки, но ничего не говорила. София держала руки перед собой навесу, чтобы лишний раз не задевать волдыри и не вызывать новых вспышек боли. Но больно всё равно было. Ожог получился достаточно сильным. Оставалось только надеяться, что магическая медицина лучше обычной и всё заживёт быстро. А сейчас, чтобы хоть как-то отвлечься от мучений, София спросила: — Почему ты вызвалась меня отвести? Гермиона молчала. София уж думала, что Грейнджер так и не ответит, но та вдруг заговорила: — Потому что я видела, что ты сделала. Сначала отпихнула Невилла в сторону, чтобы его не облило зельем. А потом взяла вину на себя, чтобы Снейп его не наказал. Зачем? Зачем ты так поступила? София пожала плечами. — Ты сама и ответила на свой вопрос: чтобы Невилл не обжёгся и чтобы его не наказали. — Я имею в виду не это. Зачем тебе вообще было его защищать? — Не знаю, — рассердилась София. Что за дурацкие вопросы? — Он просто весь такой нескладный, неуклюжий. Мне стало жаль его, понятно? — Да. Некоторое время девочки шли молча. София мысленно молилась, чтобы они уже поскорее добрались до места (больничное крыло, оказывается, так далеко от подземелий!) Боль становилась всё невыносимее. Она пульсировала, разливалась волнами по телу. Кожу пекло сильнее и сильнее. Какое-то время это удавалось терпеть, но в конце концов София не выдержала и снова заговорила, чтобы перенести внимание со страданий на беседу: — А почему тебя вообще удивил мой поступок? Что в нём такого уж странного? — Ну как, — Гермиона пожала плечами. — Ты же слизеринка. — И что? — София вздохнула. — Почему вы вообще нас, слизеринцев, так не любите? — Ну, — Грейнджер, кажется, этот вопрос поставил в тупик. Но лишь на миг. — Слизерин — плохой факультет. Это всем известно, — произнесла она поучительным тоном, словно поясняя прописные истины малышу. — Кому — всем? — теперь Софию слова собеседницы застали врасплох. — И почему плохой? — Потому что там учатся плохие люди. Высокомерные, подлые, готовые идти по головам и помешанные на чистоте крови. И вообще, все тёмные маги окончили Слизерин. Я вычитала это в книгах по истории Хогвартса. — Интересно, — хмыкнула София. — То есть прям все слизеринцы такие, как ты описала? Ой ли? Ты что, с каждым знакома? Раз можешь смело делать выводы. — Н-ну, нет, не с каждым. Но мне и не надо, потому что это общеизвестный факт. Статистика говорит… — Статистика? — перебила София. — А кто её собирал? Слушай, я не утверждаю, что мы все душки. Я теперь в курсе, что Тот-кого-нельзя-называть окончил Слизерин. И да, у нас есть куча гавнюков, таких, как Малфой. Но ведь есть и другие. Не абсолютно все слизеринцы плохи. И лично мне кажется неправильным чесать всех под одну гребёнку. Грейнджер молчала. Кажется, гриффиндорской умнице впервые было нечего сказать. — Да и вообще, — продолжила София, — мне кажется странной такая система обучения. Когда поддерживается вражда между факультетами. Зачем? Соперничество — это одно, но соревноваться можно и без ненависти. С Пуффендуем или Когтевраном вы же не воюете. А вот так открыто давить один факультет… Вам не кажется, что, если человеку будут изо дня в день говорить, какой он плохой, то в конце концов он и станет плохим? — Пришли, — сказала Гермиона вместо ответа. И действительно, перед ними была дверь в больничное крыло. Грейнджер постучала, и девочки вошли. Когда мадам Помфри увидела Софию, то охнула и всплеснула руками. — Деточка! Что с вами случилось? — Ничего страшного, так, несчастный случай на уроке, — София криво усмехнулась. — Ну пойдёмте скорее. Нужно обработать ваши раны. София бросила последний взгляд на Гермиону и сказала: — Спасибо, что проводила. Гермиона кивнула и вышла, оставив целительницу наедине с пациенткой. Некоторое время она стояла в коридоре, растерянно глядя на закрытую дверь. Гермиона думала о словах слизеринки. Они звучали так логично, но… Это же противоречит всему, что говорили однокурсники! Хотя, поступок слизеринки тоже противоречил всему. Так кто прав? Кого слушать? Может, всё не так однозначно? Гермиона задавала себе эти вопросы, и впервые у всезнающей девочки не было наготове правильных ответов.