Карма

Амарис еле убаюкивает маленького Цессиля. Тот плакал полдня — иногда малыш очень беспокойный, словно у него что-то болит. Амарис не отходит от своего ребенка, стараясь успокоить его своим запахом и колыбельными. Как только Цессиль засыпает, омега поднимается и идет к Касу. Тот снова простудился. За такой короткий период проживания о особняке Вегарди, братец заболевает уже в третий раз. У него настолько плохой иммунитет, или же он специально это делает, чтобы за ним поухаживал Нэд? Амарис садится у кровати, попробовав голову омежки на наличие жара. Кас сразу открывает глазки и обводит комнату взглядом. Не обнаружив графа Вегарди, маленький хитрец вздыхает. — А когда придет Нэд? — У него важные дела, он отбыл из особняка еще утром, — говорит Амарис, с нежностью поглаживая омежку по кудрявым волосам, таким же золотистым, как у него самого. Похоже, Кас вырастет его копией. Не только внешне, но и по уровню хитрости. Ребенок театрально покашливает, хватаясь то за голову, то за горло. Но как только приезжает Нэд, его игра становится в раза два ярче. Кашель громкий, частый, омежка хнычет и жалуется. Граф Вегарди подходит к нему и садится рядом на стул. — Потерпи, я послал за лекарем, скоро тебе помогут, — вздыхает Нэд, положив руку на лоб ребенка. Порой капризный Кас его раздражал, но альфа старался сдерживаться. Ему все так же сложно находить общий язык с детьми такого возраста. С Цессилем проще, он совсем кроха. — Но я не хочу, чтобы меня лечил лекарь… Мне станет лучше, если меня будет лечить мой жених! — заявляет ребенок. Взрослые лишь забавляются с его слов. Амарис хихикает, шепча Нэду, что Кас действительно очень хитренький. Омежка требует внимания графа всяческими способами. Но все вокруг считают, что со временем эти детские шалости пройдут — Кас перестанет бегать за Нэдом хвостиком, утверждая, что они в будущем должны стать супругами. Пришедший лекарь осматривает ребенка. Делает выводы, что больной — хороший актер. У него лишь слегка покраснело горло от специально громкого кашля. А так — омежка вполне здоров. …Амарис вечером заходит к Нэду в кабинет. Снова садится к нему на колени и прислоняет голову к его груди. Омега все еще не понимает, кто они друг другу? Но его радует хотя бы то, что альфа не прогоняет его: позволяет жить тут, спать в своей постели. Конечно, Амарис хочет большего. Но Нэд непреклонен — он не раз говорил, что не собирается узаконивать их отношения. Это неимоверно печалит. Что чувствует к нему этот альфа? Взаимна ли его безграничная любовь к Нэду? Как долго они будут жить так, как живут — прячась ото всех, скрываясь? — Нэд, — тихо зовет Амарис, трется о его грудь щекой. Ластится, как бездомный кот, который обрел хозяина и познал, что такое тепло и забота. — Что между нами? — Не знаю, — пожимает плечами альфа, держа его в своих объятьях. — Давай не задаваться подобными вопросами. Просто будем жить. — Мне нужны гарантии, — Амарис отстраняется и магнетически смотрит в глаза, словно хочет приворожить. — Хотя бы на словах. Но Нэд молчит, вместо гарантий наклоняясь и целуя его в губы. Альфа прикрывает глаза. Он сам не знает, что чувствует, чего хочет. Он запутался. Когда-то давно он любил этого омегу, потом разочаровался в нем, следом возненавидел. Теперь ничего из этих троих чувств он не ощущает. Нэд понимает омегу, ему известно о его страшном прошлом, о причинах его отвратительных поступков. Альфа больше не считает Амариса шлюхой. Не называет его паршивыми словами. Но и расслабиться не может — все еще помнит, как омега цеплялся за руку Джаспера и как усмехался в лицо Мирелю, стоя рядом с бывшим графом Вегарди. Это было слишком. Однако прогнать омегу Нэд тоже не желает. Его устраивает то, что есть у них сейчас. Внутри стен этого дома они ведут себя друг с другом, как пара. Вне этих стен — они друг другу малознакомые люди. Но сколько времени будет так продолжаться? Рано или поздно Нэду придется выбирать себе супруга, этого потребует от него общество. Когда это произойдет, куда ему деть Амариса? Продолжатся ли их тайные встречи, тайная связь? Омега будет его любовником или Нэд сумеет отказаться от него, став своему супругу верным мужем? Кто знает… Пока что ничего не ясно.

