Чужая кровь

      Он в порядке.       Всё хорошо.       — Милый? — обратилась тётя Мэй, пытаясь привлечь его внимание. — Ты со мной?       Всё в порядке.       Проморгавшись, Питер собирает всё своё самообладание и отрывает взгляд от туфель тёти. Его желудок сводит судорогой от запаха, который улавливают обострившиеся чувства. Этот запах стал невыносим настолько, что его почти хватает, чтобы довести до слёз.       И, вероятно, так и было бы, если бы он был один.       — Д-да? Прости, Мэй, я просто очень устал. Сегодня был длинный день. — Питер моргает и распахивает глаза ровно настолько, чтобы изобразить невинное изнеможение. Небольшой обман был ничем по сравнению с ужасными мыслями, которые на самом деле проносились в голове, поэтому он не чувствовал себя сильно виноватым за эту ложь.       Её глаза обеспокоенно щурятся и Питер понимает, что она ему не верит. Сердцебиение учащается. Мыслей о том, что тётя, возможно, догадается, что с ним на самом деле что-то не так, достаточно, чтобы он начинал обдумывать другую отмазку.       — Ты уверен? У тебя ничего не болит? Ты выглядишь довольно бледным, — суетится Мэй и, нахмурив брови, делает шаг вперёд, чтобы положить руку ему на лоб.       Из-за близости запах становится сильнее. Настолько, что по его спине пробегает дрожь. Внезапно его мозг чувствует себя настолько раздражённым, что его сила воли так ужасно разрывается от боли, исходящей из живота, что Питеру приходится подавить нарастающий крик.       Вместо этого он выдавливает натянутый смешок и уклоняется от её руки.       — Я в порядке, тётя Мэй! Просто устал. Думаю, вчера вечером во время патрулирования я слегка перестарался, — говорит он, пытаясь вести себя непринуждённо и надеясь, что этого достаточно, чтобы скрыть панику, начинающую жечь нервы.       Мэй, со своей стороны, всё ещё не выглядит полностью убеждённой. Её глаза по-прежнему сужены таким специфическим образом, по которому Питеру становится понятно, что она явно знает о его попытках что-то от неё скрыть. Но, в итоге, возможно из-за усталости, так как она только вернулась со смены, женщина вздыхает и отмахивается от него.       — Ладно, ладно, иди отдыхай, малыш. Просто дай мне знать, если ты не очень хорошо себя чувствуешь, ладно? Я всё-таки работаю медсестрой.       По телу Питера пронеслось небывалое облегчение. Благодаря этому смех, который он умудряется выдавить, не такой натянутый, каким мог бы быть.       — Конечно, Мэй, но со мной всё в порядке. Не беспокойся. — Он слышит, как она шёпотом согласилась, и начинает отступать в свою комнату.       До комнаты несколько шагов.       Секунда, чтобы запереть дверь.       Он выпрыгивает из окна ещё до того, как мозг полностью осознаёт, что он делает.       Прерывисто дыша холодным зимним воздухом, Питер отчаянно пытается прийти в себя, поскольку всё перед глазами кружится и плывёт. В один момент нога соскальзывает, и он еле успевает ухватиться за перила пожарной лестницы.       — Всё, всё в порядке. Соберись, соберись, Паркер, — шипит парень про себя. На мгновение он останавливается, чтобы сделать ещё один вдох, прежде чем начать подниматься как можно тише.       Всё в порядке, он просто не может сосредоточиться, не может сконцентрироваться, он… он…       Слабый аромат продолжает витать в воздухе, и Питер не может сдержать вскрика, который вырывается из него, когда чувства снова обостряются. Запах крови свеж в его сознании и пробуждает ту часть мозга, которую он так старательно пытается усыпить. Боже, как же он желает, чтобы это выключилось и никогда не просыпалось, дабы больше не чувствовать эту боль.       Потому что, как бы не хотелось этого признавать, но тело Питера жаждет большего. Он жаждал узнать больше об этом чудесно манящем аромате и, тем более, о его происхождении. Но он был достаточно умён, чтобы понять, что это просто самообман и игры соблазна, потому что на самом деле ничего ему не поможет.       Зацепившись ногой за выступ крыши, Питер спотыкается и с криком падает. Его трясущиеся конечности, кажется, больше не могут удерживать его в стоячем положении, и ему едва удаётся подняться на колени, прежде чем бурление в животе становится слишком сильным, чтобы можно было сдержать болезненный крик.       С кашлем и вздохом жгучая рвота хлынула ему в горло и вырвалась наружу. Самое страшное было то, что, какой бы кислой и гнилой не казалась противная жидкость, этого не хватило, чтобы скрыть эйфорический аромат от его обострённых чувств.       Запах крови. Запах крови Мэй.       Вспоминая этот запах, его живот в очередной раз болезненно сжался, а в горле застревает ком. Оно сжимается от безнадёжности его положения.       — Глупый, глупый, глупый! Идиот! — Он не сдерживает слёзы, позволяя им течь по щекам. Питер кашляет и проклинает себя, отходя от устроенного им беспорядка ровно настолько, чтобы не упасть в рвоту.       