По следам свободы

Я прибыла в военный гарнизон на рассвете. Естественно, уже с шести утра жизнь шла своим чередом, и никто в упор не обратил на меня внимание, как будто бы для них стало обыденностью, что правительство отправляет им новеньких для дрессуры лошадей. А я ведь не обычный солдат, коим мне пришлось представиться на границе. Я молодой капрал - Лилиан, первая женщина, побывавшая на Диком Западе. Если вы думаете, что мужчины стелились передо мной, а девушки завидовали, то вы глубоко заблуждаетесь. Солдафоны меня высмеивали, а дамы зажимали напудренные носики и говорили, что от меня пахнет навозом. А что вы, собственно, хотели, если я сутки напролет провожу в конюшне, воспитывая пару десятков лошадей, чтобы вас, уважаемые, не сбросили при первой поездке. Мой труд никогда не был благодарным. Я уже привыкла. Дядюшка Бенджамин Руфф имел честь пристроить меня по знакомству в полк добровольцев, зная мою любовь к лошадям. Он, кажется, проникся к моему ремеслу. По крайней мере однажды довелось услышать его восторженный возглас, когда кобылка сама понимала, куда идти и каким наскоком. За месяц, проведенным в лагере добровольцев меня обучили как держать ружье и резать людей. Да, они собирались вырезать индейцев и рассказывали мне много всяких легенд, не гнушаясь самыми мерзкими подробностями. Я знала, что это чушь. Конечно, неандертальцы будут против, когда их землю алчно завоёвывают щитом и мечом. Поэтому чему удивляться? Мы разожгли огонь войны, влезли в чужие угодья, где диктуем свои порядки, собираемся откупиться золотом, обобрать природу до нитки и не забываем при этом молиться всевышнему, прося лучшую участь. Когда я неосторожно высказала подобные мысли, командир лагеря по подготовке добровольцев пожелал мне скорой  смерти от рук "краснокожего отродья" и гореть в аду. Я лишь вздохнула и на утро двинулась в основной гарнизон, прихватив документы и ненавистное ружье. Белый человек не имеет привычки прятаться в деревьях. Напротив , он хочет быть заметнее, чтобы каждый знал, кто тут хозяин. Так и здесь. Посреди пустоши, где горячий ветер, блуждая по каньонам, обжигает щеки, возвышался гарнизон, построенный из обтесанных бревен местного кедра. Их насчитывалось ровно десять штук. Правительство озаботилось строительством следующих, пока негласная война с местным населением шла полным ходом. На вышках дежурили желторотые солдатики, недавно пришедшие сюда по распределению. Мне долго не хотели открывать ворота. Мой стук игнорировался. Наверное, я прибыла точно к утреннему построению. За высокими стенами слышался властный голос полковника Адамса, руководившего этим изуверским сборищем. Господи, пошли ему мудрости и просветления. Прождав час, двери наконец отворились.  Меня принял полковник. Самое большее из существующих здесь зол. Он отличался чрезмерной дисциплиной и стоическим терпением. Слухи о нем дошли до самого Вашингтона. Дядюшка подумал, что под крепкой рукой Грэя Адамса я добьюсь успехов и миную неприятности. Бенджамин безропотно доверял полковнику по старой дружбе и отправил ему письмо, извещающим о моем пребывании. Я приготовилась краснеть, думая, что на моей персоне будет сделан особый акцент, но всё пошло не так , как я представляла. Начнем с того, что я вообще думала, что этот полковник самодовольный старик, похожий на моего дядюшку. Передо мной предстал статный мужчина лет тридцати пяти, одетый в синюю форму с золотыми оборками. Кудрявые русые волосы были собраны в аккуратный хвост. Лицо украшала заносчивая улыбка, которую едва прикрывали усы. Адамс прищурился и внимательно оглядел меня с ног до головы своими холодными серыми глазами, выискивая изъян, на основании которого он мог бы отправить меня обратно. Ему и так хватало проблем, а тут ещё уговоры моего родственничка... - Документы, - глухо произнес он. Я