***

На следующий день Демид все так же лежит без сознания, у него развивается горячка. Лекари борются за его жизнь. К вечеру альфе становится лучше, и Реми выдыхает с облегчением. Он остается при своем муже. Лежит рядом с ним. И почти засыпает от усталости, когда слышит стук об оконное стекло и шум. Он открывает глаза и видит в свете не потушенных свечей залезающего через окно… Андре. Что?! Реми сразу вскакивает и трет глаза, думая, что это все ему снится. Андре не мог сюда забраться, а как же стража? Он встает на ноги, запахнув на себе накинутый наверх халат. — Ты что… ты как посмел?! — Реми, послушай, — уговаривает его Андреас, вытянув руку, он караулил целый день, спрятавшись в саду, и наконец подловил момент, когда стража ушла за угол. Он взобрался по ползучим по стене растениям, залезая на второй этаж. Он давно вычислил, какие окна выходят из супружеской спальни. И теперь альфа пришел, чтобы вновь уговаривать омегу уйти с ним. — Ты видишь, что ты наделал? — Реми дрожит от захлестнувших его эмоций. — Он даже не приходит в сознание! Врач сказал, что, возможно, он потом даже встать не сможет! Даже руку поднять! Что ты натворил?! — омега со злости ударяет когда-то любимого альфу по лицу. Со всей силы. И еще раз, и еще, бьет по груди, по шее, по плечам, щекам. Но альфа хватает его, прижав к себе, не дает ему биться. — Тише… Тише. Я все понимаю. Ты честный омега, принципы твои нерушимы. И если ты хочешь знать, то это он мне предложил дуэль, он бросил вызов. А я… не смог отказаться. Я не хотел его убивать или калечить, я вообще не знал, куда попадет пуля… Выстрелил наугад, — оправдывается Андре, держа буйного омегу в кольце крепких рук. — Я выиграл, Реми… Уйди от него, покинь. Он будет прикован к постели всю жизнь. Ты хоть представляешь, как это тяжело? Тебе придется потратить свои молодые годы, а ведь другого шанса у тебя не будет… Ты можешь быть счастливым со мной. У нас родятся дети, я буду любить тебя настолько сильно, насколько это возможно. Отпусти его… Пошли со мной, умоляю. — Он не умер, и пока он жив, я останусь рядом с ним, — твердо произносит Реми, таки вырвавшись из объятий. Хватает трость Демида, которая стоит у стены. — Прочь! Я тебе сразу сказал, что я с тобой не буду. Что тебе не понятно? Зачем ты продолжаешь лезть? Демид не заслужил этого, он хороший человек! — И ты будешь с ним только потому, что он хороший? — вздыхает Андре, внимательно посмотрев на кровать, на которой лежит бледный граф. — Да, — кивает Реми, перехватив трость поудобнее. — Хочешь получить еще? Уходи, пока я не позвал стражу. Давай, быстро! Убегай в свои края, там и живи. — Если поцелуешь на прощание… — Еще чего! — возмущается омега, взмахнув палкой опасно близко к лицу альфы. — Я не шучу с тобой. Если не уйдешь сейчас, я зову стражу. — Ты даешь мне уйти, вместо того, чтобы позволить меня схватить и отдать под самосуд, — поднимает брови Андре, смотря омеге в глаза тоскливо и уязвленно. — Значит, ты меня еще любишь. Андреас вылезает обратно через окно и спускается вниз. Его так и не заметили. Реми закрывает за ним и задергивает шторы, пытаясь теперь успокоиться. Снова садится к мужу, пробуя его лоб на наличие жара. Все еще горячий… Он со вздохом складывает руки у груди и продолжает шептать слова молитвы. Пытается забыть образ Андре — но тот словно наяву стоит перед глазами. Такой высокий, мужественный, красивый и сильный… С самым приятным в мире феромоном. Но нет же. Нет. Он открывает глаза и переводит взгляд на своего изуродованного многочисленными шрамами мужа. Демид красивее. Ему не удается