Он знал, что это не так — знал, что всё не зайдёт настолько далеко, но это был один из тех дней, когда обычная еда не вызывала ничего, кроме абсолютного отвращения, и у Питера не было сил проглотить её, как он обычно это делал.       Однако сейчас жажда снова преследовала его, поскольку изголодавшееся тело требовало того, о чём его усиленные ощущения постоянно кричат.       Его пронзает новый импульс боли, и тело Питера сводит судорогой. Всё в нём кажется таким пустым и усталым. Улучшенное тело, которое требовало больше топлива, чем нормальное и человеческое, работало на пределе и постепенно начинало сдавать позиции.       Возможно…       Возможно, он мог бы просто попробовать.       Его рот, несмотря на сохраняющийся привкус рвоты, наполняется слюной от чудесного искушения, которое приходит с мыслью, крутящейся в голове.       Это было бы так хорошо. Ему стало бы намного легче, ведь это было бы то, что ему нужно. Да, именно это…       При одной только мысли об этой идее челюсть Питера начинает гореть, а клыки инстинктивно удлиняются.       Он мог это сделать, он мог так поступить — и кто мог бы ему помешать?       Он с ужасом отгоняет свои мысли. Ужасные воспоминания проносятся сквозь его разум. Они безжалостно напоминают юноше о его проклятии, из-за чего горло Питера начинает гореть с новой интенсивностью, да так, что едва удаётся заглушить вырвавшийся крик.       Кровь мерещилась ему повсюду. На руках, рубашке, коже, испачканном во рвоте рту. Из-за неё сгорело всё его существо, несмотря на эйфорический кайф, который он получил от её приема.       Тело наполняла неописуемая агония от одной мысли о лежании в луже остывающей крови, которую он так невероятно отчаянно жаждал. Крови, жажда которой быстро стала формой пытки, потому что он не мог сдержать её, как бы сильно не старался.       Тело Питера содрогается, и он сворачивается в калачик, снова тяжело всхлипывая.       Всё нормально.       Всё в порядке.       Он просто будет есть больше еды, вкус которой давно перестал чувствовать. Он будет глотать столько, сколько сможет, чтобы не ощущать голода, который, кажется, постепенно разъедает его рассудок, и сосредоточится на том, чтобы держать себя под контролем.       Потому что у него нет выхода. Его невозможно исправить.       Этот факт, похоже, лишь подтверждается мутацией, которая теоретически должна была улучшить его, но вместо этого дала не только способности, но и сделала всё остальное намного хуже.       Это просто показывает, что Питеру Паркеру ничем не помочь, потому что он родился сломленным чудовищем.       Когда он молча проскользнул обратно в квартиру, увидел ужасающее отражение самого себя. То, каким он может быть, какой он есть на самом деле…       Всё нормально.       Всё хорошо.       Он умеет прятаться.

***

      Голод является постоянной и со временем только усиливающейся проблемой.       Конечно, его можно притупить. Питер мог бы есть нормальную еду, и это облегчило бы ему муки, но такая еда потеряла для него всякий вкус ещё много лет назад.       Вначале этот процесс был настолько постепенным, что он даже не замечал его, пока его не укусил тот злосчастный паук. Началось всё с того, что он не мог чётко ощущать тот или иной вкус, или что некоторые вкусы просто потеряли свою привлекательность. Мелочи, от которых Паркер сначала легко отмахнулся. Но постепенно они больше и больше обострялись, пока всё не превратилось в просто заманчивое блюдо из ничего.       Это превратило приём пищи в ужасную рутинную работу, и ситуация стала хуже, когда он обратился мутантом.       Потому что с этого момента его организму требовалось гораздо больше питания и топлива, чем раньше, и это в конечном итоге сделало приём пищи ещё более ужасной задачей, которую нужно было выполнить.       Однако обратной стороной всей этой проблемы было то, что вкус пропал ко всему кроме одного.       Кровь.       Искушение бесконечно преследовало его. Оно манило его, всё глубже и глубже погружая в свои инстинкты, пока в голове не загудит от удовольствия.       Но он знал, что это самообман. Хоть оно и было манящим и дразняще сладко пахло, но, тем не менее, это была вопиющая ложь.       Поэтому вместо этого он продолжал есть абсолютно безвкусную пищу, стойко игнорируя тот факт, что его чуть ли не выворачивало от неё, и просто продолжал жить своей жизнью. Как ни удивительно, всё шло весьма гладко.       До недавнего времени.       Потому что теперь во время приёма пищи голод становился только сильнее.       Насыщение от еды почти сошло на нет, из-за чего и без того слабый контроль Питера над своими чудовищными чертами лица и инстинктами начал ослабевать ещё больше. Иногда против его воли появлялись клыки, или бывало, что он моргнёт, и зрение менялось на их зрение. Это может случиться в любой момент и без особой причины. В такие мгновения ему приходится импровизировать, чтобы не выдать себя.       И хуже всего то, что место, где голод начинает сводить его с ума — рядом с одним из немногих людей, которые смогут быстро раскрыть тёмную сторону Питера.       