протянула ему бумаги. С таким же пристальным вниманием полковник просмотрел и их. Я сглотнула. Не дай бог ввязаться в бюрократию. Тогда Запад меня не увидит ещё несколько лет. - Пропусти, - скомандовал мужчина часовому. Я облегчённо выдохнула. - А где твоя лошадь? - внезапно огорошил меня вопросом Адамс. - Она скоро придет. - Чего?! - не понял полковник. - Я подумала , что с продовольствием у вас не очень и отпустила ее на вольные хлеба. Она умеет ориентироваться по моему запаху. Скоро сама прискачет, вот увидите. Видимо мои слова прозвучали для мужчины на иностранном языке. На его лице читалось непонимание и отвращение. - Значит так, мисс Кэрролл. Ваше дело выполнять приказы и указания вышестоящих. Все лошади учитываются и еда рассчитывается на всех. Если такое повторится, то мне придется огорчить мистера Руффа и отправить вас обратно в Вашингтон. Вам ясно? - Да, - уже тихо сказала я, сконфужившись от такого строгого тона. - Попрошу за мной. Гарнизон занимался своими делами. Никому нет дела до новенькой. Пара солдат, находящихся рядом, покосились на меня с интересом. Видимо, моя одежда всё-таки выдавала женские формы на близком расстоянии. Ну что ж, по крайней мере весь полк на меня не пялится в упор. В центре размещалась специальный загон, огороженный деревянным заборчиком, где объезжали лошадей. По периметру располагались стойла. Отдельное место было отведено под казармы и дом полковника. Найдется ли место для меня? Я бы предпочла ютится на сеновале в стойле, нежели рядом с солдатами. Они, вероятно, изголодались по женщинам, поэтому им будет сложно удержаться от искушения залезть ко мне в штаны. Для такого случая у меня был припрятан коллекционный револьвер дяди. Не понимаю до сих пор, почему люди боятся диких зверей, если самым ужасным существом на бренной земле является человек. Адамс привел меня в свой дом, который находился напротив загона. Здесь же хранились все личные дела военных этого лагеря. Таким образом, полевая приемная и гостиная всегда находились в одном месте. Его спальное место отделялось висевшей на тонкой веревке шторкой. Около входя напротив окна стоял письменный стол, пара тумбочек и шкаф. Пара книг валялись на полу за шторкой, которую Адамс предусмотрительно задернул подальше от моих любопытных глазенок. - Итак, почему вы здесь? Согласитесь, очень странно, когда юная особа выбирает занятие не по нраву общества? - галантно начал допрашивать меня полковник. - У моего любимого дядюшки много голодных ртов из родни. Мне там не рады. И он решил отослать меня как можно дальше. Чем меньше наследников, рассчитывающих на наследство, тем больше денег будет приумножаться. Истина богачей! - И вас не пугают предоставленные вам условия? - Я провела четыре года в конюшне и целый месяц в лагере по подготовке добровольцев. Что ещё может быть хуже? - Тем легче для вас. Я прикажу освободить барак, где мы храним всякое старье и инструменты. Поселитесь там. Я не позволю плодить в своем полку разврат и пьянство. - Я не пью... И не совращаю мужчин. Полковник ничего не ответил на мое резкое замечание. Ненавижу, когда мне приписывают клишированные качества. Он посмел сравнить меня с проституткой? Я родом из некогда уважаемой семьи, пока мой отец не пропил всё состояние с горя после смерти матери. Тем не менее, во мне течет дворянская кровь европейского происхождения. Да, мы не столь богаты, как дядюшка, но честь не пропьешь. На обустройство ушло полчаса. У меня оказалось не так много вещей, чтобы часами думать об обустройстве временного жилища. - На построения можешь не приходить? - Почему? Мой вопрос остался без ответа. Кажется, мужчины считают, что раз я девушка, то им не ровня. Вызов брошен, Грей Адамс. Я привыкла к усмешкам у себя за спиной, но не потерплю, чтобы мне в лицо говорили о том, какая я бесполезная.