заснуть. В кувшине кончилась вода, а слуг тревожить не хочется. Он решает пройтись сам. Берет одну из свечей и бредет по дому. Идет темными коридорами на кухню, где набирает себе немного чистой воды. И возвращается. Он идет неспешно, все думая о будущем, которое его ждет. Демид, вероятнее всего, будет инвалидом. Возможно, они даже не смогут больше заниматься любовью. Это было бы жестоко… Но может быть что угодно. Нужно себя подготовить, чтобы потом не так сильно страдать. В доме тихо, ни звука. Реми заходит обратно, прикрыв дверь. В одной руке свеча, в другой кувшин. Он ставит первую на тумбочку и только потом замирает. Прямо над кроватью нависла огромная темная фигура. Реми вскрикивает, расплескивая воду, кувшин катится по ковру. Это Андре. И он, нависнув над Демидом, прижимает к его лицу подушку. — О Господи, нет! — кричит омега, бросаясь к альфе, хватается за его руки, держащие подушку, пытается их отодрать, но куда ему, слабому омеге, до крепкого альфы-кузнеца? — Умоляю, не делай! Не убивай его! — Он все равно живой труп, — рычит Андре, продолжая душить альфу. — Ты будешь мучиться с ним! Я избавлю тебя от этого, пусть это будет на моей совести! На моей, не на твоей! — Андре! Кто-нибудь! Помогите! — кричит Реми, тщетно хватаясь за его руки. Он в панике, но сдвинуть эту гору с места он тоже не может. Тогда омега хватает с пола кувшин и со всей силы бьет им Андреаса по голове. Так, что тот разлетается на осколки. Только тогда альфа отпускает подушку, поднося руки к месту удара. По лбу течет струйка крови. — Да ты спятил! Ненавижу тебя, — шипит Реми, кидаясь к мужу и убирая подушку. Щупает его, прислушивается, берет маленькое зеркальце с тумбы и прикладывает к его губам. Дышит… Дышит. Руки омеги дрожат, он не чувствует себя от сильного испуга. Залезает на кровать и кладет голову мужа на свои колени, поглаживая его по волосам. — Реми… — хрипло произносит Андре, обращая на себя внимание. Омега поворачивает на него голову, увидев, что по его лицу стекает кровь и капает на рубашку. Альфа пробует рукой голову, отняв от нее ладонь — она в крови. — Реми… у меня в глазах двоится. Андреас оседает на колени, омега же судорожно пытается вдохнуть, он не может отвести взгляда. Слышит издалека топот по дому, слуги уже бегут сюда. Андре же смотрит на Реми, но видит нечетко. Пытается запомнить его образ. — Реми, любимый… — альфа тут же заваливается на пол, начинаясь трястись в конвульсиях, из его рта течет пена. Омега сильно щурится, сжавшись, он отворачивается и ложится рядом с мужем, прижавшись к нему и закрыв уши ладонями. Вскоре барахтанье прекращается. Реми разжимает руки лишь тогда, когда к нему подбегают слуги. Омега в шоковом состоянии, он ничего не понимает и не осознает. Когда он поворачивается, на полу уже никого нет, осталась лишь лужа крови, которую впитал светлый ворсистый ковер. На Реми накатывает беззвучная истерика, он сильно трясется, прижав ладонь ко рту. — Господин, придите в себя, — его встряхивает за плечи Йонас, который тоже прибежал на крики. — Господин мой, что случилось?! Но омега не может говорить, он даже не плачет, просто крупно трясется с широко распахнутыми глазами. Спустя какое-то время его укутывают, дают ему попить воды и пытаются привести в чувства. — Он… мертв? — единственное, что спрашивает омега. — Да, — говорит Йонас. — На этот раз точно мертв, — дворецкий не спрашивает, кто это сделал, он тактично молчит. Слуги заметут все следы, никто не узнает, куда подевался виконт Андреас Аджери. Скажут, пропал — с концами. Реми же беззвучно кусает губы, уставившись на