Потому что мистер Старк многое может списать на переходный возраст и подростковые «закидоны», но миллиардер не настолько прост, особенно по отношению к Питеру. Добавьте к этому ещё доступ гения к ИИ костюма Питера. Поэтому он прекрасно осознает тот факт, что ему, возможно, придётся взять перерыв от супергеройской деятельности, пока он не сможет восстановить хоть какой-то контроль над собой.       Вероятно, ему также придётся держаться подальше от своего наставника. По крайней мере до тех пор, пока он не сможет прожить хотя бы один день, не думая о том, как каждое биение сердца миллиардера, запах которого он чётко чувствовал, раскачивало кровь по его венам.       Ему нужно перестать думать о крови.       Не думай о крови!       — Ты сможешь, — тихо бормочет Питер, опустив взгляд. Эта фраза звучала как мантра, пока он поднимался по ступенькам к блестящему зданию Башни Старка.       — Тесты и школьные занятия отнимают у меня много времени. Возможно, я не смогу приходить так часто, — шепчет он, нахмурив брови. Войдя в здание он немедленно направляется к контрольно-пропускному пункту.       — Ночи, которые я обычно провожу здесь? Я, э-э, понял, что был, типа, очень занят всем этим и не уделял достаточно времени Мэй. Поэтому я собираюсь. Уделить время ей, то есть… — «Ох… и почему я так плохо это объясняю?» — Он старался говорить тихо, но окружающие уже начинали странно на него смотреть, когда он легко прошёл через детектор «Пятницы».       — Добрый день, Питер. Надеюсь, твой день прошёл отлично! Я уже сообщила боссу, что ты прибыл, так что можешь подниматься наверх.       Подняв взгляд от обуви, старшеклассник улыбнулся дружелюбию ИИ.       — Спасибо, Ница, ты лучшая, — с любовью отвечает он ей и продолжает идти к лифту.       Ноги Питера без колебаний ведут его к частному лифту, где было достаточно лишь короткой команды, чтобы он начал быстрый подъём по этажам в сторону пентхауса.       — Ты сможешь, Питер. Ты должен сделать это! — говорит он себе, пытаясь удержать свою решимость, насколько это возможно.       Потому что кто-то пострадает, если я этого не сделаю.       И я должен убедиться, что это буду только я.       Лифт начал замедляться слишком быстро и вскоре вовсе остановился. Когда двери открываются, предоставляя вид на жилую зону, Питер делает последний глубокий вдох, чтобы собраться с духом.       Когда запах мистера Старка доходит до него, он внезапно осознаёт, что это могла быть ужасная идея. Ко всему этому ещё примешивается и голос мисс Поттс. Радует, что он более приглушённый и гораздо менее раздражителен для теперь обострённых чувств Питера.       Затаив дыхание от резких спазмов в животе, юноша пытается ещё раз собраться с силами, продвигаясь дальше в пустующее жилое помещение.       Внезапно появившийся откуда-то из дальнего коридора шум выводит его из оцепенения, и он внутренне ругает себя за то, что отвлёкся. Он должен оставаться сосредоточенным и найти способ не дать мистеру Старку понять, что он собирается держаться от него на расстоянии. Ради безопасности мистера Старка, а не ради какого-либо другого оправдания, которое он мог бы попытаться придумать.       Конечно, Питер не сомневался, что супергерой сможет полностью защититься от него, но больше всего волновался по поводу того, станет ли он вообще это делать.       Коридор снова ведёт в ещё одну общественную зону — ту, в которую Питер, как известно, врывается всякий раз, когда ему удаётся пройти дальше той, что у лифта.       Здесь они проводили киновечера, готовили закуски, смеялись и говорили о технологиях, жизни и заботах.       Его взгляд падает на диван, где валялась толстовка Тони, и он борется с искушением немедленно свернуться калачиком в безопасном-тёплом-защитном аромате своего наставника и задремать, как он делал это уже много раз. Это его плохая привычка — воровать свитера миллиардера, но мистер Старк, похоже, просто считал это развлечением и пока не жаловался на молчаливую компанию Питера.       Закусив губу, Питер наконец переводит взгляд на человека, находящегося на кухне.       — Мистер Старк? Чем кухня перед вами провинилась? — спрашивает он автоматически, даже не задумываясь о том, что вопрос был в виде шутки. На секунду у него вспыхивает приступ паники из-за опасений, что его план пойдёт насмарку, прежде чем он заставляет себя снова расслабиться.       В любом случае, это не сработает, если мистер Старк почувствует, что с ним что-то не так. Так что не так уж и плохо, если он войдёт в их обычную рутину, верно? Он просто хочет убедиться, что всё идёт хорошо.       В ответ на его шутку миллиардер насмешливо посмотрел и угрожающе направил в его сторону деревянную ложку, с которой капала вода. — Держи свой подростковый сарказм при себе, малыш. Я готовлю для нас замечательную еду, и всё, что я хочу слышать, это похвалу и благодарности. — Мистер Старк фыркает, прежде чем сделать паузу. — И, может быть, больше похвалы. Не знаю, похоже, что сегодня как раз тот день, когда тебя хвалят за еду. Я поддерживаю это.       