По следам свободы

На второе утро пребывания в гарнизоне я набралась смелости и решимости прийти на общий сбор. Только меня коснулся первый луч солнца, Адамс встрепенулся и остановил свой взгляд на мне. Его глаза недобро сверкнули, словно хлестнули меня по щеке. Я густо покраснела и старалась отворачиваться от него. Он постоянно норовил поймать мой взгляд. Когда ангельское  терпение закончилось, полковник приказал принять упор лёжа и отжаться тридцать раз. Все расступились, выпуская меня из строя. Мне пришлось отжиматься перед ротой. Через пять минут, когда до солдат дошло, кто перед ними пытается профессионально отжиматься, послышались смешки. Я чувствовала их жадные взоры на себе. Такого унижения я ещё не испытывала. На пятнадцатом разе полковник остановил мои потуги и велел встать. Я сжала кулаки, что оказалось слишком заметным. Адамс любил доводить человека до состояния потери самообладания тогда, когда сам им владел в идеале. - Представьтесь, капрал! - огласил мужчина на всю площадку. - Капрал Лилиан Кэрролл. Рота загудела, словно толпа взбешенных обезьян. Сейчас мне стало страшно. - Зачем вы сюда прибыли? - Сэр, дрессировать лошадей. - В таком случае идите в конюшню, мисс Кэрролл. - Капрал, сэр. Я капрал. Полковник не стал исправлять свою ошибку и отправил меня восвояси. Храбрости сопротивляться его тугодумости у меня не осталось. Вкушала пищу я на заднем дворе конюшни. Благо, солдаты за мной по пятам не ходили. Я боялась, что придется вылить на них горячий суп, чтобы умерить пыл. Один раз, когда кузнец Мёрфи отослал меня в казарму найти рядового Алана для подковки ретивого жеребца, меня окружили с двух сторон. Колкие шуточки по типу: "Не надоело полировать свой зад в седле?", "Может меня оседлаешь. Обещаю я буду послушным!" уже никак меня не цепляли за живое, и я терпеливо игнорировала, зовя Алана подойти ко мне. Когда же меня зажали в углу и попытались запустить руку под гимнастерку, я выхватила из бокового кармана штанов револьвер и выстрелила в воздух. Пуля попала в деревянный потолок и застряла в балке. Виднелась заметная дыра... Если Адамсу доложат, мне крупно влетит за мой перформанс. Солдафоны отступили назад и подняли руки вверх. Наверное , ждали расстрела, будто бы стадо паршивых овец. Я снова позвала Алана и вот оно чудо! Он стоял в первом ряду и даже не намеревался прятаться. - Бегом к Мёрфи, мать твою! - скомандовала я. Рядовой застрясся и побежал, придерживая фуражку. Славный мальчишка, а руки распускает. Зрители уже рассосались, но тут в казарму фурией влетел разъяренный Адамс. Без вопросов полковник схватил меня за шиворот и выволок на улицу. Сбивчиво объяснив ему, в чем дело, мужчина вздохнул и отпустил меня, хорошенько встряхнув, чтобы поправить мою помятую форму. Он поставил обидчиков на место. Это была маленькая победа. Меня обходили стороной. И называли мисс Кэрролл. Мёрфи же, будучи любителем лаконичности, звал меня Лиан. Сокращённо. Мне понравилось! Кроме Лии, Лили, Лилиан и Лу я ничего подобного не слышала в своей жизни. До капрала мне ещё расти! Уже неделю я просыпаюсь ни свет ни заря под звуки военного горна. Тело томилось истомой под нагретым за ночь шерстяным одеялом. Разлепив глаза, я ощущала покалывание маленьких иголочек, которые спустя несколько минут бросали меня в утреннюю дрожь. Подогрев немного воды, я умывалась, согревая лицо и ладони. Прийти на зарядку без предварительной разминки со стылыми конечностями грозило тем, что весь следующий день ты будешь мучиться ломотой. Рассветные сумерки мне нравились тем, что никто не различал мое лицо из десятка таких же. Я могла маршировать и оттачивать шаг наравне с остальными, пока первые лучи солнца на горизонте не освещали наши точёные фигуры. Тогда меня сразу разоблачали и отправляли чистить конюшни. Пару раз я пыталась из упрямства остаться, но кузнец Мёрфи взвалил меня на свои покатые плечи и сбросил у загона под общий гогот толпы. Тонкие губы полковника тоже расходились в снисходительной улыбке. Это придавало мне спокойствия, ведь обычно от Адамса не дождешься ни отеческой похвалы, ни утробного рыка. Полковник всегда обходился строгим тоном с толикой надменности. По крайней мере о субординации никто никогда из нас не забывал. Его уважали и боялись. Я тоже уважала. Страх перед ним я поборола ещё при первой встрече у ворот. Грей Адамс - человек чести и, несмотря на излишнее высокомерие, не позволит кому-либо безответственно распоряжаться людьми. На всех он смотрел как на вещи и рассматривал как инструмент, с помощью которого можно добиться значительного успеха в покорении Запада. Эта сторона света делилась для него на две части: индейцы и мустанги. Если к последним полковник относился с живым интересом, то краснокожие вызывали в нем инстинктивную ненависть. Такая ненависть, безусловно, рождается только в этих землях, когда миры природы человеческой сталкиваются в противостоянии.