свои руки. Он убил Андре. Сам убил. И пусть, он не хотел этого, пусть, желал просто помешать. Это вышло случайно. В панике омега сделал первое, что пришло в голову — он хотел спасти мужа любыми способами. И плата за жизнь Демида… оказалась вот такой высокой. Реми никогда не убивал, даже по неосторожности, даже животное или цветок. Это сильное потрясение для него. Он ни с кем больше не разговаривает. Ложится рядом с Демидом, находя в нем свое утешение. Прижимается к нему сбоку и так проваливается в сон. А просыпается от того, что ощущает шевеление. Слышит хриплый, слабый голос. — Милый мой… Реми сразу же вскакивает, наклонившись над Демидом. Уже день, и ему хорошо видно, что альфа открыл глаза. На его лице едва заметная улыбка. — Боже! — восклицает омега и бросается к нему, обняв, чувствует его руки у себя на пояснице. Да… Альфа пришел в себя. Реми сразу целует его в губы. Очень чувственно. — Простите, я надавил на вашу рану? Ах… Вы так нас всех напугали, — на глазах омеги выступают слезы, и альфа стирает их слабой рукой. — Вам больно? — Не важно, любовь моя, намного важнее то, что вы рядом со мной, — усмехается Демид, хотя ему в самом деле очень больно. Он пытается привстать, но… Переменяется в лице. — Кажется… Я не чувствую ног, — хмурится альфа, снова пытаясь пошевелить нижними конечностями, но… ничего не происходит. Нет совсем никакой чувствительности. Реми резко сникает и позволяет себе расплакаться. Это таки произошло… Демид может шевелить верней частью туловища, но нижнюю не чувствует. Это ужасно… Позже сбегаются слуги, приходит лекарь, который на время поселился тут. Демида осматривают, ощупывают, спрашивают о самочувствии. Врачеватель делает заключение, что пуля таки повредила позвоночник. И никто не знает, вернется ли чувствительность со временем, или это уже навсегда.

***

Демиду сложно принять свое положение. Он был так уверен в своей победе, даже не сомневался ни на миг, что он попадет первым, ранит противника — не смертельно. Но Аджери сыграл нечестно. Его победа грязная. И раз виконт победил, то почему Реми все еще тут? Альфа не понимает. Неужто у его милого супруга настолько сильна совесть — что он не может покинуть больного мужа? Но теперь Реми придется жить с альфой, который не чувствует ничего ниже пояса. Демид не только не сможет ходить, но и исполнять супружеский долг тоже. А это было единственным, что крепко связывало супругов. Так казалось самому Демиду — их брак держался на хорошем сексе. Ему очень жаль, что так получилось, что он поддался эмоциям, кинув вызов на дуэль. Но ничего не изменишь. Теперь ему придется адаптироваться под новые условия жизни. Реми постоянно рядом с ним. И когда все слуги и лекари уходят, омега забирается к нему на кровать и поглаживает по лицу. — Мы это переживем, — говорит омега. — Вместе. Так же, как вы были мне опорой вначале нашего брака, так же и я буду вам опорой теперь. Не унывайте вы так… Прошу, — Реми наклоняется, чтобы поцеловать, но Демид отворачивается. — Уходите. Я дам вам развод, — произносит с трудом альфа, заставив себя это сказать. Он делает это ради того, чтобы омега не возился с инвалидом. — Что? — удивляется омега и поворачивает его лицо. — Нет! Я не желаю этого. — Я все знаю о вас и о вашем возлюбленном Андреасе Аджери. Я читал вашу любовную переписку, точнее быть, ее часть. Письмо, которое было спрятано под подсвечником. В последнее время вы были сами на себя не похожи… Даже исчезли ночью. А когда пришли, так от вас воняло чужим альфой… А на следующий день мы мило пообщались с ним. Я вызвал его на дуэль. Я