Питер послушно поднимает руки, чтобы слегка поаплодировать. — Удивительно, потрясающе. Вам точно завидует любой другой супергерой, — бубнит он ровным голосом, отчего мужчина только закатывает глаза.       — Я устал от всего этого. Неуважение, предательство… Меня предал мой собственный маленький подопечный-супергерой! Я даже не думаю, что есть психотерапевт, который мог бы проконсультировать меня по этому поводу, — театрально психует Мистер Старк, а Питер смеётся, пока ставит свой рюкзак на диван и идёт на кухню. Его дыхание становится более поверхностным в отчаянной попытке не вдыхать ещё больше запаха мистера Старка, однако его наставник, к счастью, этого не замечает.       — Что готовите? Выглядит круто! — сказал он, повнимательнее разглядывая ингредиенты, разложенные вокруг, и демонстративно избегая разговоров о возможном вкусе еды. Поскольку он не сможет попробовать её, и теперь, из-за успокаивающего запаха мистера Старка, ему трудно учуять её аромат, он фактически идёт вслепую.       Ну, не в том смысле, что он ничерта не видит, но в данный момент это совершенно не важно.       — Конечно, выглядит круто, малыш, это ведь паста. Я слишком итальянец, чтобы не съесть хотя бы одно сумасшедшее углеводное блюдо в неделю.       — Вы имели в виду в день?       — И снова ты меня предаёшь.       Питер не может сдержать смех, который вырывается в ответ на реплику наставника, и он не упускает из виду, как губы мистера Старка тоже кривятся в усмешке. Этот момент достаточно утешительный, чтобы отвлечь его от боли, проходящей через него от его чувств и желудка.       — Могу ли я чем-нибудь помочь? — любопытствует Питер и, заметив подозрительный взгляд, быстро добавляет: — Я могу приготовить лапшу!       — Действительно думаешь, что я доверю тебе что-нибудь столь ценное, как лапша, после того, как в последний раз доверял тебе что-то, связанное с мукой? — спрашивает мистер Старк, приподняв бровь и демонстративно помешивая кипящий на плите соус.       Питер закрывает рот и пожимает плечами.       — Это был несчастный случай?       — Видишь ли, твоя неуверенность на самом деле заставляет меня думать, что это было не так.       На это Питер просто вскрикивает от поражения и опускается на барный стул. Опираясь подбородком на сложенные руки, он наблюдает, как мужчина легко маневрирует по кухне, хватая и добавляя что-то то тут, то там.       В его глазах это воплощение раскрепощенности и расслабления. И будь это любое другое время, Питер, возможно, попросил бы «Пятницу» включить погромче рождественскую музыку, которая тихо играла на заднем плане, чтобы он мог заставить миллиардера подпевать вместе с ним.       Но не сегодня.       Питер в ужасе обнаружил, что из-за уютной тишины разум сосредоточился на ровном сердцебиении наставника, а также на сопутствующем его запахе.       Острая боль от голода в один момент обрушивается на него и ему приходится быстро отвернуться, резко вдохнув в рукав.       Питер, делая медленные вдохи, изо всех сил старается не думать о том, как его дёсны вот-вот начнут гореть. Вместо этого думает о еде, которую он собирается съесть. Он знает, что это будет абсолютно безвкусно для него, но эта мысль отвлекает его ровно настолько, чтобы притупить инстинкты.       — Ребёнок?       Голос мистера Старка прорывается сквозь его мысли, и Питер моргает, прежде чем резко поднять голову по стойке смирно.       — Да, да. Я… Подождите, вы мне что-то сказали? Я не… Извините! — начал тараторить он, беспокоясь, что был так поглощён попытками не думать о тепле-безопасности-уюте, что пропустил слова говорящего с ним человека.       В ответ на его болтовню миллиардер лишь приподнимает бровь, не скрывая беспокойного выражения лица. — Не совсем, но я думаю, это служит своего рода доказательством того, что ты не высыпаешься. Если ты устал, малыш, иди и поспи. Я разбужу тебя, когда еда будет готова.       Питер чувствует прилив тепла и привязанности, которая, к сожалению, сопровождается и волной вины.       Потому что пока мистер Старк суетится вокруг него и готовит, Питер пытается заставить себя отдалиться от него. Это кажется невыносимо жестоким и коварным поступком в сторону наставника, и эта мысль заставляет что-то сжаться в его животе.       Но мистер Старк, вероятно, понятия не имеет, о чём он думает, или какой монстр скрывается в нём. Питер не может рисковать чьей-либо безопасностью ради своих эгоистичных желаний. Даже если это покажется ужасным в процессе, обман будет стоить того, если он сможет каким-то образом обезопасить своего наставника от себя.       — Д-да, было бы неплохо, если вам не сложно? Имею в виду разбудить меня. Или, я смог бы поспать здесь, раз уж это ваша башня…       — Ребёнок, — останавливает Старк, раздражённо глядя на него, но, к счастью, в этот раз не машет угрожающе ложкой. — Иди вздремни, а потом я позову тебя. Это план, так что следуй ему, — командует Мистер Старк, и в его голосе появляется теплота. Питер обнаруживает, что кивает в знак согласия, прежде чем вяло перемещается в гостиную.       — Я просто прилягу здесь на минутку. Честное слово, — обещает он, натягивая толстовку с капюшоном, висевшую на спинке дивана, а затем хватая одеяло.       Всё, что он получает в ответ, — это гул согласия, и Питеру не требуется много времени, чтобы плюхнуться на диван. Зарывшись лицом в подушку, он наконец позволяет себе вдохнуть. Запах мистера Старка сразу же бьёт по нему с новой силой. Он окутывает его и пронизывает его чувства, пока он чуть ли не теряет сознание. Только сейчас тёплое чувство присутствия мистера Старка покрывает его, как второе одеяло, и Питер жадно позволяет себе наслаждаться моментом, пока он может.       Он поступает невероятно эгоистично, наслаждаясь этим украденным комфортом, и знает, что это неправильно. Его контроль над тем, что находится под кожей, ослабевает с каждым днём, и это подвергает мистера Старка опасности.       Вот оно. Этот момент настал.       Обычно, во время общения с мистером Старком, Питер был слаб и позволял себе увлечься. Он легко и бездумно поддавался подколам и лёгким шуткам, но сейчас он больше не может себе такого позволить. Ему нужно быть сильным. Ради своего наставника.       И когда еда будет готова, Питер встанет с этого дивана и поговорит с мистером Старком. Он произнесёт заготовленные им оправдания, а затем медленно уйдёт.       Не имело значения, насколько это будет больно, или насколько он сблизился с этим человеком, которого теперь воспринимает как отца. Он должен поступить правильно, потому что на нём лежит ответственность.       Поэтому, когда придёт время, он встанет и будет храбрым.       Он должен.

***

      Что-то скользит по его волосам.       Этот успокаивающий жест настолько мягко скользит по его голове, что он легко расслабляется, ощущая его. Он аккуратный и совершенно утешающий, но как только юноша снова погружается в бессознательное состояние, движение полностью исчезает.       — Малыш?       Слово танцует над ним, и Питер хмурится от беспокойства. Он так хорошо отдыхал здесь, окружённый теплом и комфортом, что прямо сейчас совсем не хотел просыпаться.       Может, его оставят в покое и он продолжит спать?       — Ну же, малыш. Пора есть.       На этот раз слова прорываются сквозь темноту немного сильнее, и он издаёт сонное мычание, распознав в голосе того, кого знает и любит.       — Эй, если ты не встанешь, я съем всё сам. И поверь мне, я это осилю. В последнее время я ем как сумасшедший.       Наконец, его голова начала функционировать более бодро. Питер стонет в подушку, когда начинает моргать, открывая глаза. Повернув голову, он умудряется смутно различить фигуру Тони Старка, наклонившегося над спинкой дивана, подперев подбородок рукой и нахально улыбаясь Питеру.       — Вижу, ты хорошо поспал, — шутит Мистер Старк, на что Питер тихо вздыхает и бормочет что-то вроде «недостаточно хорошо» и «убейте меня», прежде чем снова зарыться лицом в подушку.       На это миллиардер просто смеётся, после чего быстро хлопает Питера по плечу. Этого достаточно, чтобы старшеклассник снова открыл глаза и надулся.       — Что вы в итоге приготовили? — спрашивает он, прищурившись. Он всё ещё боролся с желанием снова уснуть, даже когда мистер Старк в очередной раз взъерошил его волосы.       — Пасту, конечно, — он на мгновение замолчал, — но в ней есть морепродукты, если ты об этом. А теперь поднимайся. Оп, оп, оп. Маленьким паучкам пора получать свою ежедневную норму углеводов.       Зевая, Питер послушно начинает перемещать своё тело в сидячее положение, наблюдая, как миллиардер пошёл в сторону кухни. Мистер Старк только начинает расставлять напитки и столовые приборы, когда Питеру наконец удаётся собраться с силами и покинуть свой маленький кокон тепла.       Его ноги тихо ступают по деревянному полу, чтобы присоединиться к своему наставнику. Тони как раз доставал чашки из шкафа, когда Питер взглянул на еду.       Желчь немедленно подступает к горлу, и ему приходится закрыть глаза и глубоко вдохнуть, чтобы сдержать её. Желудок скрутило, и Питер чувствует, как он бурлит в знак протеста даже от одной мысли о том, чтобы съесть то, что лежало перед ним.       Это не значило, что еда выглядела неаппетитно. Если на то пошло, то тонкая паста, покрытая соусом и приправами, выглядела так, словно её вытащили из картинки кулинарной книги. И он уверен, что это выглядело бы привлекательно и для него, если бы организм в данный момент не находился в процессе отторжения любой нормальной пищи.       Питеру кажется, что он сейчас расплачется.       Он не мог сказать, было ли это из-за разочарования, смирения, вины или абсолютного отчаяния от того, что его обычные человеческие потребности безжалостно отнимали у него. И всё же, несмотря на отвратительное тошнотворное чувство, скручивающее его, он полностью смирился с тем, что заставит себя съесть прекрасную еду. Хотя бы для того, чтобы притупить мучительный голод, который его преследует.       Питера охватывает чувство вины из-за того, что он так ужасно думает о домашней еде, которую приготовил для него его образец для подражания и наставник. Ему становится совершенно отвратительно думать о доброте мистера Старка в таком ужасном контексте.       Это… Это так тяжело, когда он такой голодный, и единственное, что здесь действительно хорошо пахнет, это…       Ох…       При одной этой мысли у Питера начинают болеть дёсны, и он мысленно ругает себя.       Он снова слишком расслабился, и отсутствие самоконтроля над своими эмоциями просто ужасно. Вот мистер Старк, лично готовящий им еду. И всё, о чём может думать Питер — то, что он голодает, а кровь его отца пахнет гораздо привлекательнее, чем что-либо из того, что сейчас стоит на столе.       Резко вдохнув, Питер вырывается из своих мыслей, выдавливая из себя ухмылку. К счастью, это не так сложно сделать, ведь несмотря на все проблемы, Питер всё ещё эгоистично испытывает этот прилив восторга и привязанности, находясь в такой хорошей компании со своим героем. Часть его радости может быть не совсем настоящая, но он пока загоняет неприятное чувство, сопровождающее этот факт, в глубины своего сознания.       Когда он приближается к стойке, мистер Старк поворачивается к нему и указывает на кастрюлю, полную его стряпни.       — Надеюсь, ты голоден, малыш, потому что, если ты не голоден, я, вероятно, съем всё это я сам, а Пеппер будет жаловаться, что для неё ничего не осталось.       Ох, Питер очень голоден.       — Подождите, разве что-то останется, если я съем много? Она всё равно расстроится.       На это мужчина пожимает плечами.       — Она будет более понимающей, если это будешь ты. Пеп буквально хочет кормить тебя каждый раз, когда ты появляешься в её поле зрения.       — Думаю, она именно это и пытается сделать, — сказал Питер, вспоминая настойчивость рыжеволосой женщины угощать чем-нибудь вкусным каждый раз, когда она натыкалась на него.       — О, она определённо это делает. И я тоже, — говорит мистер Старк, прежде чем остановиться и угрожающе направить на него прибором, которым он раскладывал еду. В этот момент Питер осознаёт насколько крутая у него жизнь, если даже супергерой-миллиардер, неопределённо угрожающий ему ложкой, стал довольно обычным явлением. Особенно когда это «обычное явление» является самым нормальным из всех других вещей, которые происходят в жизни Питера. — Но тебе запрещено ей об этом рассказывать. Если ты это сделаешь, то отнимешь у меня повод над ней поиздеваться. А я не готов к тому, чтобы этот лучик в моей жизни погас, — продолжает мистер Старк.       — Разве мисс Поттс не лучик вашей жизни?       — В моей жизни много чего связано с Пеп — она скорее люстра, чем просто огонёк.       Ладно, Питер признаёт это. Он, смеясь, садится на барный стул, а мистер Старк подвигает к нему блюдо.       От этого у него на сердце становится теплее, хотя желудок сжимается, но он всё равно улыбается и предпочитает сосредоточиться на позитиве.       — Спасибо, мистер Старк! — радостно говорит он, ухмыляясь миллиардеру, который только отмахивается от него.       — Да-да. Жуй свои углеводы, они очень важны для растущего паучка.       — Могут ли пауки есть макароны?       — Я уверен, что они могли бы как минимум попытаться.       Когда мужчина устраивается на табурете рядом с ним, плечи Питера начинают опускаться, поскольку его тело, кажется, расслабляется в присутствии Старка. Он чувствует, что его снова окутывают теплом-безопасностью-комфортом, и ему требуется почти весь его самоконтроль, чтобы не зарыться в бок своего отца.       Вместо этого Питер заставляет себя сосредоточиться на еде и начинает мучительный процесс её поглощения, не позволяя своему лицу исказиться так, как оно отчаянно хочет.       Еда совершенно безвкусна, независимо от того, как она выглядит. Он не чувствует ничего, кроме каши, когда запихивает очередной кусочек в рот. Всю ситуацию ухудшает тошнота, подступающая к горлу с каждым кусочком, который он проглатывает.       Его организм упорно пытается отвергнуть всю пищу, которую он каким-то образом может заставить себя съесть, и Питеру приходится выполнять самую сложную задачу — несмотря ни на что заставлять себя есть.       — Ну? Каков вердикт? — спрашивает мистер Старк игривым голосом, попутно поглощая собственную порцию. Похоже, миллиардер не врал, говоря про свой аппетит. Питер умудряется тихонько рассмеяться.       — Отлично, Мистер С’арк! — пытается он ответить с набитым ртом, на что мужчина только хихикает и наклоняется, чтобы взъерошить ему волосы.       — Конечно, так и есть, малыш. Это ведь я. Но я начинаю думать, что твоя предвзятость затуманивает твои суждения. Чёрт, есть ли какая-нибудь еда, которая тебе не нравится?       