должен был изначально поговорить с вами и отпустить, коль я вам не мил. Но не смог. Захотел оставить вас себе. Мой эгоизм привел меня к этому положению… — О, нет, не говорите так, — Реми кривится и приближается к его лицу. — Это я во всем виноват! Вы не так поняли… Я должен был сразу рассказать, как только это произошло! Почему я этого не сделал? — омега мучается, понимая, что дуэли можно было бы избежать, если бы супруги взяли и поговорили заранее, а не таили все внутри себя. — Да, он объявился внезапно, когда мы ездили на последний бал. Он умолял меня возобновить наши отношения, но я сразу отказал. Он видимо не понял, продолжив за мной следить, подбросил эту записку… Я не отвечал ему письмами, это послание было единственным, и я собирался его уничтожить, но не успел. Мне нет смысла вам врать… — Реми сложно говорить, в горле ком, он со всех сил пытается не вспоминать то, что случилось вчера ночью. — А как же ваше исчезновение? Ведь я почуял чужой запах… — Он меня поцеловал, это так, — признается Реми. — Но я оттолкнул его. Я не мог так поступить с вами, вы столько для меня сделали, для моего папы, для брата и Йонаса. И даже для моего маленького племянника. Неужели вы думаете, что я смог бы предать вас в ответ? Это невозможно, — уверяет Реми. — Помните, я говорил вам, что должен вам кое-что рассказать? Я собирался сказать всю правду. Но не успел… Вы были уже ранены. Я так сильно испугался за вас… Слава Богу, вы живы. Это главное. — Мой милый… — вздыхает Демид, тяжело прикрыв веки, ему больно и физически, и душевно. — Прошлого не вернешь, мы не сможем исправить того, что имеем сейчас. Но зато можем исправить будущее. Если вам с ним будет лучше… забудьте о долге, живите полноценной жизнью рядом с полноценным альфой. Мне тоже так будет проще, я буду знать, что вы где-то там счастливы. Этот Андреас… вроде бы, неплохой альфа. Он яро добивался вас… — Он мертв, — сглатывает Реми, таки начиная дрожать. Глаза расширяются, дыхание сбивается. — Вы знаете не все… — Его убили мои люди?! — восклицает Демид, прохрипев. — Нет… — омега поникает, пытаясь раз за разом сглотнуть ком. Его взгляд беспокойно мечется по комнате. — Так получилось… вчера он забрался в нашу спальню. Я выпроводил его, сказав, чтобы он больше не смел сюда заявляться. Позже я вышел за водой… а когда пришел… он душил вас. Подушкой. Он хотел вас убить, чтобы избавить меня от груза, чтобы я смог с чистой совестью, Боже… уйти к нему. Я пытался его оттащить, но куда мне? Тогда я… — сглатывает, его начинает подташнивать, но он продолжает. — Я хватил кувшин и разбил о его голову. — И он… — Да, — кивает Реми, всматриваясь в хмурое лицо мужа. Старается больше не плакать, он и так выплакал все слезы. — Я не хотел этого… Я лишь хотел, чтобы вы жили. Йонас сказал мне утром, что его похоронили на местном кладбище около ближайшей деревни в безымянной могиле, — омега говорит быстро, тараторя, почти не сбиваясь. Тяжело выдыхает, а Демид обнимает его, притянув к себе. — Мне очень жаль, — хрипит альфа. — Я представить себе не могу глубину вашей боли. Вы не виноваты, не думайте себя корить, на вас нет вины, вы все так же чисты душой, как были до этого… — Но знаете, — хнычет Реми, позволяя себе быть слабым в его руках. — Если бы мне еще раз дали выбор, я бы поступил так же. Мысль о вашей смерти делает мне гораздо больнее… Я очень сильно к вам привязан. Вы мой альфа, мой единственный. И я не жалею о своем выборе. Реми, дрожа, приподнимается и целует альфу, в этот раз Демид не отстраняется. Верно, они переживут все трудности вместе. Теперь уж точно.