Вся-вся-вся!       — Не думаю, — выдавливает Питер. — Ну, то есть, возможно, так и есть, но я пока такую не нашёл. Конечно, у меня не так много разнообразия в плане еды. И я не думаю, что хочу найти что-то, что мне не понравится, но это было бы круто!       — Ну, когда найдёшь, дай мне знать. Приготовлю это в следующий раз, когда ты приедешь.       — Мистер Старк! — раздаётся возмущённый крик парня, на что супергерой лишь смеётся.       Остальная часть трапезы продолжается примерно в том же духе, и время, кажется, тянется всё дольше и дольше, поскольку ему едва удаётся удержать еду в желудке.       Когда они наконец закончили и Питер смог прекратить поглощать безвкусную кашу, не вызывая лишних подозрений, он послушно последовал за мистером Старком на кухню, чтобы начать уборку.       Они легко погружаются в отдельные задачи, уже имея опыт от тонны блюд, которые они ели вместе до сих пор. Это то, во что Питер позволяет себе погрузиться, чтобы с героическим усилием игнорировать раздражители. Ему только удалось немного сосредоточиться на запахе мыла, когда лёгкая тишина нарушается.       — Итак, — начинает его наставник, не отрывая глаз от посуды, которую моет, — ты собираешься рассказать мне, что тебя гложет?       Питер замер, резко вдыхая воздух, прежде чем заставить себя расслабиться и продолжить вытирать столешницу.       — Ч-что вы имеете в виду? Меня, я не… меня ничего не беспокоит, — тихо проговаривает он, отчаянно пытаясь сохранить свой голос непринуждённым. Вот только удаётся ему это крайне паршиво. Питер Паркер не был создан для того, чтобы лгать кому-либо, и иногда, к сожалению, это ставит ему палки в колёса.       — Ага, — говорит миллиардер, его голос всё ещё мягкий, но не терпит никаких споров. — С тех пор, как ты сюда попал, ты стал более рассеянным и нервным, чем обычно. И это я сравниваю тебя с твоим обычным состоянием, чёрт возьми.       Закусив губу, Питер замирает. Мысли начинают хаотично мчаться в голове. Очевидно, что он каким-то образом «спалился», что было довольно грустно и унизительно. Он на самом деле не хотел, чтобы этот разговор начинался именно так, но, в конце концов, это ведь то, что он хотел сделать ещё до того, как пришёл сюда. Может быть, на самом деле не имело значения, кто первый поднял эту тему.       Так что теперь Питеру пора проявить смелость и использовать все заготовленные им оправдания — как бы отвратительно он себя при этом ни чувствовал. Это всё для блага мистера Старка.       — Я просто… — неуверенно начинает он. Он опускает взгляд на свои руки, осознавая насколько у него дрожал голос от нерешительности и нервозности. — Я просто плохо себя чувствую. Наверное… Я не знаю… Я имею в виду, у нас скоро экзамены и праздники, и мои друзья хотят потусоваться со мной, но это не изматывает, наверное. Но всё же мне тяжело, потому что я чувствую, что в данный момент моя занятость затрудняет выполнение тех дел, которые я обычно делаю. И я начинаю осознавать, что я не могу делать всё одновременно.       И хоть в большинстве это ложь, Питер думал об этом всю дорогу сюда. Всё-таки были некоторые вещи, которые занимали у него прилично времени, но они не были основной причиной.       Он не ожидал, что его «оправдание» окажется настолько честным, однако он откладывает эти размышления и сомнения в дальний угол подсознания.       На его слова мистер Старк понимающе хмыкнул и решительно поставил горшок на сушилку.       — Тебя беспокоит, что не сможешь долго патрулировать?       Питер наверное никогда не перестанет удивляться тому, насколько хорошо наставник знает и понимает его. Даже несмотря на то, что они знакомы уже долгое время, Питер не может сдержать тепло, которое бурлит в нём при мысли о том, что его герой заботится о нём и его проблемах.       Чувство приятное, но сейчас не к месту. Это тепло нужно приберечь для другого дня, когда Питер сможет позволить себе быть немного более эгоистичным. Прямо сейчас он заставил себя отмахнуться от этого и кивнуть, поворачиваясь лицом к миллиардеру. Как и ожидалось, мужчина откинулся на стойку и стал внимательно смотреть на него.       — Да, да, наверное. Я просто переживаю, что может случиться что-то плохое, что я мог бы предотвратить, понимаете? Я не хочу, чтобы кто-то пострадал, если я могу что-то с этим сделать.       Я не хочу, чтобы вы пострадали, поэтому я пытаюсь что-то с этим сделать.       — Малыш, — начинает мистер Старк мягким и успокаивающим голосом, — ты молод, и у тебя есть жизнь помимо Паучка. Тебе тоже можно уделять на это время. Чёрт, даже нужно. Ты не можешь спасти всех. Нет ничего плохого в том, чтобы пытаться или хотеть это сделать, но неправильно винить себя в том, что тебе не по силам.       Слова, спокойные и уверенные, действовали на сердце Питера словно бальзам. Чувство вины всё ещё тошнотворно бурлило внутри него, но он позволяет себе сосредоточиться на словах наставника.       И так же быстро Питер чувствует, как его маска счастливчика рушится, показывая, насколько он на самом деле потерян и неуверен в себе.       — Я просто не хочу никого подвести, — тихо признался он. Голос предательски дрожал, а взгляд был опущен вниз.       Воспоминания о крови и боли, а также оглушительно-сердитый голос, потрясающий его до глубины души, всплывают на поверхность, и его снова охватывает знакомый прилив ненависти к себе.       Мистер Старк легко приближается к нему, и Питер снова оказывается окутанным комфортом, который приносит простое присутствие мужчины в момент непосредственной близости. Его челюсть щиплет от мысли о том, что наставник находился так близко, и он закрывает глаза, пытаясь вернуть хоть какое-то подобие контроля над собой.       Неожиданно он почувствовал как рука легла на его плечо. Моргая, Питер поднимает глаза и обнаруживает, что мистер Старк пристально смотрит на него.       — Питер, — начинает супергерой тихим, но уверенным голосом, — скажу это один раз, потому что мы оба знаем, насколько я ужасен, когда дело касается таких вещей. Ну ладно, я, вероятно, повторю эти слова позже, если это будет абсолютно необходимо, потому что я слаб и делаю всевозможные исключения для маленьких паучков.       Рука на его плече слегка сжимается.       — Ты не подводишь людей. Буквально с того момента, как я ворвался к тебе в квартиру и впервые поговорил с тобой, ты превзошёл все мои ожидания относительно того, каким может быть маленький ребенок. Ты переживаешь разные времена, которые меняют твои приоритеты. И это нормально. Никто не ждёт от тебя большего, чем ты чувствуешь, что можешь сделать. Тебе просто нужно быть счастливым и принимать решения, которые лучше всего подходят тебе. Это не эгоизм — готовиться к школе, украшать ёлку или проводить время с друзьями. Это нормально — позволить себе жить своей жизнью.       Ох.       Ох.       Весь воздух, который был в лёгких, покидает его, и Питер не может сдержать мягкий вздох удивления, вины и облегчения, что вырывается из него. При этом звуке голова мистера Старка слегка наклоняется, но взгляд у Питера был слишком размытым, чтобы разглядеть его.       Яростно моргая, он коротко кивает и рукавом свитера пытается избавиться от слёз на глазах. Мистер Старк просто тихонько мычит и осторожно проводит рукой по растрёпанным кудрям Питера.       Его эмоции — это сплошной бурный беспорядок. Они пробуждаются в нём как шторм. Питер делает дрожащий вдох, чтобы сдержать свою боль.       Он придумал это в качестве оправдания, но, услышав советы мистера Старка, он осознал, насколько реальна для него эта проблема. Потому что он действительно хочет заниматься весёлыми подростковыми делами без чувства вины, лежащей на его плечах. Вины, которая гложет его уже несколько месяцев.       И от него не ускользнуло то, что его наставник и отец понял, что беспокоило Питера, и утешил его. Мистер Старк не избегал темы и не ходил вокруг да около возможной проблемы, а взял и поднял её перед Питером.       Это наполняет парня теплом, но также ещё больше напоминает о том, насколько отвратительно лживым он является на самом деле.       Он использует некоторые из своих проблем и ставит мистера Старка в положение утешителя, даже не рассказывая ему всей правды. Он осознанно выбрал, какую информацию раскрыть, и практически репетировал речь по дороге в башню.       Разве не он планировал этот момент? Разве он не хотел, чтобы всё прошло именно так?       Тошнота снова подступила к горлу, когда Питер осознал насколько же он манипулятор. Не имея больше сил сдерживаться, он начинает рыдать.       — Эй. — Голос мистера Старка выводит его из состояния внутреннего напряжения, и он поднимает глаза, чтобы увидеть, как мужчина с заботой смотрит на него. — Почему бы нам не посмотреть фильм? А потом ты можешь вернуться домой или остаться здесь на ночь. Та гостевая комната уже давно стала твоей.       Питер умудряется улыбнуться и прежде, чем он успевает подумать о предложении, он согласно кивает.       Разум всё больше и больше погружается в абсолютную ненависть к себе за то, что он воспользовался добротой своего отца, и теперь, когда он согласился на просьбу этого человека, ему становится только хуже.       Но…       Питер эгоистичен, не так ли? Он всё ещё не может устоять перед открытой возможностью провести больше времени с мистером Старком, и он всё ещё не может заставить себя уйти. Неважно, насколько близко он может подойти к тому, чтобы потерять контроль.       Хотя бы на какое-то время, Питер, возможно, сможет попробовать насладиться этим. Насладиться теплом момента, проведённого за просмотром весёлого фильма с мистером Старком, и попытаться отвлечься от своих проблем. От осознания того, насколько он грязен и отвратителен. От реальности того, что ему придётся потерять всё это, чтобы уберечь мистера Старка от себя.       На совсем чуть-чуть.       Это не сработает.       Он не остаётся на ночь.